Минас

      Праймер-адмирал царского флота Тратос Дамитенрий был отправлен в пожизненную ссылку за несколько дней до официального зачисления его младшего сына в кадетский корпус на Энигме.       В минуты слабости Тратос считал это удачей: если бы мальчик уже находился в корпусе, скорее всего ему назначили бы опекуна и не позволили вернуться к опальному отцу. Поздний ребенок, последний цветок загрубевшего сердца, если бы Владыка отнял и его тоже…       Чаще Тратос считал это бедой: его парень мог бы расти в подобающей будущему офицеру компании, а не сидеть на аграрном мире, где даже базы флота никогда не было.       Но обычно адмирал просто запрещал себе подобные мысли, поскольку глупо рассуждать о том, чего не случилось.       В «Эдикте об изгнании» были подробно перечислены ограничения в правах как для самого бывшего адмирала, так и для членов его семьи. В одночасье лишились званий двое старших сыновей. Застрелился, получив уведомление о разжаловании, любимый младший брат. А для пятилетнего Минаса был составлен список запрещенных к поступлению учебных заведений — лучших Царских пансионов, разумеется.       Многие века, поколение за поколением, все мужчины семьи Дамитенриев отдавали себя военному флоту Царства Трогг. И вот теперь в небольшом имении на тихом сельскохозяйственном Илимане прозябали три боевых офицера, лишившиеся всего, что считали своей жизнью. И три сердца сжимались от мысли, что малышу Минасу перекрыта дорога, на которую он даже не успел ступить. — Ему запрещено поступление только в кадетский корпус, — сказал Дамитенрий-отец. — Они ничего не указали насчет Академии.       В биографии боевого флотоводца Царства Трогг есть три незыблемые вехи: кадетский корпус на Энигме, Астроакадемия на Веге, Первый Учебный полк военного флота. Но нет закона, запрещающего поступать в Академию, минуя Кадетский корпус. Нет закона, есть лишь здравый смысл: отбор в Академию суровый, где еще мальчик должным образом подготовится к нему? И как отнесётся отборочная комиссия к сыну опального адмирала, к тому же не прошедшему Корпус? — Просто ему надо быть вне конкуренции. Значимо превосходить любого другого абитуриента. Они не смогут ему отказать.       Трое боевых офицеров, лишившихся всего, что было их жизнью, обрели новую цель: вернуть семейное имя в корабельные списки лучших флагманов. Вернуть младшему в семье право служить во флоте.       Физические упражнения, закаливание, фехтование, рукопашный бой, гимнастика с элементами акробатики.       Техническая подготовка, знание устройства всех типов судов, основных систем и механизмов, базовая физика, основы химии.       Интеллектуальное развитие, история и литература, стратегия и тактика, астронавигация, картография.       Практические навыки выживания, прикладная механика, основы медицины, травматология. Ежедневный час работы по дому, потому что офицер, беспомощный в быту — посмешище для команды.       Кодексы и уставы, права, обязанности и моральный облик офицера флота. Впрочем, последний пункт не нуждался в упоминании.       Не нашивки, не форма, не корабли в подчинении и не милость Владыки делают офицера — офицером. Только то, что внутри, только то, чего нельзя отнять никакой властью. Именно отсутствие у Тратоса разумной гибкости в вопросах чести и долга стало причиной затяжного конфликта между праймер-адмиралом и Вторым Наследным Цесаревичем Трогг. А мелкий инцидент на учениях оказался лишь последней каплей и формальным поводом. Адмирал был непреклонен, а кому нужно оружие, недостаточно покорное руке владельца?       Те немногие представители илиманского высшего света, с кем бывший адмирал иногда общался, дружно считали всё семейство Дамитенриев слегка безумными. Рехнулись от свалившейся немилости, такое бывает. Рехнулись и упорно цепляются за свою флотскую выправку, ведут себя так, словно одним своим присутствием гарантируют порядок и защиту окружающим. Гонору им поубавить бы, в ссылке-то. И мальчишку Минаса таким же зазнайкой воспитывают, куда только мать смотрит. Его же ни в одном сколаруме не будут терпеть с такими замашками.

Флот Зо Сахаала обнаружил обитаемую систему. Легионеры более полугода не были в бою и теперь рычали от нетерпения. Сам Зо Сахаал разделял их страсть. Лем тревожно смотрел на кипящую жажду крови и использовал каждую возможность напомнить капитану о приземлённых нуждах флота. Два из семи кораблей укомплектованы ровно настолько, чтобы не превратиться в «космических скитальцев». Людей катастрофически не хватает, квалифицированных людей не хватает втройне. И информации об этом сегменте космоса у нас тоже нет, её могут дать только достаточно образованные и близкие к власти местные жители. Капитан, я умоляю тебя, запрети бесконтрольную охоту! Прикажи брать максимальное количество пленных. Капитан, нам ОЧЕНЬ нужны люди, живые и, желательно, здоровые!

      Когда на дальней орбите появились полдесятка неопознанных кораблей, доброхоты проинформировали об этом опального адмирала. И с отставанием в час пришло официальное уведомление от губернатора, предписывающее семейству Дамитенриев не покидать границы родового поместья. «Вы думаете, это ваш шанс? Вы заблуждаетесь, ваша помощь не потребуется» — отчётливо сквозило сквозь гладкие формулировки. Илиман расположен в удалении от пиратских трасс, звёздные патрули ни о чем не предупреждали, это просто глупое недоразумение.

Зо Сахаал раздражённо озвучивал легионерам дополнительные указания. Если что-то выглядит как завод или высокотехнологичное производство — людей в этом здании брать живыми, это могут быть техники. Если что-то выглядит как хранилище когитаторов, дата-слейтов, свитков, книг — людей брать живыми. Если что-то выглядит как богатый дом — людей брать живыми, это могут быть ценные информаторы или заложники. И сами здания не разрушать, оставить для работы трофейных команд. Лем был зануден, но своего добился. Зо Сахаал знал, что его советник прав. И коль уж всё равно славной охоты не получится, капитан добавил один пункт в список приоритетных целей от себя лично: подростки мужского пола, физически крепкие. Давно пора набирать кандидатов в обновлённый Легион.

      А потом солнце погасло. Словно огромное облако пыли стремительно налетело со стороны столицы, и мир погрузился во мглу. Каналы связи наполнил невразумительный вой и фразы на ломаном готэксе. Древний язык знаний был достоянием книжников, и если читать на нем умели довольно многие, то воспринимать на слух, тем более настолько исковерканную речь, было почти невозможно. И всё равно это вещание вместе с навалившейся темнотой оставляло слишком неприятное ощущение. Тратос приказал отключить связь, обеспечить освещение усадьбы и периметра и готовиться к обороне. Но даже живой огонь казался тусклым и почти не освещал пространство. Тратос сказал: «Эти идиоты нас просрали». Минас редко слышал от отца такие недостойные выражения.       Потом мимо поместья потянулись беженцы — люди с повозками, наполненными домашним скарбом. Они останавливались, чтобы рассказать, что столицу накрыла тьма, а здесь у вас только сумерки. Что от города доносится грохот и тени мечутся над стенами. Беженцы шли из поселков, людей из самой столицы среди них не было. Но через пару часов их стали настигать и обгонять беглецы — оборванные, полубезумные, с искажёнными ужасом лицами. Они просто бежали — без вещей, без спутников. Если и удавалось остановить кого-то из этих несчастных, внятно объясняться они все равно не могли. «Огромные, убивают, кровь, они пришли».

Повелители Ночи обрушились на Илиман. И пусть истинных представителей Восьмого Легиона было среди них не слишком много, все же именно их боевой клич летел над улицами обречённого города. Могучие, неостановимые, неотвратимые легионеры-отступники начали утолять свою главную жажду. Начали убивать.

      В усадьбе собрались старики, женщины и дети поместья Дамитенриев. Мужчины остались ждать у внешних стен. Минасу было тринадцать, Тратосу — шестьдесят восемь, они с десятком таких же слишком молодых или слишком старых слуг были второй и последней линией обороны, охраняя входы в большой дом.       От города двигался нарастающий гул. Летели во тьме вопли людей — обезумевшие от ужаса беглецы теперь мчались мимо усадьбы почти сплошной вереницей. А за ними неумолимо приближался мерзкий вой и другие крики — крики умирающих. «Вижу непонятных тварей, они больше человека, и они летят» — прокричал кто-то от стены.       Потом все случилось очень быстро. Ужасающий вой достиг пика, раздался лязг оружия и вопли, через стену перелетела половина человеческого тела. А следом за ней стену перепрыгнуло нечто огромное, лишь отдалённо похожее на человека, обвешенное кровавыми ошмётками, кошмарно завывающее. Вторым прыжком тварь оказалась возле группы обороняющихся людей.       Минас не пытался атаковать и не пытался бежать. Правда в том, что он просто не успел ничего понять, испугаться или превозмочь страх. Тварь ударила словно бы много раз одновременно, тупой удар вышиб воздух из лёгких, и Минас проломил затылком резное ограждение террасы. Мир наполнился криками, закружился и погас. Единственное по-настоящему страшное воспоминание от той ночи, которое намертво отпечаталось в меркнущем сознании мальчика — ощущение, как слабеют пальцы и из руки выпадает меч.

Второй волной, вплотную за ударной группой астартес шли трофейные команды. Спешно разворачивались концентрационные лагеря, начали работу сортировочные пункты. Чтобы не вводить грозных бессмертных воинов в искушение, чтобы как можно быстрее превращать местных жителей из добычи в военнопленных. Бегущий человек — дичь, человек за оцеплением вооружённых охранников — новый раб Зо Сахаала. На рабов своего капитана досточтимые легионеры не охотятся.