Единственная женщина в Ангбанде

– Я никогда не спал с женщинами. – Иметь столько сестёр – и ни разу не захотеть совратить их во Тьму? – Совращать во Тьму братьев намного привлекательнее. – И что же… – Тхурингветиль пересела на подлокотник кресла своего властелина и элегантным движением закинула ногу на ногу, – тебе никогда и не хотелось? – Ведёшь себя как распутница, – ухмыльнулся Мелькор, – а сама ни разу не знала мужчины… в интимном смысле, я имел в виду. – Тоже мне проблема. – Майэ презрительно фыркнула. – Переспать с кем-нибудь – это ли невыполнимая задача для создания Тьмы? Я говорю о другом, – она склонилась к самому лицу Повелителя Тьмы и тихо-тихо прошептала: – Я просто хочу, чтобы ты был первым. Мелькор поперхнулся вином и закашлялся. – Я?! – пытаясь отдышаться, воскликнул он. – Кажется, когда я обращал тебя во Тьму, я что-то другое имел в виду под «моя возлюбленная ученица»… – Ну Мел, ну что тебе, трудно, что ли? Подумаешь, у меня, как и у Саурона, тоже кое-что интересное есть… – Тху! – рявкнул Вала, и шалунья тотчас села прямо, держа бокал с вином как знамя. – Я уже сказал, я не собираюсь с тобой спать! Я… меня привлекают мужчины! – Хочешь сказать, мужчины, которые тебя привлекают, точнее, мужчина, меня на флажки для волчьей охоты порвёт, если застукает нас в тёплой кроватке? – язвительно поинтересовалась Тхурингветиль. – Состряпал бы я из тебя мужика, да, боюсь, более похотливой твари тогда во всей Арде будет не найти… – вздохнул Вала и взъерошил длинные белокурые волосы, облокотившись на колени. – Мел… – ручка ученицы ласково скользнула по его плечу. – Ты же всё понимаешь… ты единственный так понимаешь женщин, будто сам когда-то одной из них был… и знаешь, что когда женщина в самый первый раз… ну ты понял… это очень ответственный шаг. – Тху, – не поднимая головы, тихо отозвался Мелькор, – будь ты даже не моя ученица, а просто… красивая женщина, у меня бы и мысли не возникло с тобой спать. – Я хочу получить первый урок от величайшего учителя порока, создателя тёмной страсти, прославленного любовника и самого красивого мужчины Арды. – Вот к ним четверым и обращайся, весьма достойное начало. – Мел!.. – Да понял я, понял… – Что, пойдёшь с Сауроном советоваться? – невинно поинтересовалась Тхурингветиль, когда её наставник поднялся и направился к выходу из комнаты. – Да, и если он мне не запретит, я, так и быть, подумаю над твоим предложением! – язвительно сообщил Мелькор и вышел. Тхурингветиль плюхнулась на его место и удобно расположилась в тёплом ещё кресле, закинув ножки на подлокотник и разглядывая носки своих туфелек. Пригубив ещё вина, она задумчиво подняла выше левую ногу, любуясь ею в слабом свете каминного огня и свечей. Трудно быть единственной женщиной среди мужчин. Особенно когда мужчины смотрят друг на друга, даже если ходишь в облегающем платье с разрезами до талии, на эротичных каблуках и с высокой причёской. Да хоть голая ходи, всё равно никому не интересно. Конечно… а если Саурон верхнюю пуговку на рубашке расстегнёт, так Мелькора хоть водой холодной поливай, того и гляди дым из ушей пойдёт… – Орков из казармы приманиваешь? – саркастически поинтересовался Гортхаур, наблюдая с порога комнаты, как майэ так и эдак вертит ногой, развалившись в кресле. – Не-а. Мелькора хочу, – спокойно сообщила Тхурингветиль, с истинно женским любопытством ожидая, взорвётся майа или нет. – А боевой таран ты не хочешь? Могу устроить. Хоть сейчас. – Ревнуешь? – Таран? Ничуть. Ему тоже нужны, – майа подпустил в голос ровно столько яду, сколько требовалось на унижение одной самоуверенной девицы, – развлечения. Тхурингветиль вскочила и, оскалившись, запустила в него бокалом, но, разумеется, Саурон уже удалился. – Сучка, – кипя, прошипела майэ и раздражённо одёрнула перекосившееся платье. – Как есть сучка…

***

– Мел, тебе не кажется, что она зарвалась? Вала расслабленно потянулся и снова запустил руку в волосы возлюбленного. Гортхаур устроился головой у него на плече и задумчиво поскрёб ногтями по его груди. – Тху? Да она просто девчонка. – Ну и отправь её куда-нибудь, пусть найдёт кого другого, чтобы занять… то, чем нормальной женщине думать не следует. По крайней мере, большую часть времени. – Её тоже можно понять, она тут совсем одна, никто ей не занимается… – …никто в любое время дня и ночи удовлетворяет все её капризы, включая даже те, которые удовлетворять должен не наставник, а нянька, муж и любимая кошка. Мел, – озарился майа, – а давай выдадим её замуж? – За кого? За офицера твоего какого-нибудь? – Нет, офицеров я сам трахаю. Ещё от рук отобьются с такой жёнушкой. – Сказал бы я, от чего они отобьются… – Ну всё, всё, Мел. Люблю-то я только тебя. – Гортхаур запечатлел на груди Валы нежный поцелуй. – Верёвки из меня вьёте, – пожаловался Мелькор, выглядевший, впрочем, вполне довольным. – Мел, я завтра уезжаю. На неделю. Надо границы обойти, защиту укрепить, дозорных расставить, подколдовать кой-чего… ты тут… не зверей, хорошо? – Зверей не буду. – Мел!.. Повелитель жмурился и выглядел таким несчастным, что майа принялся целовать его в щёки, ибо вид дующегося Мелькора вызывал в нём прямо-таки невероятный прилив нежности. – Мел, ну пожалуйста… я знаю, неделя – это много, ты с ума от недо… статка внимания начинаешь сходить, но ты уж потерпи, а? Я скоро вернусь… совсем-совсем скоро, а тебе сейчас на границах лучше не светиться, мало ли там дряни какой… если будешь трахать Тху, трахай так, чтобы ей больше не захотелось. Мелькор грустно усмехнулся и потрепал его по голове.

***

Всю неделю Тхурингветиль вела себя донельзя прилично. Постигала азы новой ступени магии, тренировалась в стрельбе из лука и метании кинжалов и даже носила вполне приличный для своего возраста и положения ученицы чёрный форменный костюм, одинаково подходящий для обоих полов. И волосы убирала в простую косу. Она коварно выжидала момент. Мелькор себя тоже вёл прилично. Занимался неотложными делами, с чем-то экспериментировал в лаборатории и тренировал драконов для боевых вылетов. С Тхурингветиль они практически не встречались, а когда встречались, коротко здоровались. Тепло, как обычно, не более того. Майэ продолжала ждать. Она знала, что Саурон уезжает не в последний раз, и если исход этой недели будет для её плана неблагоприятным, то у неё будут ещё шансы. Расставаться со своей невинностью она не особенно торопилась. Впрочем, последний день Сауронова отсутствия готовил ей неожиданный и столь желанный подарок.

***

Тёмный Вала сам просчитался: на седьмой день отсутствия любимого майа неукротимая сексапильность простиралась от него во все стороны и действовала на окружающих столь интенсивно, что вставал даже у тех бойцов, которые давно не интересовались ничем кроме боёв. Интересовавшимся же и вовсе сносило башню. Возбуждение в кругу пришедших на вечернее построение офицеров вылилось в резню. Подрались люди с эльфами, всего пострадало около восьми воинов, все, как водится, были люди, тёмные эльфы в драке проявили похвальную вёрткость. Кровь была на плацу, на тех, кто безуспешно пытался разнять забияк и на Мелькоре, который лично прекратил непотребство несколькими ударами любимой плети. Никакие слова на озверевших драчунов уже не действовали. Когда повелитель вернулся в замок, Тхурингветиль поняла, что момент наступил.

***

Мелькор швырнул на пол плеть и вытянулся в кресле, неподвижно глядя на пятна крови на кожаных штанах. Кровь его возбуждала. Сейчас – как назло. Куда уж больше. Тхурингветиль проскользнула в комнату, Вала посмотрел на неё как на пустое место и снова уставился на свои штаны. «…наведаться в госпиталь, что ли? Так нет же… ещё добью». Он встал, прошёлся по комнате, стараясь отвлечься от мыслей о горячих молодых телах с незатянувшимися ранами, ещё кровоточащими, и сам не заметил, как наткнулся на свою ученицу. – Тху, отойди, – попросил он, возбуждённо скаля зубы, и попытался отодвинуть её, взяв за плечи. Но вместо того, чтобы послушно испариться, майэ жарко прижалась к его груди и закинула голову. Девичьи ладошки легко пропорхали по бёдрам Валы. – Знаешь, Мел, – прошептала она, глядя ему в лицо большими тёмными глазами, – когда женщину трахаешь первый раз, у неё идёт кровь. «Сработало», – удовлетворённо подумала Тхурингветиль. В серых глазах Валы вспыхнули звериные огоньки. – «В кондиции». Добившись своего, майэ уже собралась расслабиться и получить удовольствие, потому что о дальнейших действиях она как-то не задумывалась. В конце концов, её наставник – величайший гений в области всевозможных извращений. – Хочешь сказать, – хищно поинтересовался Вала, – это достойный повод, чтобы тебя трахнуть? Знаешь, что с тобой за это Гортхаур сделает? – А после тебя хоть боевой таран, – оскалила зубки майэ. – Ну, Мел, это же так просто… ты меня хочешь, я хочу тебя… – Кто сказал, что я тебя хочу? – Мелькор прищурился, за талию прижимая ученицу к себе, и она замерла, слушая его глубокий, завораживающий голос: – Древнейший ритуал, призванный явить миру потомство… самка, ожидающая исхода битвы самцов, после соблазняет победителя… источая бесстыдный запах вожделения, она мчится по лесу, и самец, обезумевший от неудовлетворённости, распалённый битвой, следует за ней, пока не догонит, пока они оба не прижмутся к земле, сливаясь в едином порыве под пологом тьмы… и затем самец бредёт прочь, волоча по траве своё обмякшее естество, а самка уползает в нору, чтобы в положенный срок принести потомство… – Из сладких фантазий, вызванных первой частью рассказа, Тхурингветиль выбило язвительное: – Думаешь, это наш случай? – Нет! – взвизгнула майэ, пытаясь отпихнуть Валу, но, разумеется, ей это не удалось. Естество, коему до состояния обмякшего и волочащегося по траве было ой как далеко, упиралось ей в живот, скованное такими возбуждающими на ощупь чёрными штанами, было страшно и сладко одновременно, и она уже не знала, чего хочет. Пожалуй, она была бы не прочь поскакать от Мелькора по лесам, благо состояние было самое то, но если бы не догнал – не особенно бы расстроилась, наверное… – Так что же ты ко мне так прижалась? Тхурингветиль задрожала. Она как-то не учла, что Мелькор-любовник вряд ли будет разъяснять ей на практике азы половой жизни так же терпеливо, как Мелькор-наставник – отличия средиземского выговора от валинорского. – Отпусти. – Точно? А мне кажется, что ты совсем не этого хочешь. – От страстных вибрирующих ноток в голосе Валы, ставшем ещё ниже, дрожь майэ стала слаще. Она перестала соображать, чего хочет и чего хотела до того, только приникла к своему наставнику теснее и принялась неумело облизывать ему шею. Как ни смешно, но искусству возбуждать мужчину она потихоньку училась, подглядывая за Сауроном. Руки Мелькора тяжело легли ей на ягодицы, Тхурингветиль слабо застонала, потираясь грудью о его грудь, желая теперь, чтобы всю её гладили и ласкали, везде-везде… – Мел… Мел, я… – Спиной повернись, – глухо велел Мелькор, и она послушно повернулась к стене, в странном, будто бы полуобморочном состоянии глядя, как пальцы её будущего любовника расстёгивают ей штаны. Пожалуй, в платье было бы удобнее… – Спасибо хоть платье не напялила, – буркнул Вала, сдёргивая пояс ей почти до колен. – Вообще бы не встал. Тхурингветиль уязвлённо дёрнулась и застыла, ощутив, как в неё что-то проталкивается. Немного не туда, куда она ожидала. – Потерпи, сначала будет больно, потом понравится… наверное, – с сомнением добавил Мелькор, осторожно смазывая и растягивая её сначала одним, потом двумя пальцами. Ученица с не меньшим сомнением переминалась, пытаясь понять, нравится ей это или нет, и решила высказаться: – Мел, я не мужик, вообще-то. – Ещё раз напомнишь – вообще выгоню. Майэ стиснула зубы, чтобы не высказаться по ещё какому-нибудь поводу, ибо редко утруждала себя сдерживанием язычка, и наклонила голову, ожидая, когда же всё начнётся. – Спинку прогни, – велел Мелькор, и Тхурингветиль дёрнулась снова, протестуя против столь шокирующего вторжения, но добилась только того, что её жёстко удержали за бёдра и тычком заставили прогнуться в пояснице ещё глубже. После этого пошло легче. – Мел… ниже… – простонала искательница острых ощущений. Ей было жарко, странно и приятно, и, пожалуй, именно в таком вторжении, шокирующем и сладком, нуждалось иное отверстие. Она даже завертела попкой в надежде, что удастся как-нибудь ускользнуть от Мелькора и направить его куда надо, но Вала её движения понял несколько иначе и только задвигался быстрее и сильнее, проникая ещё глубже. Тхурингветиль постанывала от вожделения, дрожала и цеплялась за стену, колени у неё подкашивались. Пожалуй, – решила она, – это тоже приятно… о… о… очень… – Я, конечно, понимаю, что не очень порядочно задавать девушке этот вопрос сразу после оргазма, – вывел её из забытья голос наставника, – но откуда там должна кровь появиться? – Извращенец… – пропыхтела майэ, вздрагивая и поводя лопатками. – Говорила же… ниже… надо было… и не смей смотреть!.. – возмущённо оборвала она естественный научный порыв Валы наклониться и проинспектировать область приложения сил более детально. – Просто… давай ещё раз… ты только… начни, что ли… я сама… Как ни странно, Мелькор её туманные объяснения понял и предоставил право начать первой. Истекая смазкой, Тхурингветиль осторожно подалась назад, нащупала ягодицами член Валы, потёрлась о него и попыталась насадиться снова. Получилось хорошо, только очень, очень больно… – А-а-аа-а-аааай!!! – от вопля майэ зазвенело в ушах, Мелькор сначала по зову жестокой натуры толкнулся вперёд, потом по инстинкту заботливого наставника – назад. – А, так вот откуда… – с искренним интересом заметил он, разглядывая кровавые следы своей деятельности. – Да так… тебя… это ещё не всё! – заорала неудовлетворённая майэ, смахивая с глаз слёзы. – Давай обратно! – А можно? – уточнил Мелькор. – Да!!! – Ну смотри, потом не дёргайся. Тхурингветиль застонала, приветствуя внутри его член, и лихо задвигалась, теперь уже сама задавая темп. Когда снедаемый дурными предчувствиями Гортхаур, обернувшись часов на десять раньше, вошёл в гостиную, он почти не удивился. Тхурингветиль, со спущенными штанами стоящая у стены и сотрясающаяся от последних движений Мелькора, вскинула на него мутные от счастья глаза, и майа ясно прочитал в них что-то вроде: «Фух, успела!». Левый уголок губ у официального любовника Тёмного Валы нервно дёрнулся. – Гор… – прошептал Мелькор, томно прикрывая глаза, и кончил, вздрогнув всем телом. – И тебе здравствуй, – язвительно прошипел майа, разворачиваясь. – На сегодня можешь больше приветствиями себя не утруждать.

***

– Ну что? – У меня такое чувство, будто меня поимели, – проворчала Тхурингветиль, как обычно, присаживаясь на подлокотник. Подлокотник был мягкий, но она всё равно ойкнула. – Будто? По-моему, для первого раза у меня неплохо получилось! – обиженно заметил Мелькор, наливая им по полному бокалу самого ядрёного вина. – Да не в том смысле! – рыкнула майэ и поморщилась, потянувшись за вином. – Ты меня… как мужика… никаких там предварительных ласк… – Вот уж прости, с предварительными ласками Гор бы тебя ещё невинной из-под меня выгреб! – огрызнулся Вала и как следует отхлебнул. Тхурингветиль поёжилась и махом осушила бокал. – Ф-ф-ф… – Чего хотела, то и получила. – Да я не про то… спина болит. – Только спина? – Мел… ты… извращенец… – Знаю, – довольно ухмыльнулся Мелькор и подлил ей вина. – Не бойся… заживёт. – Вот уж не надо. Второго лишения невинности никому не пожелаю. Вала ухмыльнулся. – Я имел в виду… первую попытку. Кстати, если тебе интересно… – …мне неинтересно!.. – …в первый раз у некоторых мужчин тоже бывает кровь. Да и не только в первый…

***

– К свиданию с тараном готовишься? – полюбопытствовал Гортхаур, глядя на трактат по сексуальным играм, изучению которого Тхурингветиль посвятила всё своё внимание. – Хорошо тебя Мелькор растрахал, раз ты уже и таран в хорошие руки пристраиваешь. То-то у тебя такая… гигантомания, – сверкнула глазами майэ и снова уткнулась в книгу. – Трахнул бы я тебя, – протянул майа, – страдалицу такую, да вот только члена у тебя нет. С чем он и удалился, прихватив с собой очередную книгу по стратегии – любимое чтение на ночь. …Ничего не подозревающий Мелькор сидел за столом в лаборатории и подчёркивал в списке необходимые для эксперимента ингредиенты. – Мел! – ворвалась к нему Тхурингветиль. – Ты же творец! – Да, – польщённо согласился Вала, продолжая заниматься списком. – А что? – Сделай мне член!.. Вала молча уронил голову на стол. – Не-е-ет… – Что, опять тебя невинности лишают, беднягу? – отозвался из тёмного угла Гортхаур, который предвкушал этот момент целых полчаса. – Гони её в три шеи, Мел. А то снова окрутит, бедняжку. Знаем мы этих баб. Тхурингветиль посмотрела на цветущего от удовольствия майа и удалилась, всерьёз заопасавшись тормошить своего наставника. Вдруг и впрямь выгонит. Бредя по тёмному коридору и с лёгкой завистью глядя на совокупляющихся тут и там летучих мышей, познавшая радость первого и явно последнего секса Тхурингветиль только вздыхала. Всё-то у этих мужиков… через задницу. Одна из крылатых тварей издала особенно восторженный писк, и майэ стремглав развернулась, озарённая новой идеей. – Мел, научи меня превращаться в летучую мышь!.. – Мел, – хрипло протянул Гортхаур, поднимаясь с колен и облизывая припухшие губы, – а можно, я её прямо сейчас научу?.. В качестве жеста доброй воли. – И он зловеще улыбнулся, усаживаясь верхом Мелькору на колени и собственнически обнимая его за шею: – Обратно-то превращаться она тебя научить не просила… …– Саурон, сучка!.. Отмахиваясь от злобно пищащей летучей мыши, тёмный майа ёрзал у хохочущего возлюбленного на коленях и удовлетворённо ворковал: – Ох уж это средиземское произношение… так и не научилась выговаривать простое майарское имя «Гортхаур»…

6 октября 2009