Последняя любовь

Уставший, после долгой дороги мужчина резко дал по тормозам, но слишком мощная машина отказалась послушаться хозяина. И возникший в утреннем тумане женский силуэт, отлетел на обочину, словно подбитый мотылёк. Осадив вывернутый руль, Джордж выскочил из машины, поспешив на помощь сбитому пешеходу. Женщина в странной одежде лежала в кустах, прикрыв голову руками. Приподняв её, он поразился представшей перед ним красоте. - Господи, словно фея, - с восторгом прошептал мужчина. Лишь бы была жива! - он послушал пульс и, к своему счастью, услышал стук. Оказалось, что у незнакомки нет при себе никаких документов, и мистеру Харту пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы даму приняли в городской центральной больнице. Но ему было ничего не жалко для неё. Во-первых, он считал себя виновником происшествия, а во- вторых, она нравилась ему так сильно, как до этого не нравилась ни одна женщина. Кора очнулась лишь спустя несколько дней. Сильное сотрясение и сломанное ребро, оказались диагнозом не смертельным. А ведь она так хотела умереть, освободиться от боли предательства, от боли в сердце, которое теперь не давало ей покоя ни днём, ни ночью. Постоянно находясь под действием седативных препаратов, в полу сознании она слышала голоса молоденьких девушек. Медсестрички не скупились на обсуждения. - И чего этим актрисам надо? Попёрлась куда-то, не переоделась, в гриме, с какой-то палкой дурацкой, через лес! - Да, поди, Джульетту не дали сыграть, по старости лет! Или очередной любовник бросил, вот и сорвалась. - Вроде и в крови ничего не нашли, даже не пьяная была, - медсестра грубо воткнула иголку шприца в руку женщины, явно игнорируя вену. Кора почти не чувствовала физической боли, а от насмешек этих девочек ей и самой становилось смешно. Колдунье даже нравилось, как они обсуждают её, какими досужими и глупыми мыслями заняты их пустые головы. Плохо ей было совсем по другой причине. Проклятое живое сердце заставляло её рыдать ночами на пролёт, вспоминать о том, о чём она пыталась забыть долгие годы. Как же мудро она поступила, вырвав его из груди тридцать лет назад. Наличие этого органа теперь приносило женщине одни лишь страдания. Шло время, а Кора так и не понимала - что всё таки с ней произошло, где она, какими снадобьями её постоянно пичкают и что же за чудовище с огненными глазами, едва не лишило её жизни? Когда по ночам с ней случалась очередная истерика, ей в руку тут же втыкали какую-то иголку и она впадала в беспамятство, успевая подумать, что отравленные веретёна, должно быть, и здесь были в чести. Каждое утро ей приносили свежие цветы - огромный букет красных, как кровь, роз. Она знала, что это от Джорджа. Сперва ей так объяснили, а потом пришёл и он сам. Статный, высокий мужчина с добрыми глазами, слегка типичной, но приятной наружности. В иные времена, он бы приглянулся Коре, но не сейчас. Сейчас он казался ей ничтожным и ненужным, впрочем - это была самая обычная характеристика для всех её мужчин. Однако, ведьма прекрасно понимала, что именно от него зависела её дальнейшая судьба в этом мире. Ей не потребовалось много времени, что-бы очаровать беднягу. Мистер Харт уже успел потерять голову, в тот самый момент, когда первый раз взглянул на неё. Будучи трижды вдовцом, он посчитал, что прекрасная незнакомка была послана ему проведением за все пережитые страдания и утраты. Посему, выйдя из больницы, Кора поспешно стала женой этого замечательного человека. Ей диагностировали полнейшую амнезию, поэтому за выправкой документов дела не стало, и новоиспечённая миссис Харт благополучно прибыла в свой новенький особняк, приобретённый мужем в качестве свадебного подарка. В этой новой жизни, колдунье не нравилось практически - всё. Она полностью потеряла магию, зато приобрела ненавистное сердце, а в придачу с ним и кучу возрастных недугов, о которых раньше и не слыхивала. Хорошо, что странный мир оказался весьма богат на различные лекарства и алкоголь. На какое-то время, Кора заглушила печали, пользуясь отнюдь не магическими средствами. За два года проведённых в Нью-Йорке, женщина поняла, что неумолимо стареет. В Зачарованном лесу её это никак не беспокоило. Кора была не из тех, кто комплексует из-за почтенного возраста, но здесь всё было совершенно по-другому. В мире без магии, люди сгибались под тяжестью лет и неведомых болезней. Колдунья чувствовала, что ей пора возвращаться домой, но как это сделать - она пока не знала. Каждый день Кора искала хоть какую-нибудь зацепку, хоть что-нибудь, что указало бы ей обратную дорогу в Зачарованный лес. Дело значительно осложнялось постоянной опекой любящего супруга, который не давал ей и шагу ступить самостоятельно. Он был человеком заботливым, а так же совершенно неконфликтным - чем сводил колдунью сума. Глядя на него, она вспоминала своего "любимого" мужа Генри, от которого её мутило и по сей день. Кора, почти физически, была не способна вынести столько нежности. Она словно задыхалась в ней, чувствуя себя пойманной в ловушку. Меж тем время работало против неё. Четные поиски волшебства, ужасно выматывали женщину. Кора умела ждать столько, сколько нужно, но неизвестность раздражала её. Она уснула на 28 лет, совершенно не для того, чтобы остаток жизни прозябать в каком-то там Нью-Йорке, с каким-то чужим мужчиной. Чтобы хоть немного отвлекаться от мрачных мыслей, колдунья приспосабливалась к новой жизни, изучая и осваивая все её тонкости. В этом мире было много того, что казалось ведьме - стоящим внимания. Она с интересом читала и смотрела телевизор. Её искренне поражало то, чего смогли достичь здесь люди без помощи магии. Они сами строили свои великолепные замки, передвигались с огромной скоростью в своих странных железных повозках, узнавали о том, что происходит вокруг, глядя в телевизор, словно в волшебное зеркало. Они согревались не от огня, а свет и вода были доступны им в любое время дня и ночи. Простой житель Зачарованного леса, не являющийся ни волшебником, ни королём - и помыслить не мог о подобных благах. Кора так же замечала, что глупость и порок шли в ногу со всеми чудесными изобретениями и открытиями этого мира. Так называемый - народ, был по обыкновению невежественен, болтлив и труслив. - Обычные крестьяне, - думала колдунья, бредя по супермаркету и слушая краем уха чей-нибудь разговор. Здешняя власть, полностью отвечала её собственным приоритетам. Кора с любопытством смотрела новости, понимая, что и здесь всё решали - деньги, сила и людской страх. Джордж, пытаясь вернуть жене воспоминания и следуя советам дорогих психотерапевтов, водил жену по всем культурным достопримечательностям города, и даже возил в Европу. За год Кора посещала сотни мероприятий - театры, музеи, модные выставки. Светская жизнь всегда была ей по душе. С мужем они ездили за город, общались с его многочисленными друзьями и сами принимали гостей. Потихоньку колдунья начала свыкаться с мыслью, что никогда не вернётся домой, и даже испытывать некую иллюзию счастья. Ей иногда казалось, что она проникается симпатией к Джорджу. Муж уже почти не раздражал её своей чрезмерной заботой. Кора свободно пользовалась компьютером, водила машину, разговаривала по телефону, пила кофе и прекрасно понимала - в какой части света находится. В этой жизни ей не хватало только детей, но о Реджине она почему-то не думала. Дочь осталась где-то там, в сказке. Желание отомстить притупилось и Кора поняла, что уже давно простила предательство. Ведь всё, что делала Реджина до Сторибрука - было только по её вине. Матерью она была никудышной, во всяком случае, так подсказывало ей вновь обретённое сердце. Раньше Кора искренне полагала, что живёт ради дочери, но теперь осознала - насколько глубоким может быть самообман, если тебе это выгодно. Ни единого дня она не жила ради кого-то. Вся её жизнь в Зачарованном лесу была посвящена исполнению собственных желаний. Но полученное никогда не приносило ей должной радости. Ведьма всегда хотела большего. Алчная натура не умела остановиться и не могла определить границ желаемого. Сейчас с ней происходило тоже самое. Порой Кора ловила себя на мысли - а не остаться-ли в этом мире навсегда. В конечном счёте, жизни здесь могла быть довольно приятной. Она была любима и у неё наконец появилась семья, которой она сама себя когда-то лишила. Джордж был человеком состоятельным, так что, с усыновлением ребёнка не возникло-бы никаких проблем. Приятно было-бы снова ощутить радость материнства, при том, что теперь у неё было сердце. Конечно, человеческий век был недолог, да и она была уже слишком стара для того, чтобы заново выстраивать свою жизнь. Но может быть - это был её шанс, последний шанс стать счастливой? Как-то вечером, вынимая из духовки очередной пирог, для очередного семейного ужина - Кора испытывала непонятную тревогу. Дурные предчувствия уже давно не беспокоили женщину, поэтому ощутив их снова, она места себе не находила. Сделав глоток воды, чтобы запить таблетку Кора едва не поперхнулась, услышав стук в окно. И это был не просто стук, а вполне определённый - принадлежащий почтовому голубю. Медленно подойдя к окну, колдунья приоткрыла створку. Белая птица послушно дала взять себя в руки и отвязать от своих лапок скрученное трубочкой послание. Дрожащими руками Кора развернула бумажку и прочла следующие - "Позвоните, если посчитаете нужным". В записке был указан номер сотового, а в конце красовалась витиеватая подпись - "Капитан Крюк". Ведьма долго сидела, глядя на почти пустую бутылку виски. Ей страшно хотелось напиться, но сегодня алкоголь отказывался делать своё дело - она была трезва, как стекло. Он был жив, и он нашёл её. Кора обхватила голову руками. Крюк, как и подобало пирату - вихрем ворвался в её жизнь, сметая всё на своём пути. То мнимое счастье, которое она выстраивала всё это время, рухнуло, словно карточный домик. Он заставил её вспомнить, кем она была на самом деле. Новая жизнь была лишь иллюзией, которую нужно было разрушить. Кора Миллс, никогда не могла стать - Миссис Харт. Злой ведьме пора очнуться, За окном шум и гам. Просыпайся, злая колдунья, Корабль прибыл к нам... Напевая любимую песенку, Кора отправилась спать. -Утро вечера мудренее, - прошептала она, целуя мужа. Через полтора месяца, добрый мистер Харт скончался от сердечного приступа. А вдова, пролив не мало слёз, переехала в самый тёмный и криминальный квартал города Нью-Йорка.