something new

- Ты сам говорил, что хочешь чего-нибудь новенького, - устало бубнит куда-то себе под нос парень, опираясь плечом о дверной косяк и скрещивая руки на груди. - Я не имел в виду что-то… такое, Бэм, - отвечает Югём, одновременно с этим скользя не то оценивающим, не то просто осуждающим взглядом по своему любовнику. В последнее время их сексуальная жизнь нещадно катится к самому дну. Точнее, это не было как таковой проблемой до того дня, когда однажды макнэ просто… не смог. Ну, вы понимаете, о чем я. Не понимаете? Не встал у него, ясно? Не встал и все. И об этом не так стыдно говорить, сколь стыдно было бедняге в тот момент, когда он заглянул в глаза согруппнику и не увидел в них совершенно ничего. Ни разочарования, ни печали, ни толики грусти. Старший просто смирился с этим. Вот так вот, мгновенно. Он просто оделся и ушел на свою постель. И самое страшное заключалось в том, что Югём прекрасно понимал – его парень был расстроен. Он и сейчас это понимает, глядя в его глаза. Потому, что, обсуждая этот конфуз в прошлом, он ни разу не мог представить себе, что мальчишка пойдет на подобное ради него. Он мог представить себе что угодно: то, что Бувакуль попросит помощи у Джексона, которому безоговорочно доверяет во всем (о да, Ким уверен и в том, что китаец знает обо всех его косяках в постели), то, что приобретет себе омерзительные – на его взгляд – секс-игрушки, которыми будет грозить младшему. Югём даже подумывал о том, что таец сможет найти себе нового партнера, раз предыдущий сломался. Но он никак не ожидал увидеть на своем парне клетчатую юбку выше колен и женской формы белую рубашку, перевязанную под самой грудью. - Ты похож на Бритни Спирс, - не к месту замечает макнэ, удобнее устраиваясь на диване и расправляя воротник своей рубашки, чувствуя, как тот начинает безжалостно сужаться вокруг шеи. - Отлично, - отвечает юноша и медленно шагает ближе к корейцу. И в этот момент Ким замечает деталь, которой до этого особого значения не придавал: гребанный чокер. Он раздражал макнэ еще при съемках чертового «иф ю ду», а теперь, вместе с остальными элементами наряда Бэма, он смотрится куда гораздо хуже. – Надеюсь, мысли о ней заводят тебя. Парень упускает тот момент, когда старший подходит совсем близко к нему и опускает одну ступню на самый край дивана между его ног. На длинные чулки он тоже особого внимания не обращал, но теперь отчего-то посчитал это очень милым. Бэмбэм же времени не теряет: у него было и так достаточно времени подумать о том, как заставить своего любовника кончить дальше, чем тот может видеть. Конечно, в конечном итоге он пришел не к самому лучшему варианту, но ему показалось, что должно было сработать. И он не ошибся. И понимает это тогда, когда скользит пяткой по дивану и касается короткими пальцами его паха, надавливая и нащупывая под плотной тканью джинсов то, что он собирался «пробудить». От этого, казалось бы, незначительного прикосновения макнэ вздрагивает и вытягивает спину, плотнее прижимаясь лопатками к спинке дивана. И парень не теряется, надавливая сильнее, с садистским наслаждением наблюдая за меняющимися эмоциями на лице Югёма. Но с другой стороны все выглядит иначе. Как и всегда, на лице лжемакнэ нет никаких эмоций. Совершенно. Он, вроде, старается соблазнить, но делает это со столь каменным лицом, отчего Киму становится не по себе. Пожалуй, именно в этом и заключалась проблема: в его отстраненности. В его нежелании проявить себя во время секса. Это вечно спокойное выражение лица, как будто они не трахаются, а танцуют сальсу. Хотя, если честно, Югём всегда был уверен, что даже танцуя сальсу Бэм проявил бы больше радости. Киму хотелось бы страсти, искренних и несдержанных пошлых стонов, элементарных просьб «не останавливаться». Возможно, он просто пересмотрел порнухи втайне от согруппников, и в жизни все должно быть совершенно иначе, но у него тоже есть свои требования и предпочтения. Которыми он, к сожалению, почему-то, всегда боялся поделиться. Бэмбэм прекрасно понимает, в чем дело. Он давно научился читать мысли своего парня по его глазам. И поэтому только слегка щурится, поглаживая никак не реагирующий на его действия орган. Потому что он вредный ребенок. Потому, что он не хочет выполнять чужие прихоти. Потому что он считает себя умнее. И, наконец, потому, что хочет сделать все по-своему. Он резко меняет положение своей ноги, теперь упираясь в край дивана коленом и наклоняясь вперед. Выдыхая в чужие губы и слегка отстраняясь от них, чтобы младшему вдруг не взбрело в голову поцеловать его, он хватается пальцами за кожаный ремень и нелепо-медленно расстегивает его, не сводя взгляда с чужих глаз. Он проводит кончиком языка между своих губ, когда расстегивает уже пуговицу и дергает за собачку на молнии, опуская вниз. Еще пара секунд и он скользит тыльной стороной ладони по низу живота, запуская пальцы под резинку трусов, но лишь для того, чтобы сжать в кулаке ткань. Югём дает ему шанс. Несмотря на все ту же безжизненную гримасу на лице, несмотря на странный наряд, который начинает нравиться ему все больше и больше. Он касается ладонью бэмовской ноги, скользит пальцами вверх по бедру. Но как только он переступает черту и запускает руку под юбку, парень немедленно перехватывает ее за запястье и убирает от себя, вызывая только недовольство и усталые выдохи. Ему, Бэмбэму, нравятся реакции младшего на каждое его действие. Вот щеки его любовника слегка краснеют, когда он медленно опускается на пол перед диваном (как давно тот перестал краснеть при виде чужих гениталий?). Вот слегка морщится и ерзает на месте, когда таец опускает ладони на его колени и ведет ими вверх, сжимает пальцами внутренние стороны бедер. А вот теперь тот удивленно охает, когда лжемакнэ пытается слегка приспустить чужие джинсы вместе с трусами, в скором времени забивая на это гиблое дело и вновь цепляясь за резинку белья с намерением опустить пониже. И, наконец, он еле слышно стонет, когда Бувакуль обхватывает пальцами полутвердый член и немедля проводит по нему пару раз вверх-вниз. Он никак не выражает это внешне, но внутри все трепещет от предвкушения. Югём медленно сходит с ума, но с губ срывается только мимолетное «Бэм», когда он ощущает прикосновение прохладных пальцев. Никогда ранее они не проходили через нечто подобное. Никогда раньше даже разговоров не заходило на эту тему. Может только шуточные «может тебе еще и отсосать?» со стороны старшего. Отсосать. От одного этого слова внизу живота все стягивает тугим узлом, и Ким с огромным трудом проглатывает скопившуюся во рту слюну. Бэмбэм старался сделать акцент на своем внешнем виде, а в конечном итоге сводит с ума своими руками, дыханием и, о господи, касанием губ. У них не так много времени. Не так часто им удается остаться в общежитии наедине. И потому парень не тратит времени зря. Еще несколько секунд просто надрачивая своему парню, через мгновение он прижимается пухлыми губами, смоченными влажным языком, к основанию члена. Скользит ими вверх и отстраняется, не достигая головки, которую он медленно обводит большим пальцем, поглаживает круговыми движениями. Всего на миг он уделяет внимание тяжелому дыханию любовника и затем упирает взгляд в его лицо, покрепче сжимая пальцами затвердевший орган. Одному из младших участников гатсевенов не нужны были эмоции и пошлые стоны, чтобы заставить своего парня теряться в ощущениях. Югём вплетает пальцы в бэмовские волосы, когда его губы обхватывают, наконец, головку члена. Когда он посасывает ее и начинает опускаться ниже, вбирая ким-югёма-младшего глубже в рот. Поначалу макнэ ведет себя достойно: просто ненавязчиво перебирает пальцами мягкие пряди и откидывает голову на спинку дивана, но затем начинает наглеть. Тогда, когда крепко сжимает волосы в ладони, когда сильнее надавливает ею на чужой затылок, заставляя член войти глубже в не подготовленный к такой грубости рот. Внутри Бэмбэма охуенно. И сегодня младший убедился в том, что со всех сторон. Таец не в восторге от такого обращения с собой. Но он терпит, сосет и слегка жмурится, крепче сжимая губы, касаясь горячего и теперь влажного члена кончиком языка. Он отстраняется только тогда, когда чувствует, что нуждается в кислороде, которого из-за одного обнаглевшего корейца оказался лишен. Он целует чужой половой орган то здесь, то там, а после прижимается к нему щекой и трется, иногда задевая губами, иногда на секунду прижимаясь ими. Он вновь отодвигается для того, чтобы прикоснуться к Югёму пальцами, но встречает сопротивление. Ты достаточно постарался, - проносится где-то в самом дальнем уголке югёмовского сознания, когда он крепко сжимает пальцы чужих рук и тянет старшего к себе. Тому же не нужно много слов – он понимает все и без них. Когда Бэм оказывается на его коленях, макнэ просто скользит по нему взглядом, а затем делает то, о чем беспрерывно думал в течение последних минут четырех. Он поддевает указательным пальцем черный чокер и тянет Бувакуля к себе, прижимаясь к его губам и надавливая второй ладонью между лопаток. Тот же незамедлительно отвечает. Не только губам макнэ, но и его ладони: прогибает спину и прижимается ближе. Вот только Бэмбэма все равно не отпускает. Он не очень рад проявлению инициативы со стороны любовника, а потому все равно продолжает делать все по-своему. Сжимая пальцами волосы на чужом загривке, таец целует Кима глубже, а пальцами второй ладони вновь хватает пульсирующий под прикосновениями член. Хотя, если честно, юноша уже не может сказать наверняка, что именно пульсирует: твердый орган Югёма или же весь Югём целиком. В какой-то момент Бэму кажется, что даже его самого все его проделки возбуждают сильнее, чем партнера. Но его мало это волнует, потому что он добился того, чего хотел, а Югём с такой охотой отвечает на поцелуй, который и начал сам, что и вовсе отпадает нужда в каких-либо переживаниях. Макнэ, наконец, удается пробраться под юбку и сжать мягкие ягодицы широкими ладонями. Как оказалось, на старшем нет белья. Какой предусмотрительный. Пальцы сильнее надавливают на кожу, да и не важно. Вряд ли кто-то узнает, если на заднице лжемакнэ останутся следы. Потому что эту задницу имеет право разглядывать только один человек. И этот самый человек, представив сейчас, о чем могут фантазировать фанаты с участием его мальчика, раздраженно рычит и сваливает с себя тайца, ни на секунду не убирая ладоней с его зада. Бэм цепляется пальцами за рубашку на югёмовских боках и наклоняет голову к плечу, подставляя шею под жадные поцелуи и только иногда тихо осмеливаясь призвать младшего к аккуратности и бдительности. Парень приподнимает ноги и несильно сжимает коленями кимовские бедра. Он почему-то обращает внимание на задравшуюся юбку и поправляет ее. Наблюдает за тем, как это злит макнэ и на долю секунды позволяет себе приподнять уголок губ, когда запястья оказываются вдавленными в обивку дивана. Ему нравится, как парень дышит ему в шею, пока пытается развязать туго затянутый узел рубашки на груди. Пытается сделать что-то в ответ и начинает расстегивать взамен пуговицы на рубашке младшего. Но доходит только до середины и вцепляется в югёмовские плечи, когда тот вдруг толкается бедрами и прижимается ими к приподнятой бэмовской заднице. Югёму многого не надо. Только запах Бэмбэма, его руки и губы, к которым он прижимается снова и вновь. Он даже не старается сделать все правильно: не пытается раздеть старшего, не пытается избавить от одежды себя. Он не пытается быть нежным и романтичным. Хотя, это вряд ли говорит о «неправильности». Скорее наоборот. Ведь его Бэм не любит слишком нежный секс. Его Бэм не любит промедлений, он не любит ждать. И Ким делает все, чтобы угодить не только себе, но и ему: приспускает джинсы с бельем немного ниже и трется о член тайца своим, целуя за ухом и обхватывая губами мочку. А расправляясь, в конце концов, с неподдающимися краями белоснежной рубашки, он распахивает ее и оставляет дорожку от влажных поцелуев на груди своего мальчика. Кусает ключицу и улавливает ненормально возбуждающий тяжелый выдох. Югём входит слишком резко – так кажется Бэмбэму после их недолгой разлуки в интимном плане. На самом деле он был идеально подогнан под размеры макнэ. Ведь он был его первым и на данный момент остается последним. Не будем говорить наперед, но пока что их обоих все устраивает и, вроде, никто ничего менять не собирается. Вот только это не отменяет того, что таец успел слегка отвыкнуть от своего парня. Они не предпринимали никаких попыток заняться сексом с того самого инцидента, который, если честно, почти сбил старшего с ног. И теперь он чуть сдавленно шипит и болезненно морщится, утыкаясь носом в теплую шею и крепче сжимая пальцами плечи. Ким понимает свою ошибку и пытается сдерживать себя в руках, но когда слышит долгожданное «чего застыл?», выраженное недовольно и слегка требовательно, то срывается. Он не думает ни о времени, ни о возможном риске. Он просто трахает Бэма, вгоняя член в его зад то быстрее, то медленнее. Иногда он почти выходит, но затем грубо толкается обратно и наслаждается объятиями, которые дарит ему Бувакуль в ответ. В этом нежном, контрастирующем с югёмовскими толчками, жесте есть своя прелесть. И парень ощущает ее в полной мере. Бэмбэму слишком хорошо. Он никогда не говорит об этом вслух и старается не показывать какими-либо жестами или взглядами, но в моменты их близости всегда хочется рыдать. Вот так просто взять и разреветься, как сопливая девчонка. Потому что слишком многое давит на него каждый раз: ощущения, заставляющие теряться в потемках собственного сознания, Югём, заставляющий его ощутить себя на седьмом небе от счастья, чувства, которые он испытывает к макнэ. Он почти видит, как недовольно искривляются чужие губы, когда понимает, что вот-вот кончит. И младший не будет этим доволен. Потому что он любит растянуть процесс на подольше, а, кончая первым, Бэм всегда требует расправиться поскорее. Но сегодня ведь день сюрпризов, так? Югём почти разочарованно мычит, когда слышит протяжный стон над самым ухом, и даже замедляется, готовый в любой момент ускориться по просьбе любовника. Но таец только молча впивается ногтями в кожу на пояснице и сам насаживается на твердый член, заглядывая Киму в лицо и делая настолько пошлое выражение лица, что у парня почти мгновенно сносит крышу. Он возобновляет толчки, но теперь кусает бэмовскую линию челюсти, торопится, но не спешит. Он действительно растягивает удовольствие, наслаждается тем, как крепко сжимает внутри его мальчик. Бэмбэм прижимает ладони к разгоряченной шее и откидывается назад. Он тяжело дышит и тихо постанывает. Подол юбки трется о кожу и раздражает ее, но он, тем не менее, забрасывает ноги поверх своего парня и заключает его в тугом кольце их объятий. Он не любит, когда Югём возится слишком долго, но терпеливо выжидает, дает ему время насладиться своим телом, их близостью, чувствами, ощущениями и отсутствующими – по мнению макнэ – эмоциями. Но он все равно решает слегка помочь. Поворачивает пальцами голову младшего в сторону и касается губами его уха. - Я люблю тебя, Гём, - шепчет он и чувствует, как по всему телу парня пробегает легкая дрожь. Он жмурится и отвечает на поцелуй, скользит ладонями по его плечам, сжимает пальцами влажную от пота ткань рубашки на широкой спине. Югём целует губы Бэма и стискивает тонкое тело в крепких объятиях, прижимает его плотнее к себе. Он теряет ту самую нить, соединяющую его и его сдержанность, начинает двигаться слишком быстро и толкаться слишком глубоко. Один раз, кажется, он услышал болезненный стон, но не поддался, впиваясь зубами в плечо, затем целуя напряженную шею. Он кончает уже через полторы минуты, изливаясь вовнутрь, прижимаясь лицом к груди тайца и заставляя тем самым его прогнуться гораздо сильнее, чем прежде. Опускается задом на пятки и сам сгибается почти напополам, чтобы поцеловать любовника под самые ребра. Но потом он отпускает Бэма и целует его в щеку, наглаживая влажной ладонью бедро, периодами задевая кончиками пальцев сползающую вверх юбку. - Ты самая сексуальная Бритни Спирс из тех, что я видел, - делает он нелепый комплимент и улыбается, глядя на то, как его таец закатывает глаза.