Кому позволено знать

Никого не удивляет то, что Айзек живет в лофте Дерека. Лейхи восемнадцать, он учится в местном колледже, подрабатывает вечерами в баре, и у него нет семьи, которая могла бы его содержать или обеспечивать, у него есть только стая и дом, доставшийся от отца. Дом Айзек сдает, оплачивая на эти деньги учебу и собственное существование. Стая - его семья, больше у Айзека нет никого. Ни родственников, ни друзей, ни опекунов. Поэтому стаю не удивляет, что Айзек живет в лофте. Тем более, что стая знает - Айзек спит с Дереком. И с Питером. И это уже настолько устоявшийся факт, что перестает вызывать удивление и не становится предметом для обсуждения. То, что Питер живет в лофте, удивляет немного больше, но дядя-зомби иногда все-таки уезжает в свою квартиру на несколько дней или на неделю. Айзеку не кажется, что он делает это по прихоти, скорее иногда срывается, показывая - доказывая - свою обособленность от стаи племянника. Хотя Питер не похож на человека, которому нужно что-то кому-то доказывать. Может быть просто путает следы, не дает шанса волчатам заподозрить его в излишней привязанности к ним или Дереку. Стае Айзек посоветовал бы не волноваться по этому поводу - сам Айзек был единственным, кто представлял для Хейла хоть какой-то интерес. Он и Стайлз, с ними, по определению Питера, можно было поговорить. А говорить Питер любил и любил, когда его слушают, не находя ни малейшего отклика на эти желания в племяннике. Про Дерека разговор отдельный. Только Айзек видел - ему было позволено, - как Питер прикасается к Дереку. Как проходит мимо сидящего за письменным столом альфы, как ведет ладонью по жестким темным волосам, укладывая ладонь на щеку и вынуждая Дерека повернуть голову. Как наклоняется ближе, заглядывая в абсентово-светлые глаза, как касается чуть приоткрытых шершавых губ осторожным, полным ласки поцелуем. И как Дерек отвечает - не порывисто, сдержано, но абсолютно искренне. Немного подается вперед, запрокидывает голову, прикрывает глаза трепещущими ресницами и сильнее сжимает в пальцах ручку или подлокотник, дыша чаще, взволнованнее и возбужденнее. Никто больше этого не видит и никто не увидит никогда. При стае между Дереком и Питером нельзя учуять вообще никаких эмоций. Ни малейшего проблеска желания, приязни или просто неравнодушия. Дерек иногда огрызается, Питер иногда язвит - все проходит ровно так, как должно быть и, конечно, оба волка слишком умны и осторожны, чтобы дать понять волчатам, что между ними на самом деле происходит. Но Айзеку позволено видеть, позволено знать и позволено быть рядом - а это Айзеку очень нужно. Ощущение защиты, стабильности, спокойствия. Ощущение, что он кому-то нужен, для кого-то важен чуть больше, чем все остальные. Мужчины с лихвой дают ему это, потому что Айзек им тоже нужен, хотя Лейхи не до конца понимает зачем. Может быть для того, чтобы хоть на время исчезало ощущение неправильности происходящего между племянником и его дядей. Потому что, если можно кому-то рассказать, показать, доверить - все не так уж ужасно. Айзек ценит доверие, ценит теплоту и нежность, страстность, достающиеся ему.

***

В дождливую погоду на первом этаже лофта, в зале, не слишком уютно, даже мрачновато, несмотря на зажженный свет, поэтому Айзек в такую погоду старается сидеть у себя в комнате на втором этаже. Питер где-то у себя, Айзек видел его, когда вернулся из колледжа, а вот Дерек задерживается - несмотря на то, что стрелки часов неспешно подползают к полуночи, привычного урчания Камаро с улицы до сих пор не было слышно. Зато в первом часу ночи слышится грохочущий лязг отъезжающей в сторону металлической двери, негромкие шаги на первом этаже, перемежаемые раздраженным рыком альфы, и по лофту распространяется запах сильной злости, оттененной усталостью. Айзек только высовывает голову в коридор, чтобы получше оценить обстановку, и сталкивается с Питером, обернувшимся на первых ступенях винтовой лестницы. - Посиди пока у себя, - Питер задумчиво наклоняет голову к плечу, разглядывая Айзека и прислушиваясь к происходящему на первом этаже. - Наш альфа явно не в духе. Айзек послушно кивает, делая шаг вглубь комнаты и прикрывая за собой дверь. С раздраженным, разозленным чем-то Дереком встречаться волчонку не очень хотелось, тем более, что Айзек подозревает, что у него не хватит умений как-то успокоить альфу. А вот у Питера - вполне. Через несколько секунд после того, как Питер уходит, Айзек тихо выскальзывает из своей комнаты, спускаясь до середины лестницы, и прижимается к прутьям перил, чтобы лучше слышать и видеть, что происходит внизу. Питер неспеша спускается по лестнице, проходя к входной двери, неподалеку от которой и застает Дерека, раздраженно старающегося расстегнуть тяжелую, жесткую кожанку. - Что случилось? - Питер тянет носом воздух, принюхиваясь и оценивая ситуацию. От Дерека не пахнет бензином или старой, немного потертой кожей салона - только дождем, лесом, городом. Улицей. - Машину разбил, - коротко бросает альфа, наконец-то справляясь с молнией на куртке, и небрежно кидая вещь на вешалку. - Стой, - Питер опускает ладонь на пояс племянника, останавливая его, и наклоняется ближе, втягивая в легкие почти смытый дождем запах крови. - Я в порядке, - Дерек не старается оттолкнуть дядю, напротив - замирает, устало опуская голову, позволяя Питеру скользнуть ладонью под футболку, согревая, оглаживая, проверяя. Старший Хейл недоверчиво качает головой, вторую руку укладывая на шею племянника. Дерек немного вздрагивает от прикосновений горячих ладоней к мокрой холодной коже, но снова не отстраняется, не пытается уйти от требовательной ласки. - Все в порядке, - уклончиво произносит Дерек, делая глубокий вдох и заглядывая в глаза своего беты. - Я в душ. Замерз, как щенок. - Почему машину-то не поймал? - Питер устало закатывает глаза, бросая это уже уходящему в сторону ванной Дереку. Альфа замирает на мгновение, передергивает плечами, и идет дальше. Питер несколько мгновений смотрит ему вслед, затем переводя взгляд на лестницу, качая головой в ответ на неловкую улыбку Айзека. - Я могу ему чем-то помочь? - Лейхи вопросительно приподнимает брови, глядя на задумчивое, породистое лицо Питера. - Наверное, - Хейл пожимает плечами. - Если хочешь. Он тебя не тронет, если ты этого боишься. Ты ни в чем не виноват. Айзек серьезно кивает в ответ, поднимаясь на ноги и медленно, цепляясь пальцами за перила, доходит до конца ступенек, сшагивая на пол первого этажа. - Дерек любит свою машину, - задумчиво бормочет Айзек, подходя ближе к Питеру, и плавно подается под его ладонь, чувствуя, как сильные пальцы зарываются в волосы, путаясь в мягких кудряшках. - Да, - Питер тихо хмыкает, но его голос звучит как-то рассеяно, Айзек совершенно не понимает почему. - Иди к нему, если хочешь, - Хейл гладит волчонка большим пальцем по виску, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать мягкие губы. - Я думаю, это неплохая идея. Питер уходит, оставляя Айзека одного, и тот терпеливо ждет пару дюжин минут, давая Дереку время вымыться и привести себя в порядок, и только потом тихонько заходит в ванную, хватая губами горячий, заполненный клубами пара воздух. - Замерз, альфа? - Айзек практически вслепую делает пару шагов вперед. - На улице холодно, - Дерек звучит непривычно. Не хватает какой-то властности, жесткости, резкости. Айзек делает еще несколько шагов вперед, раздеваясь, и становится рядом с Дереком под горячие, почти обжигающие струи воды. Альфа, взглянув на поежившегося подростка, делает воду более прохладной, возвращая ей приемлемую температуру, а волчонок подходит ближе, несмело и неуверенно проводя ладонями по обнаженному торсу. Айзек хмурится, замечая еще заметные шрамы в районе ребер, касается пальцами шрама на ключице и поднимает беспокойный взгляд на Дерека. - Пару костей сломал, - Хейл коротко качает головой, показывая, что это сущие мелочи. Айзек так не считает, но с альфой не спорит - прижимается губами сначала к шее, потом к ключице, ласково касаясь влажной кожи, пока руки опускаются вниз, пока пальцы обводят напряженные кубики пресса, неспешно соскальзывая ниже. Дерек тихо, возбужденно вздыхает, когда Айзек обхватывает ладонью его член, медленно двигая рукой по твердеющей под его прикосновениями плоти. Лейхи на мгновение поднимает взгляд на своего альфу, любуется светлой, травянистой зеленью глаз, почти удивляясь, не увидев в радужках алых искр. Дерек не только звучит непривычно, он и чувствуется не так, как обычно - нет властной, немного жестокой напористости, нет выверенной четкости в привычных движениях. Это не от усталости - Айзек видел его и куда более уставшим, точно не от злости или раздражения. Дерек почему-то ощущается более уязвимым. Мягким. Айзеку становится немного страшно сделать что-то не так, потому что такой Дерек будит затаившуюся где-то в глубине тянущую, сладко-трепетную нежность. Альфа притягивает волчонка к себе за шею, скорее принимая его мягкий поцелуй, чем проявляя инициативу. Айзек судорожно тянет в легкие воздух прежде чем поцеловать еще раз - увереннее, глубже, обласкивая непривычно податливый рот языком, вылизывая, одновременно лаская рукой твердый, рельефный от вздувшихся венок член. Дерек тихо стонет в рот, мягко толкаясь бедрами вперед, жмурится, когда Айзек осторожно щипает твердый сосок, и откидывается на гладкую стену душевой, следя мутным от возбуждения взглядом за опускающимся перед ним на колени юношей. Айзек ведет ладонями вдоль тела мужчины, останавливая руки на крепких, будто из металла отлитых бедрах, на секунду убирает руку, чтобы убрать с лица намокшие тяжелые пряди волос, и снова касается бронзовой кожи, замечая, что Дерек выключает воду. Айзек обхватывает губами багрово-красную большую головку, тщательно облизывая, трет кончиком языка уретру, ладонью обхватывая тяжелые, тугие яйца, и медленно подается вперед, одним плавным движением принимая член на всю длину. Головка растягивает мышцы глотки, заставляя волчонка инстинктивно мелко сглатывать, и Дерек негромко хрипловато стонет, выгибаясь и запрокидывая голову, но не стараясь толкнуться глубже, чтобы сделать свое удовольствие еще ярче. Айзек сильнее впивается пальцами в бедра, медленно отстраняется и снова наклоняется к самому паху, вжимаясь носом в короткие жесткие волоски, не без труда делая вдох. - Молодец, - тихо шепчет Дерек, опуская ладони на макушку Айзека, и его пробирает слабой сладкой дрожью от такой простой, но искренней похвалы. Дерек позволяет ему двигаться самому, и Айзек, зная, что и как любит Дерек, быстро подводит его к грани оргазма. Широкими мазками лижет головку, скользит губами по члену, плотно сжимая, иногда касается зубами напряженной плоти, отчего Дерек слабо вздрагивает, коротко, одобрительно порыкивая. Руки плотно скользят по напряженным, чуть подрагивающим от удовольствия бедрам, Айзек часто отвлекается на то, чтобы поласкать, облизать, помять ладонью мошонку, массирует подушечками пальцев чувствительную точку под яйцами, жмурясь от удовольствия, когда Дерек чаще вскидывает бедра, толкаясь в глотку Айзека. От всего этого Айзек возбуждается сам - как и всегда. Ему действительно нравится отсасывать, стоя на коленях перед красивым, сильным мужчиной, будь то Дерек или Питер. На самом деле, Хейлы похожи куда больше, чем сами готовы признать, похожи в реакциях, во взглядах, в прикосновениях. Уж Айзек-то знает. Ему нравится, как усиливается пряно-мускусный запах возбуждения, как Дерек напрягается, короче, интенсивнее и быстрее толкаясь в расслабленное, с готовностью принимающее его горло. Нравится, как зарывается пальцами в волосы, фиксируя, не давая отстраниться, несмотря на то, что Айзек и не собирается этого делать. Айзек замирает вместе с коротко рыкнувшим Дереком, блаженно прикрывая глаза, когда чувствует, как в горло выплескивается вязкая горячая сперма, горчащая на корне языка привычным вкусом. Дерек несильно тянет волчонка за волосы, отстраняя, мажет головкой по губам, растирая белесую жидкость по нежной коже, и рывком вздергивает Айзека вверх, вжимаясь в его губы, слизывая собственный вкус в долгом, жарком поцелуе. Айзек тихонько поскуливает, надрачивая свой член, пока Дерек, не разрывая поцелуя, подушечкой большого пальца разминает податливую дырку, даря Айзеку толику привычной и желанной заполненности. Волчонок благодарно стонет, уткнувшись лицом в шею Дерека, и еще несколько секунд покачивает бедрами, пока кончает, забрызгивая живот Дерека спермой. Альфа отпускает юношу от себя, когда убеждается, что тот уже может стоять на ногах самостоятельно, включает теплую воду в душе, смывая следы семени с кожи, еще раз целует улыбнувшегося в его губы волчонка, и вышагивает из душевой, дотягиваясь до полотенца. - Пойдешь со мной? - Дерек медленными, завораживающими движениями вытирается, вопросительно глядя на Айзека. - Нет, - Лейхи пожимает плечами, - я тут… еще… - неопределенно взмахивает рукой, и Дерек кивает в ответ.

***

Одевшись и пару минут потратив на раздумья, Дерек все-таки идет к Питеру. Точнее, задумчиво поднимается на второй этаж и послушно позволяет дяде увести его в кабинет, пропахший старыми книгами, дорогой кожей и хорошим виски. Питер кивает на широкий кожаный диван, разливая по стаканам приправленный аконитом виски, протягивает один бокал племяннику, и садится рядом, достаточно близко, но не вплотную. - Что случилось, Дерек? - Питер наблюдает за тем, как племянник делает глоток, и сам подносит бокал к губам. Альфа устало прикрывает глаза, откидывается на спинку дивана и поводит плечами, устраиваясь удобнее. - Про машину я уже слышал, - мягко подталкивает его в нужном направлении Питер. - Чуть ребенка не сбил, - Дерек по-прежнему не открывает глаз, даже жмурится, словно даже воспоминания причиняют ему боль. - Но не сбил? - ровно уточняет Питер. Дерек качает головой с каким-то даже остервенением. - Расскажи, - Питер приваливается плечом к диванной спинке, в одной руке по-прежнему держа бокал, а вторую укладывая на бедро племянника, чуть сжимая. - На самом подъезде к городу, еще светло было, - медленно проговаривает Дерек, открывая глаза. - Там домов-то от силы десяток на всю округу. По пальцам пересчитать можно. Ливень кошмарный, от дороги - одно название. Еще подумал, что на такой дороге точно угроблю свою детку, - Дерек хмыкает, покачав головой и замолкает, поднося стакан к губам. Питер терпеливо ждет. В эмоциональном фоне племянника снова проступает испуг, который так насторожил Питера. Дерек и сейчас еще, даже успокоившись, кажется потерянным и немного испуганным. - Мальчишка дорогу перебежал, - глухо продолжает Дерек. - Мелкий совсем, его из-под капота и не видно. Я его вообще еле заметил. Питер наклоняет голову, внимательнее вглядываясь в племянника, когда тот снова ненадолго замолкает. - Кое-как руль вывернул, успел… И в дерево, - альфа взмахивает рукой. - Со всей дури, блядь. Два ребра сломал и ключицу. Питер кивает. - Капот вообще напрочь смял, - Дерек поджимает губы, задумываясь. По интонациям старший волк прекрасно слышит, что машина племянника волнует не так уж сильно. - Что с ребенком? - Питер ставит свой стакан на столик и забирает из руки Дерека его, пустой, опуская рядом со своим. - Пока я из машины выбрался, его голосящая мамаша наконец-то до него добралась, - Дерек остекленело смотрит на дядю. - А пацаненок так и стоял посреди дороги, словно окаменел. Питер коротко поджимает губы, едва заметно качнув головой, и аккуратно тянет племянника к себе, удовлетворенно прикрывая глаза, когда Дерек послушно подается ближе, низко опуская голову. Питер молча гладит его по жестким, мокрым волосам, иногда касаясь теплой, немного еще влажной кожи на шее. Простые, ласковые прикосновения, так необходимые молодому мужчине, успокаивающие лучше любых слов. Дерек по-щенячьи трется щекой о плечо, жмется сухими губами к шее, поднимая голову и вслепую касаясь подбородка. Питер обнимает его за плечи, придерживая, и наклоняется на дюйм вперед, когда Дерек обдает его губы горячим, беспокойным дыханием, прося о поцелуе. Питер целует его медленно и почти непривычно нежно, слабо, но настойчиво давя на плечо племянника, чтобы он откинулся на спину. Поглаживает шею и неровно вздымающуюся грудь, изредка открывая глаза, чтобы хоть мгновение полюбоваться трепещущими угольно-черными ресницами. Дерек податливый, притихший больше обычного, сейчас кажется совсем ребенком, волчонком, нуждающимся в защите, в ласке и тепле, и Питер знает, что он способен дать племяннику то, в чем он нуждается. В коридоре раздаются едва слышные, различимые только для оборотнического слуха шаги, замирающие возле двери, и мужчины неохотно разрывают поцелуй, отстраняясь друг от друга. - Заходи, волчонок, - мягко рычит Питер, угадывая неуверенность Айзека. Лейхи в несколько шагов подходит к дивану, садясь рядом с Дереком, засматриваясь на его лицо, сейчас чуть более бледное, чем обычно, чуть более беспокойное, но не находит даже оттенка раздражения или злости, запах которых еще не до конца выветрился с первого этажа лофта. Альфа коротко ерошит распрямившиеся от воды кудри волчонка, бросает совсем короткий взгляд на дядю, и поднимается с кресла, поводя плечами, потягиваясь так, что слышится легкий хруст. - Поздно уже, - Дерек поворачивается, чтобы взглянуть на часы, и Айзеку представляется возможность посмотреть, каким долгим, недвусмысленным взглядом Питер окидывает племянника. - Спать? - Айзек с готовностью поднимается следом за старшим волком, делая шаг вперед, когда Дерек манит его к себе. Дерек кивает вслед за Питером, взглядом указавшим в сторону своей спальни. У Питера чертовски широкая кровать.

***

Айзек падает спиной на широкую постель, подкидывая бедра, чтобы успеть стащить с ног пижамные штаны до того, как Дерек опустится следом, накрывая своим телом. У Дерека горячие губы, горячая кожа, горячее дыхание, а прикосновения рук словно заставляют кожу плавиться. Айзек слабо подрагивает от удовольствия, сжимая бедра альфы коленями, и восхищенно всхлипывает, когда вместо собственнических укусов, вместо жесткой, но привычной ласки, чувствует прикосновения губ и кончиков пальцев, чувствует нежность - такую настоящую, ненаигранную и непривычную. Питер идет следом за ними, включая в комнате приглушенный свет, и Айзек слышит, как он тихо, чуть насмешливо хмыкает. Питер никогда не торопится, у него всегда вид человека, который знает, что свое он получит, даже если мир рухнет. Дерек более нетерпелив даже сейчас, и под его прикосновениями Айзек мечется как в лихорадке, стараясь получить больше, прижаться ближе, ощутить жар чужого тела, его напряжение и желание. Бронзовый загар оттеняет неизменную бледность - есть чем залюбоваться. Дерек массивнее, старше, сильнее, он альфа в конце концов, и Айзек под ним выглядит втройне хрупким, особенно когда хватает ярко-розовыми губами воздух, выгибаясь, подставляя шею поцелуям, когда зарывается руками в волосы Дерека, когда стискивает его бедра коленями, тихо постанывая от избытка ощущений. Питер не спешит. Садится рядом с ласкающимися молодыми волками, и ему достаточно одного прикосновения к резко очерченной, шершавой от щетины линии челюсти племянника, чтобы тот повернулся, приподнялся, продолжая поглаживать распростертого под ним мальчишку, но не отводя взгляд от дяди. Айзек любит смотреть, как они целуются, поэтому никогда не чувствует себя лишним, несмотря на то, что волки полностью сосредотачиваются друг на друге, не видят, не слышат, не замечают ничего творящегося вокруг, словно растворяясь в обоюдной ласке. Айзек гладит Дерека по груди, по напряженному животу, опуская руки к твердому, чуть загнутому кверху члену, и альфа негромко стонет в поцелуй, когда волчонок оттягивает тонкую кожицу, обнажая налитую головку. Следующий стон - Питер кладет ладонь на загривок племянника, не давая ему отстраниться, не давая глотнуть воздуха, заставляя тонуть в удовольствии, и в то же время Айзек, тщательно облизав ладонь, массирует гладкую, сочащуюся смазкой плоть, распределяя предъэякулят по члену. Когда волчонок приподнимает бедра, направляя член в себя, Дерек вцепляется в плечи Питера, стараясь то ли отстраниться, то ли прижаться теснее, но Питер по-прежнему его не отпускает. Целует раскрытые в тихом, почти беззвучном стоне губы, сжимает пальцы в волосах, слегка прикусывает подбородок и линию челюсти, пока Айзек, выгибаясь, долго стонет, постепенно позволяя мужчине полностью погрузить член в едва подготовленную задницу. Питер все-таки отпускает племянника, когда Айзек затихает на выдохе, и Дерек негромко, удовлетворенно рычит, чувствуя, как тугие, горячие мышцы плотно облегают его член, сжимая, пульсируя, распаляя еще больше. Дерек солёно пахнет Питером и горьковато - собой, когда наклоняется над Айзеком, поводя бедрами и мягко, медленно, невыносимо хорошо толкаясь глубже. Волчонок выдыхает что-то невнятное, какую-то просьбу или признание, или согласие, вжимая пальцы в литое плечо альфы, отворачивается, жмурясь от избытка ощущений, подставляя Дереку соблазнительную бледную шею. И краем глаза следит за тем, как Питер раздевается, обходя кровать - мужчина опускается на постель позади племянника, для начала просто проводя ладонями вдоль обнаженной спины, от широкого разворота плеч к узким бедрам и приятно-округлым ягодицам. Дерек замирает, глубоко толкнувшись в восторженно вздохнувшего Айзека. Замирает, роняя голову на плечо волчонка, прогибаясь в спине, стараясь шире развести ноги. Айзек скользит ладонями по гладкой горячей коже - по плечам, по спине, оглаживая лопатки и по памяти выводя узор трискеля. Питер порыкивает что-то, вжимаясь губами в шею Дерека, пока его руки ложатся на грудь молодого мужчины - Айзек никак не может разобрать, что именно шепчет Питер племяннику, но Дерек чуть прикрывает глаза, откидывая назад голову и немного расслабляясь в дядиных руках. Питер ласково оглаживает доверчиво подставленное горло, прикасаясь пальцами к дернувшемуся кадыку. “Хороший мой”, - скорее отголосок, призрак звука, чем по-настоящему произнесенные слова. Дерек в ответ совершенно беззащитно взмахивает ресницами, не сводя взгляда с дяди, приоткрывает губы, и снова получает глубокий, горячий поцелуй, тихо порыкивая, когда длинные жесткие пальцы касаются сжатого колечка мышц, разминая, растягивая, плавно проникая внутрь. Дерек с тихим рычанием кусает губы, двигая бедрами, и Айзек, мягко обняв красивое лицо ладонями, тянет Дерека к себе, прижимаясь к его губам, чувствуя в поцелуе слабый привкус крови из прокушенной губы. Хейл стонет, снова толкаясь бедрами вперед, еще раз стонет, не отрываясь от губ Айзека, и жмурится, сводя густые брови к переносице. Питер жарко, хрипло дышит в его макушку, крепко сжимая пальцы на чужих бедрах, и неспешными толчками входит все глубже, не забирая боль от проникновения, но и не позволяя ей становиться слишком сильной. Дерек шумно вздыхает, ткнувшись губами в шею Айзека, когда Питер наконец-то замирает, вжимаясь пахом в упругие ягодицы. Питер задает ритм, и дрожащему от удовольствия Айзеку остается только вспоминать как дышать и любоваться красивым, сосредоточенным лицом Дерека, теряющегося в обилии ощущений. Альфа прижимается теснее, выводит губами влажные узоры на груди, шее и плечах, обласкивая ладонями податливое, отзывчивое тело, и Айзек отвечает такой же нежной лаской, целуя губы, щеки, уголки глаз, виски, зарываясь пальцами во взлохмаченные волосы, сжимаясь, чтобы отчетливее прочувствовать в себе твердый рельеф растягивающего мышцы члена. Низ живота обдает вспышками жара, растекающегося волнами по всему телу, когда движения Дерека становятся более отрывистыми и сильными. Сам Дерек беззвучно стонет, опуская голову, Айзек чувствует, как подрагивают кончики его пальцев, вжимающихся волчонку под ребра, как напрягается все тело, словно перетянутая струна, дрожащая от каждого пока еще осторожного прикосновения. Питер несильно покусывает золотисто-бронзовую кожу шеи, обнимая Дерека поперек груди, не отпуская его ни на мгновение от себя, влажно, напористо вылизывает чувствительное место за ухом, продолжая двигаться, доводя Дерека до тихого поскуливания, до судорожно сжимающихся на бедрах Айзека пальцев. Волчонок едва находит в себе силы протиснуть ладонь между разгоряченными, влажными от пота телами, чтобы прикоснуться к своему члену. Айзеку не нужно много - несколько движений ладони, череда ровных, долбящих ровно по простате толчков, жар прижимающегося тела, несколько требовательных поцелуев-укусов, и широко распахнутые глаза Дерека на пике оргазма. Айзек кончает вместе с ним, упиваясь зрелищем, изнемогая от восхищения и восторга, пока Дерек короткими рывками толкается глубже по растянутым стенкам, изливаясь внутрь. Питер тихо, но отчетливо рычит в его плечо, не давая прекратить движения, и Айзек беспокойно постанывает в ответ, сжимаясь на еще твердом члене, ощущая, как слишком чувствительное после оргазма тело неприязненно отзывается на новые прикосновения. Дерек виновато касается губами подбородка, и выгибает спину, выскальзывая из Айзека, подставляясь почти легшему на него Питеру так, что старший волк, не сдержавшись, утробно, довольно рычит, вбиваясь в послушное, раскрытое для него тело. Айзек сжимает пальцы в волосах Дерека, чувствуя, как он тихо стонет в его ключицу, чувствуя, как Питер двигается короче, сильнее и резче, приближаясь к разрядке, как жмется губами к шее, как шепчет Дереку что-то еще - Айзек снова не может разобрать, но чувствует отголоски слов и сбившегося дыхания. Питер кончает, замирая на несколько мгновений, едва дыша, прижимая племянника к себе, и Дерек не без труда поворачивает голову, чтобы столкнуться с дядей в очередном ленивом, усталом и удовлетворенном поцелуе. Айзек сонно улыбаясь поднимает руку, чтобы провести кончиками пальцев по щетинистой щеке альфы, скользнуть по шее к плечам, к красиво очерченным ключицам, к твердым, не сильно чувствительным соскам. - Как ты? - Дерек наклоняется к Айзеку, проводя горячей ладонью по груди, касаясь легким поцелуем уголка улыбнувшихся в ответ губ. - Хорошо, альфа, - волчонок довольно щурится и выглядит немного сонным, уставшим, но вполне удовлетворенным. Дерек чуть улыбается в ответ - во всяком случае, немного приподнимает уголок губ, - и выпрямляется, отклоняясь немного назад, откидываясь на грудь Питера. Старший волк неспешно, вдумчиво ласкает подставленную шею, выравнивая дыхание, немного успокаивая разгоряченного хищника в своих руках. Айзеку совершенно не хочется идти в душ - он лениво вытирается полотенцем, которое ему со смешком кидает Питер, переворачивается набок, укрываясь одеялом до самого подбородка, и прикрывает глаза, сквозь ресницы наблюдая за старшими волками. Дерек ласково треплет своего волчонка по волосам, желает хороших снов, и Айзек мурчит что-то неразборчивое, но благодарное в ответ. Питер садится на край кровати, протягивая Дереку стакан с водой, сам делая глоток виски из своего бокала. - Твоя детка хоть подлежит восстановлению? - Питер тихо, смешливо фыркает, когда племянник, допив воду, аккуратно, но настойчиво забирает из его ладони бокал с разбавленным аконитом алкоголем. - Да придумаю что-нибудь, - альфа задумчиво пожимает плечами. - Сложно, но не невозможно. - Хорошо, - старший Хейл кивает. - Звони мне, когда в следующий раз что-то случится. Дерек выразительно приподнимает одну бровь. - Серьезно? - сложно переоценить скептицизм, звучащий в этом слове. - Питер, я сам могу… - Идти через весь город пешком? - Питер не менее выразительно хмыкает. - Как хочешь, Дерек. Альфа недоверчиво косится на неожиданно покладистого родственника. - Ладно, - не очень охотно кивает через какое-то время. - Я… растерялся. - Как бы ни банально это звучало, ты все сделал правильно, Дерек, - Питер снова придвигается ближе, когда Дерек ставит ополовиненый стакан на тумбочку возле кровати. - Да, я знаю, - альфа кивает, плавно откидываясь на локти. - Меня не это волнует. А то, что несмотря на суперслух и сверхскорость, и прочие наши отличия от людей… я чуть не сбил ребенка сегодня. - Но не сбил, Дерек, хватит, - Питер качает головой, одновременно надавливая на грудь племянника, заставляя лечь. - Не разбуди его, - в голосе альфы проступает возбужденная хрипотца, когда он указывает взглядом на дремлющего совсем рядом Айзека. - Это от тебя зависит, волчонок, - старший волк шутливо скалится, ложась сверху, вжимаясь носом в горчащую извечным ароматом хвои шею. Дерек отвечает коротким кивком, без стеснения или смущения раздвигая ноги, подпуская дядю еще ближе, расслабляясь, когда широкие, сильные ладони ложатся на ребра, слегка сдавливая, мешая полноценно вдохнуть. Член легко скользит по растянутым мышцам, по сперме внутрь, и так же легко обратно, и альфа тихо, напряженно вздыхает от сладкой пытки, вжимая кончики пальцев в плечи дяди, притягивая его ближе, теснее, глубже. Питер дразнит - любит дразнить альфу, когда они наедине - или почти наедине, если учесть сонное, прерывистое посапывание еще не уснувшего, но уже хорошо задремавшего волчонка. Гладит растянутые мышцы кончиками пальцев, лишь слегка погружая внутрь распаленного, жаждуще пульсирующего прохода, одновременно сцеловывая тихие стоны с приоткрытых, искусанных губ Дерека. Сжимает в ладони тугую мошонку, потираясь членом между ягодиц и жадно вылизывая податливый горячий рот, кусая губы племянника. Дерек коротко охает, беспорядочно обласкивая спину и бедра Питера ладонями, когда легкая тянущая боль сменяется короткой, но предельно отчетливой вспышкой удовольствия, вычертившей под веками скачок сердечного ритма. - Тихо, - Питер снова двигает бедрами ровно так же, как и в прошлый раз, и Дерек вымученно хмурится, сдерживая желание застонать в голос. Айзек беспокойно возится под боком, явно собираясь прижаться теснее к источнику тепла. Дерек беззвучно выговаривает по буквам имя Питера, глядя прямо на него широко распахнутыми глазами - беззащитный, доверившийся, задыхающийся от удовольствия, наслаждающийся потерей контроля. Питер мягко целует ладонь, которую Дерек укладывает на его щеку, наклоняется ниже к племяннику, плавным движением входя на всю длину члена, так, что Дерек, судорожно втянув воздух в легкие, сжимается, подкидывая бедра, и стонет в губы Питера, вовремя вжавшегося в рот племянника с поцелуем. Айзек навряд ли мог бы назвать что-то более красивое, чем почти бесшумно двигающиеся в унисон тела в полумраке и тишине спальни. Безупречно-красивые изгибы, запахи возбуждения и желания, едва слышные шлепки от соприкосновения кожи с кожей, заглушенные поцелуями постанывания, тихое рычание, являющееся скорее вибрацией, чем звуком. Дерек закатывает глаза, до крови прикусывая губу, стараясь сдержать рвущийся из горла стон, туго, горячо и жадно сжимает Питера в себе, через секунду позволяя ему зализывать ранку на нижней губе и принимая его новые толчки еще более разрушительные, восхитительно правильные. Когда на напряженный член ложится шершавая ладонь, плотно сжимая, двигаясь в едином ритме с сотрясающими тело толчками, Дерек сдается окончательно, просто позволяя Питеру всё: трахать его с собственнической жадностью, ласкать, подводя к оргазму, но не давая кончить, целовать, заглушая рвущиеся с губ стоны. Дереку остаются волны удовольствия, омывающие тело изнутри, жаркий, тугой узел, затянувшийся в паху, тяжелое дыхание и заглушенные стоны. Взгляд Питера - отдающий безумием где-то за зрачками. Взгляд собственника, взгляд “ты только мой”, одновременно ласковый и безумный - тоже принадлежит Дереку. Как и ощущение пульсирующего внутри, толчками изливающегося члена, как горячие шершавые губы, дарящие новый поцелуй, как оставляющие недолгие отметины на коже руки. Как собственный оргазм, яркий словно вспышка на Солнце, опустошающий, вытягивающий последние силы вместе со сладкой послеоргазменной дрожью. Дереку редко бывает спокойно, он нечасто чувствует себя защищенным. Сейчас - один из этих редких моментов. Сейчас, когда Питер мягко, успокаивающе выцеловывает линию шеи и плеча, когда гладит напряженно подрагивающий, влажный от спермы живот. Айзек сквозь сон слышит, как шумит вода в душе, сонно приоткрыв глаза видит, как Питер ловит проходящего мимо Дерека, притягивая к себе, и они долго, вдумчиво целуются, стоя обнаженными посреди спальни. Потом постель прогибается под дополнительным весом, и Дерек притягивает почти уже уснувшего Айзека к себе под бок, усмехаясь тихому ворчанию волчонка. Ладонь Питера привычно ложится куда-то на пояс, а значит, его горячее дыхание оседает на загривке быстро засыпающего альфы. Айзек ерзает еще несколько секунд, устраиваясь, и наконец-то проваливается в полноценный сон.

***

Утро в лофте начинается около пяти утра, а в семь - тренировка на первом этаже в зале, потому что на улице по-прежнему льет дождь и ветер завывает как обезумевшая банши. Дерек отжимается на первом этаже, Питер варит кофе, прохаживаясь мимо с видом человека, которому не нужно прилагать никаких усилий для поддержания формы, Айзек пытается проснуться, умыться и собраться - после тренировки нужно будет идти в колледж, и хорошо, если Эрика успеет приготовить настоящий завтрак до того, как Айзеку нужно будет убегать. Волчонку нравится утренняя размеренная неторопливость, нравится, как Дерек или Питер зарываются пальцами в его волосы, притягивая к себе для поцелуя, нравится, как сами они сталкиваются губами в очередной почти жесткой ласке, вжимая пальцы в кожу друг друга. Все растворяется, разлетается призрачной искрящейся пылью, стоит кому-то четвертому переступить порог лофта. Сегодня первым приходит Маккол, с совершенно детской непосредственностью решающий уточнить у Дерека, что с его машиной. Питер пренебрежительно-весело кривится, пока Дерек, раздраженно рыкнув, ломает Истинному альфе руку. Айзек коротко пожимает плечами в ответ на сочувствующий взгляд Скотта, явно решившего, что Айзек уже получил свою порцию переломов. - Хватит скалиться, - раздраженно бросает Дерек дяде, устроившемуся на нижних ступеньках лестницы с чашкой кофе и ноутбуком. Питер в ответ пренебрежительно рычит, лениво показывая племяннику удлинившиеся клыки. Можно подумать, что от очередной ссоры с применением клыков и когтей волков отвлекает ввалившийся в лофт Стайлз, неловко взмахивающий руками, запнувшийся о порог и оглашающий пространство восторженными приветствиями несмотря на раннее утро. А можно подумать, что оба старших хищника прекрасно слышали приближение Стилински.