Сумасшедший

Савамура устало опускается на скамейку в раздевалке и медленно стягивает футболку. Сон — пожалуй, единственное, чего сейчас хочется капитану. Сминая футболку в левой руке, он некоторое время сидит с закрытыми глазами, не двигаясь и надеясь почувствовать правую. Мышцы сводит, Дайчи чувствует неприятное покалывание и мелкую дрожь. «Переработал… опять», — думает он, преодолевая усталость и дотягивась до сумки, в которой специально на такие случаи всегда припасена согревающая мазь. Пальцы не слушаются, и парень некоторое время мучается с тюбиком, пока крышка с, кажется, слишком звонким в пустой раздевалке стуком не падает на пол, чтобы укатиться куда-то в направлении двери. Савамура не смотрит на неё, думая, что найдет позже. Сейчас гораздо важнее как следует растереть плечо. Катящуюся крышку останавливает носок кроссовка. Бесшумно зайдя в раздевалку, Сугавара наклоняется и поднимает её, улыбаясь и думая о том, каким иногда рассеянным бывает их капитан. Подходя ближе, Коуши начинает улыбаться шире, ведь он замечает, что Савамура перепутал их сумки. Но в этом, конечно же, нет ничего страшного. Просто капитан устал. — Отдыхай, — тихо произносит связующий, забирая тюбик из рук парня и выводя того из состояния оцепенения, заставляя вздрогнуть. — Ой, Суга… я тебя и не заметил, — Дайчи поворачивается к Сугаваре, натягивая глупую улыбку на усталое лицо. Коуши не отвечает. Пальцами с выдавленной на них мазью он касается плеча доигровщика, начиная медленно втирать в кожу живительную субстанцию. Савамура закрывает глаза, полностью доверяясь нежным рукам. Суга водит ладонями по напряженным мышцам, изредка нажимая, пытаясь расслабить и неотрывно, почти завороженно смотря на руки Дайчи. Он понимает, что пропал, только в тот момент, когда его лицо оказывается слишком близко, а губы почти касаются разгоряченной кожи. Дайчи распахивает глаза, чувствуя внезапный влажный холод, контрастирующий с согревающим действием мази. Коуши прикрывает глаза, аккуратно скользя губами по плечу. Сугавара ощущает жжение и боль, особенно там, где остались следы от зубов после того, как он искусал губы, нервничая на матчах. Но он не хочет останавливаться и с каким-то мазохистским удовольствием продолжает своё занятие, заставляя Дайчи дышать более часто и шумно и мысленно благодарить небеса за то, что таким поздним вечером никому не пришло в голову забрести в раздевалку. Савамура не знает, сколько времени проходит, а Коуши кажется, что он способен делать это вечно… Но его прерывают: поднимают свободной рукой за подбородок, тянут на себя, впиваясь в горькие губы сладким поцелуем. Суга не помнит, когда оказывается на коленях парня, когда обнимает его за шею… Это и не важно. Важно, что губы обоих горят огнем, горьким на вкус, но таким сладким для души. — Сумасшедший… — шепчет Дайчи, на мгновение отрываясь от своего связующего. — Да… — только и успевает произнести Суга, утопая в следующем поцелуе. Ему не важно и это. Сумасшедший?.. Пусть. Главное, что его безумие всегда разделят.