Перевоспитание

      Однажды под утро он увидел силуэт. Свободный, неприступный…       На улице разыгралась гроза: дождь, буквально, барабанил по карнизам крыш, гром и молния, чтобы дополнить атмосферу, играли вальс, а отчаянно рвавшийся ветер с удовольствием сдувал всё на своём пути. Казалось, словно сейчас из неоткуда вот-вот выпрыгнет ураган, и это было бы неудивительно. Джерард обожал это: когда погода выступала во всей своей красе, оставляя лишь теплоту серых будних дней.       Наблюдая из окна за этой картиной, будучи на горе, внизу которой море, краем глаза он заметил силуэт. Это привлекло его. Зачаровало. Приставив ладошки вдоль лица с обеих сторон, Уэй прислонился к прохладному стеклу, чтобы лучше разглядеть его. Кажется, там был парень… Подросток. Он развёл руки в стороны, поднимая голову вверх.       Сто лет назад Джерард Артур Уэй был точно таким же.       Ему захотелось понаблюдать за этой картиной со всеми подробностями, поэтому он открыл окно. Пылкий ветер в один момент обхватил лицо, а дождь сразу дал о себе знать. Джерард глубоко вздохнул, наслаждаясь свежим воздухом. Укутавшись одеялом поплотнее, начал то, зачем вообще вышел к этому хаосу природы, что так радовал глаза.       Оказалось, что парень — тёмный силуэт во мраке — не просто вышел на улицу в такую погоду, будучи в майке и мешковатых штанах. То, что мужчина видел и слышал, — запомнил навсегда… Он, разводя руки в стороны и смотря на чуть блеклое небо, кричал что есть мочи и кружился в этом танце, дополняя картину бушующей погоды.       Уэй, оперевшись на раму окна, невольно улыбнулся. Этот мальчишка порождал в нём странные эмоции, больше похожие на детский азарт и эйфорию. Он вдохновлял его.       Кружась и крича, подросток выглядел свободным, словно птица, парящая в небе.       Джерард потерял счёт времени, пока наблюдал за ним, одеяло уже давно сползло на пол, и его, страшного монстра из сказок, пробирала мелкая дрожь, но это не так волновало. Гроза медленно стихала, и начали появляться первые лучи солнца…       Парень, энергия которого не знала границ, продолжал радостно бегать, кружиться и кричать, как сумасшедший. Он находился довольно близко, соседний дом, но мужчина только и слышал: «А-а…»       Внезапно, прервав его мысли, они встретились взглядами. Он стих.       Парень закрыл лицо руками, но позже, убрав, Джерард увидел светлую и беззаботную улыбку, а далее — звонкий смех. Уэй невольно улыбнулся и сам, продолжая смотреть на него. Успокоившись, он прислонил указательный палец к губам, и, казалось, даже отсюда он мог услышать: «Тс-с». Мужчина снова улыбнулся и едва заметно кивнул.       Подросток, помахав ему рукой в знак прощания, скрылся из виду точно так же, как и гроза. На улице засияло солнце, что заставило взглянуть на часы. Пять часов утра.       Эта ночь пронеслась так же незаметно, как и радуга после дождя.       Так всегда: вся наша жизнь проносится, словно ветер во время урагана, — слишком быстро, чтобы быть правдой. Так что же такое… жизнь? Беззаботная улыбка с утра или бессонные и дикие ночи? Полное наслаждение свободой во время грозы или спокойствие дома с чашечкой горячего шоколада около камина? Джерард… Он чувствует, что его жизнь рядом с ним… С этим источником вдохновения.       А тем временем мужчина закрыл окно и плотно сомкнул шторы, осознавая, что ему никогда не бывать рядом с ним… Ему даже не суждено выйти на улицу — отродью Ада, о котором брезжат многие фильмы и сказки. А он так хочет почувствовать себя свободным… Пока ты человек — свобода в твоей власти, но когда в жизни появляется красная полоса… Ты должен бороться с ней. Не важно, сколько времени это займёт: десять лет, пятнадцать или, может, сто; рано или поздно она даст слабину, и этого хватит, чтобы одержать верх.       Джерард — сто восемнадцатилетний вампир, который день за днём в течение ста лет борется со своим самым сокровенным желанием, — с жаждой.