Способ поинтереснее.

По дороге выяснилось, что Крис вовсе не собиралась останавливаться у меня и вообще, в городе она проездом – просто заскочила узнать, как я. Мило с ее стороны, конечно, но странно. Странно потому, что на мой вопрос «А куда ты тогда направляешься?» девушка просто хихикнула и сказала «Секрееет!». Ну а мне-то что? Не хочет говорить – не надо. Допрос с пристрастием устраивать я не собирался - не из тех людей, кого особо волнуют проблемы окружающих. Точнее, они меня совершенно не волнуют. Мне бы свои для начала решить; это я сейчас такой счастливый и довольный, потому что накормили, а вот через энное количество часов я снова захочу есть, и что тогда? А вот ничего. Крис-то уедет, а этого «Айдена» я собираюсь отвадить от себя сразу же после того, как мы попрощаемся с ней. Но чует моя задница, не так-то просто оно будет! Дошли мы до станции метро, расположенной неподалеку от моего дома. Крис сказала, что до вокзала доберется сама и провожать ее совсем не обязательно. Спорить я не стал, говорил ведь уже – бесполезное это занятие. Хочет мерзнуть в ожидании поезда в одиночестве – пожалуйста. Я в это время могу ванную принять, например. И радоваться теплу. Только вот рано я размечтался: на автомате приобнял подругу и попрощался, а когда вернулся к осознанным действиям, то понял, что она уже ушла, а я остался наедине с ЭТИМ в очках. Я готов был сорвать их с него и растоптать, так они меня бесили. «Ответь мне на парочку вопросов, «дружище»», - Серьезно, но с долей иронии в голосе сказал я. Его выражение лица можно было расценивать как «Что, прямо сейчас? Нет, это ожидаемо, конечно, но что, реально ЗДЕСЬ, возле входа в метро?». И я прекрасно понимал это, потому что сам находился в той же ситуации. Да, здесь. Да, возле метро и в холод. Лишь бы не тащиться с ним куда-то еще, а уж тем более звать к себе домой. «Хоть на десять, но может...», - я не дал ему закончить: «Никаких «может»! Здесь и сейчас. Больше я с тобой никуда не пойду», - я все еще не давал ему и слова вставить, «Итак, вопрос первый. Ты вообще кто?» Он смотрел на меня с вселенской жалостью в глазах, и мне даже не нужно было видеть его глаза, чтобы понять это. «Ладно. Хочешь мерзнуть здесь – дело твое», - согласился рыжий, но по голосу было понятно, что делает он мне превеликое одолжение. «Так ты ответишь или нет?» - торопил его я. «Ну, знаешь ли. Вопрос твой очень неточный. Я не могу понять, что именно ты хочешь узнать? Мое имя? Род деятельности? Человек ли я вообще? Много вариантов ответа на такой простой вопрос. Я предпочту ответить «некая личность с ярко выраженным фактически беспричинным желанием помочь стоящему напротив индивидууму достичь стабильности в его весьма невеселой жизни». – Ухмылялся он, сучоныш, при этом так, что все вариации по поводу того, как же не менее остро ему ответить, у меня резко испарились. Поэтому я тупо стоял и смотрел на него, с даже самому мне непонятным выражением лица. «Так, ладно, проехали.. Второй вопрос.. СТОП!», - начал было я, но тут же осекся, наконец-таки до конца переварив сказанное моим собеседником ранее, «ЧТО ЗНАЧИТ ФАКТИЧЕСКИ БЕСПРИЧИННЫМ? И какое такое, мать твою, желание помочь? Ты вообще откуда меня знаешь??» «И незачем так орать!», - возмутился он, - «Вообще-то, это тоже считается за второй вопрос, а потому ты выглядел крайне глупо, начав так сильно нервничать. Береги нервы, дружище. Они тебе еще пригодятся». – Ну, все. Терпению моему теперь точно конец. Полный, окончательный и бесповоротный dead-end. Спасало стоящего напротив сейчас только наличие людей вокруг, и к его счастью я сумел-таки сдержать свои порывы, заключающиеся в непреодолимом желании задушить красноволосого. Но сначала растоптать очки, конечно же! Он все это видел, и, кажется, был безумно рад моей бурной реакции. «Отвечай»,- свозь зубы процедил я, все еще стараясь держать себя в руках. «Брр, страх-то какой!», - «Айден» наигранно испугался и тут же усмехнулся, «Фактически беспричинным – значит, фактически без причины. То есть, мотива нет у меня помогать тебе. Скорее просто прихоть», - Разжевывал, как пятилетнему, - «А на вопрос 2-Б я ответить не могу! Конфиденциальная информация».– Он уже открыто смеялся надо мной, и я не выдержал. Одним движением смахнул с него треклятые очки; они несколько раз перевернулись в полете и приземлились на лед, проскользив по нему около метра. Естественно, стекло разбилось, а мы, наблюдая эту картину, стояли замерев. Если честно, я боялся посмотреть на «Айдена». Но когда все-таки решился, то увидел в его глазах жуткое изумление. Такое, будто действия мои были настолько неожиданными, что среагировать иначе просто нельзя было. Я думал, он разозлится. И он разозлился. Но проявилась его злость не во взгляде, не в голосе, ни в чем-то еще, чего можно было ожидать. Случилось для меня самое неожиданное – с абсолютно равнодушным лицом он влепил мне отнюдь не самую приятную по ощущениям пощечину. Неприятный хлопок и резкая боль. От неожиданности я даже не шевельнулся. В тот момент мне казалось, что все вокруг замолкли и замерли, лицезря эту сцену. Я надеялся, что после этого он развернется и уйдет, потеряв всякое желание «помогать» мне. Но не тут то было. Он схватил меня за руку, подобно тому, как тогда с Крис мы шли до кафе, и потащил куда-то. На мои возмущения и попытки вырваться он сказал лишь «Я задолбался здесь с тобой мерзнуть. Разговор продолжим где-нибудь в более теплом месте», - теперь я не слышал в его голосе насмешек или чего-то подобного. И мы в спешке ушли, оставляя разбитые очки за своими спинами. Он – уверенно и быстро, я – сомневаясь и стараясь не отставать. Руку свою я все же высвободить смог.