лифт, панамка, бабочка.

Беленький и отглаженный воротничок-стойка, черные брюки, прилипающие к телу, пиджак свободного покроя, галстук-бабочка и ботинки гранжевского стиля. Даже если его Хосок и пригласил на свой день рождения, на деле пьянку с просмотром футбольного матча, Ким Тэхен в любом случае должен выглядеть сногсшибательно. И не то чтобы Киму хотелось пойти на „празднество“, просто «Тэ, ну, это самое, ты ж мой друг» от бормочущего Чона, прилипшего щекой к барной стойке, а после и «ты меня не уважаешь», перегарные объятия вместе с «друг, я знал, что ты придешь»; и всё как-то само собой получилось, ведь Тэхён даже слова не успел произнести, но подвыпивший на своем предпразднике Хосок уже сложил идеальный пазл из ложных воспоминаний. На самом-то деле Хоби очень добрый и милый, когда трезвый, даже, можно сказать, отличный друг и товарищ, на которого можно положиться. Они и подружились как-то странно, спонтанно, ещё в школе. Ким был обладателем шикарного голоса, поэтому парня уже на первом году старшей школы сделали школьным радиоведущим. А Чон? А что Чон? Он старше Тэхёна на год, поэтому Ким не мог возникать, когда Хосок захватил пространство радиорубки, ибо «надо же мне где-то прогуливать уроки, я не куряга, чтобы прятаться на крыше». Слово за слово, обычные фразы превращались в предложения, а после и в продолжительные разговоры, а когда-то незнакомые люди притерлись друг к другу и подружились. Кимтэ всё устраивало в Хо, он даже готов был после выпуска общаться с ним и выслушивать еженедельные «ты меня не уважаешь», но только он не мог понять, почему после переезда Хосока, его поступления в университет за ним увязался его младший братец, родители которого устроили в школу по-соседству с учебным заведением Тэ и Хоби. Чон Чонгук. Одна маленькая (в реальности большая и недурная собой, имеющая накачанное тело и миловидное личико) проблема в жизни Тэхёна, единственная вещь, что не устраивает Кима, причем, что бы ни делал младший, Тэ-Тэ воспринимает это в штыки. И не потому что «Чонгук, ты слишком мелкий, чтобы увязываться за мной», а потому что «Тэхён-хён, ты такой красивенький сегодня». Ещё бы Ким не был красивым, он убивает на свой ежедневный образ не менее часа, скрупулезно отбирая действительно неподражаемые сочетания вещей и их окрасок. Чонгук же в это время, в свой последний год в школе (а для Тэхёна это очень важный период, ведь больше никогда не удастся попасть в те стены, где ты впервые влюблялся, волновался при первом поцелуе, злился, терял девственность, напивался так, что старший брат забирал тебя после вечеринки), прогуливается в затертых спортивках „Puma“ (этому стоит уделить внимание, так как Хо вместе с Тэ покупали младшему это на прошлогодний день рождения, а Гук почему-то наотрез отказывается купить что-то другое), разноцветных помятых свободных футболках и черных панамках, полы которых прикрывают глаза. Кима просто-напросто бесит, выводит из себя, заставляет появиться испарину на лбу каждая частичка в Чон Чонгуке. Эта развязность в движениях; едкие смешки, если у Тэхёна что-то не получается и он, сам того не хотя, выставляет себя дураком; чувство вседозволенности; мысли о том, что ему ничего не будет, если как-то пошутит над Тэ; вклинивание в их с Хосоком дружбу, ведь Гук никакой не друг Тэхёну; даже та самая одежда младшего раздражает Кима — нельзя быть таким расслабленным и неопрятным. Уже который год Кимтэ возвращается к себе домой после пьянки по случаю дня рождения Чона-старшего в не очень-то приподнятом настроении, потому что Чонгук снова решил подоставать Тэхёна. Ему все равно, что Ким слать его к чертям хотел. И вообще, «Ким Тэхён, ты такой смешной, когда сердишься. Ты больно горьковат сегодня, сахарка в пиво подсыпать?», а дальше, как по сценарию, пихание в грудь дрожащими от повышенного градуса в крови ладошками, едкое «пошел нахуй» и, как уже обязательное завершение вечера, хлопок двери и смех, заглушающий биты, что выдает музыкальный центр. Тэхёну даже подарок Хосоку выбирать долго не пришлось — тот уже полгода кряхтел на ухо о том, что хотел бы получить супердуперкрутые, белые (а вот это самое главное), танцевальные кроссовки, чтобы понтоваться перед другими на фристайл-состязаниях. Младший уже давно заранее купил пару отличной танцевальной обуви. Кимтэ стоит перед лифтом в чоновом подъезде, на пятнадцатый этаж подниматься пешком — нет уж, увольте. Парень что-то напевает себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону в ожидании прибытия лифта, как вдруг двери подъезда распахиваются, а в здание вваливается уже много раз упомянутый Чон Чонгук, держа в руках пакеты с едой и выпивкой. Нестирающаяся ухмылка сразу же появляется на юном лице, парень приподнимает вверх пакеты и добавляет: «Хён, как всегда, со своим „мелкий, ты же мелкий, сгоняй за выпивкой“, вот и приходится бегать тут по поручениям». Ким чуть отходит в сторону, не проронив ни слова — сейчас главное не сорваться, не подать виду и просто молчать весь день. Кабинка один на два метра кажется совсем узкой для Тэхёна, ему неприятно оттого, что не только приходиться жить с таким чудаком на одной планете, но и ещё делить малый объём воздуха с ним на двоих. Тэ будто секунды отсчитывает до момента, когда можно будет не задерживать дыхание, а выйти на лестничную клетку и выдохнуть полной грудью. Вот уже десятый этаж, осталось совсем чуть-чуть. У Тэхёна проступает на лбу испарина. Одиннадцатый. Чон беззастенчиво зевает, широко раскрывая рот и жмурясь. Двенадцатый. Ким чувствует, как у него сердце в пятки уходит вместе с остановкой лифта и угасанием лампочки с номером „12“. — Да уж, застряли, — и Кимтэ ужасно хочется закричать что-то наподобие «я и без тебя знаю, что мы застряли», но он лишь опускает коробку с подарком для Хоби на пол и сам садится на серое покрытие. Младший тоже присоединяется к Тэ, предварительно сложив в углу тесного помещения пакеты с покупками. — О чем говорить будем? — Ни о чем. Я не хочу с тобой говорить. — А если так? — Чонгук достает из пакета бутылку красного вина, а Ким вскидывает брови в непонимании, ведь Хосок доныне предпочитал пиво. Чон понимает Тэхёна без слов, поэтому старается разъяснить: — Просто хён сказал, чтобы я купил тебе что-нибудь в твоём стиле, то есть… Он же и так тебя через силу затащил к себе. — О как, хорошо. — Тэ протягивает руку за бутылкой, но Чонгук даже не собирается отдавать её. — Эй, ты же не собираешься пить вино. Отдай. — С чего это? Я планировал сегодня с тобой выпить красного полусладкого, не одному же тебе я тут две бутылки купил. Младший умело откупоривает бутылку и отпивает немного, после передавая Киму, а тот думает о том, что неоправданно начал заранее праздновать день рождения своего друга. Тэхён большими глотками пьёт любимый напиток, пытаясь не зацикливаться на том, что ему пару часов (а это в лучшем случае, так как район, в котором проживают братья, глухой) придётся находиться рядом с Чоном-младшим, прижимаясь к его плечу своим из-за нехватки места. Черная шелковистая бабочка отлетает в пакет с белыми кроссовками. А Ким зарекается никогда, ни при каких условиях, ни под каким предлогом не появляться в доме Чонов, ибо каждый раз находит приключения на свой прекрасный загорелый зад. Щечки розовеют, у Тэ голова кружится от ударившего в мозг алкоголя, а Гук что-то говорит под боком, пытается поддерживать односторонний разговор — у Кимтэ сейчас находится более интересное занятие. Если конкретно, то старший проклинает создателя за свою неувязчивость по жизни. Давление в крови поднимается, а тело ноет из-за этого. Ким истерично смеётся, а Чонгук наконец-то замолкает, ему никогда невдомек, о чем думает Тэхён. — Мелкий, ты меня так бесишь. Ты даже не представляешь насколько. Эта твоя манера поведения, даже твоя одежда, никогда не угадаешь, сколько раз я подумывал содрать и сжечь её. — Тэ тыкает пальчиком в помятую футболку Чона, а тот вздрагивает, смотря на нетрезвого старшего. — Я не понял. Так мне снять свою одежду? — Чонгук прожигает взглядом Кимтэ, а тот закусывает губу и смотрит на него слезящимися очами. — А ты правда можешь это сделать? — в данный момент Тэхён кажется Чону намного младше, совсем ребенком с его детской наивностью. Да уж, алкоголь творит с людьми чудеса. — Но тогда и тебе придется снять пару вещей. Ким оглядывает себя и понимает, что на нем на одну вещь меньше, чем на Гуке, и они ни за что не выйдут в ноль. Рука младшего собственнически обхватывает талию Тэ, а парень сначала льнёт к горячему телу в ответ, но сразу же отстраняется. — Младшенький, убери от меня свои руки, — раздается сбивчивое дыхание и смешки, на Кима всегда накатывает, когда он выпивает, особенно если учитывать эту стрессовую ситуацию, в которую он попал. — Чертов Ким Тэхён. Мелкий, младшенький, юнец. Ты хотя бы смотрел на меня? Я превосхожу тебя и в мышечной массе, и в росте. Ты понимаешь, что каждый раз таким образом утешаешь себя? Находишь отговорку, чтобы не замечать меня? — Тэ дрожащими ладонями отпихивает Чона, упираясь в его широкую и накачанную грудь, но терпит поражение, когда младший налегает на него со всей силы, заставляя упасть на пол, врезаясь спиной в коробку из-под обуви и стеная из-за этого. Тэхён колотит кулаками по Чонгуку, тот же хватает кисти старшего и припечатывает одной рукой их к полу над его головой. Чон пытается утихомирить брыкания старшего, всем своим весом придавливая его к напольному покрытию, свободной рукой вытаскивая из-под спины Тэ пакет с подарком для брата и шарясь в нем в поисках нужной вещи. Черная лента, бывшая раньше бабочкой, обхватывавшая его шею, скользит между губ Гука, пока он удобнее перехватывает руки старшего. Ким не знает, что ему делать, ведь Чон просто заполнил собой всё свободное пространство, отсекая любую возможность двигаться, а сейчас и прилегает своими губами, впиваясь с особой жадностью, искусывая уста Тэхёна в кровь, заставляя его стонать и выгибаться под собой, становящимся ненормальным в этот момент. Гук отстраняется на секунду и осматривает Тэ, оказывается, младший во время поцелуя перетянул руки Кима этой черной шелковистой лентой. Тэхён начинает кричать как истеричка, пытаясь вырваться, но Чон слишком крепко связал его руки. — Что ты там говорил про снятие вещей? — Чонгук снимает свою панамку и, дабы заткнуть Кима хоть на время, обхватывает его щеки двумя пальцами, заставляя открыть рот, и оттягивает край губы чуть в бок, представляя, как эти губы будут смыкаться на жизненно важном органе. Скрученная панамка занимает свободное место во рту старшего, а тот теперь не кричит, а стонет и нечленораздельно мычит, потому что с таким кляпом во рту делать больше ничего нельзя. Чон озвучивает вслух счёт „1:0“, а после расстегивает верхние пуговицы на белой, уже порядком испачканной в пыли, рубашке Тэхёна, при этом вдавливая пальцы одной руки в грудь Тэ, заставляя его трепетать от такой томящей жесткости в движениях. В итоге светлая кожа туловища становится видна младшему, и он ухмыляется сам себе, проводя руками по втянутому, без того плоскому животу, замечая, как ему в ягодицы начинает упираться эрегированная плоть Кима. — И только попробуй мне потом сказать, что все дело было в алкоголе. Младший укладывается на бок рядом с Тэ, что смотрит на него с мольбой, горячая ладонь ложится на промежность старшего, массируя, а после забираясь под ткань обтягивающих штанов. Чонгук сжимает рукой член Тэхёна, а тот воет и выгибается дугой, падая макушкой на подставленную руку младшего, прижимаясь к нему ближе, подаваясь бёдрами вперёд в такт его размеренным движениям. Ким извивается, пытается сделать хоть что-нибудь, чтобы Чон не останавливался, потому что не может попросить словесно, но Гук отстраняется, получая разочарованный всхлип Кимтэ. Чону всего лишь требуется разуть себя и Тэ, снять свои спортивки, чтобы снова вести в счете, а после сразу же уступить ничью Киму, у которого дрожат ножки, но парень их старательно поднимает в воздух, чтобы младший как можно быстрее снял его штаны. Чонгук, решив, что Тэ больше не будет кричать, вытаскивает панамку из его рта. — Господи, покончи уже с начатым. Гукки-и, — тянет старший, всхлипывая и пытаясь приподняться с пола, но снова падает спиной, так как всё ещё скован в движениях. — Я уже для тебя Гукки? Как мало для этого требовалось. Тэхён, ты такой сейчас сексуальный, я хочу тебя, — говорит младший на выдохе, проводя руками по стройной талии Тэ. — Если ты прервешься, то я буду ненавидеть тебя до конца жизни, — Ким хнычет, закидывая перевязанные руки за голову Чона, тот улыбается и подхватывает Кимтэ под ягодицы, вцепляясь в них своими ногтями, выбивая из Тэ измученный визг. Позвоночник старшего встречается с холодной металлической стеной кабинки, он опоясывает ножками талию Чонгука и принимает в рот его пальцы, облизывая, пытаясь как можно больше оставить слюны на них и сильнее раззадорить Чона, что наблюдает за тем, как между ними на пол капают слюни, что так заводят, когда парень теряет их, слишком широко раскрывая рот. Гук поддерживает одной рукой Кима, а другую направляет вниз, вводя в тело старшего мокрый палец, смазано двигая им. Тэхён сам тянется за поцелуем, притягивая Чонгука так удачно связанным руками, что покоятся за его шеей. Тэ подгоняет Чона, заставляя войти в него двумя пальцами, а после и тремя. Ким не сдерживается в стонах и криках, потому что Чонгук, будто и не студент первого курса, мастерски нашел заветную точку с самого начала и так и продолжил задевать её снова и снова, выбивая искры из тэхёновых глаз. Чон сам думает, что ещё чуть-чуть — и не выдержит, парень чувствует, как его достоинство упирается в нежные упругие половинки, а растягивать Тэ в таком положении становится невыносимо. Гук входит в Кима, вбивая его в скрипящую стенку, отдаваясь наслаждению с головой. Толчки резкие, но Тэхёну нравится, это первая вещь, которая нравится ему в Чоне, хотя, на самом-то деле, там, оказывается, было много других привлекательных вещей, что могли бы его притянуть. Но ему сейчас как-то похер, даже тогда, когда его ставят в коленно-локтевую позу и заставляют прижаться щекой к грязному полу, вытягивая связанные руки вперед, прогибаясь в спине, чтобы Гуку снова снесло голову и он не смог сдержаться или попытаться замедлиться. Мышцы на ягодицах младшего сокращаются, когда он входит в расслабленное тело Тэхёна, а тот сам непроизвольно начинает похотливо двигаться. С каждой секундой Чон Чонгук ускоряется, вбивается в тело, хватаясь за бока Кима, буквально насаживая его на свой член с остервенением, пытаясь получить максимум из возможного. Тэ уже давным-давно сорвал свой голос, поэтому до ушей Чона долетает лишь бархатистый хрип, и он понимает, что готов срывать голос Кима и слушать эти чудесные звуки хоть каждую ночь. Кимтэ прогибается в спине все сильнее, оглядываясь на младшего, что получает сейчас наслаждение и дарит его Киму. Гук ускоряет движения и чувствует, как тело под ним полностью опадает на пол. Тэхён вскрикивает из последних сил при вкушении оргазма. Чон закатывает глаза и делает ещё пару толчков, изливаясь в тело старшего в то время, когда свет в лифте гаснет и снова загорается, предупреждая, что скоро лифт возобновит движение. Гук цокает языком из-за того, что им остается не менее пяти минут, чтобы одеться, а так хочется перевести дыхание и отдохнуть. Чон Чонгук встает и развязывает руки Тэ, что всё ещё лежит и собирает все звездочки, которые прыгали у него перед глазами. Чон быстро надевает свою одежду и помогает парню влезть в обтягивающие штаны, пока Ким впивается ноготками в его плечи и что-то бурчит о том, что «больно, ты мне ещё за это ответишь». Тэ-Тэ пихает хохочущего Гука в грудь, заставляя его отшатнуться, и разворачивается, когда металлические двери открываются. Ким Тэхён, как всегда, в своем репертуаре, выходит из лифта пошатываясь, но с гордо поднятой головой, будто не его сейчас там только что поимели на полу, заправляя уже грязную рубашку в штаны, надеясь, что Хосок уже подвыпивший и ничего не заметит. А Чонгук смотрит на такого развратного старшего, поднимает все пакеты с пола и думает, что надо бы попробовать длинный галстук в качестве связывающей руки вещи или же купить какую-нибудь стильную панамку, что понравится Тэхёну, она же потом в ротовой полости Кима окажется, то есть ему и оценивать.