Loving the Sinner

Сидя за рулем Бентли, Кроули частенько весело мурлыкал себе под нос. В этом не было ничего нового, но все же Азирафэль находил это весьма забавным. Однажды он вслух заметил, что Кроули вообще более жизнерадостен, нежели большинство обычных демонов. Кроули тогда огрызнулся, что Азирафэль вообще не общался с другими демонами, если не считать самого Кроули, и потому не узнает «обычного» демона, даже если обозначенный войдет в его книжный магазинчик в чем мать родила. Азирафэль на это лишь рассмеялся, ответив, что уж чего-чего, а, как бы это ни было печально, в его магазинчике как раз не хватает обнаженных демонов… И на этом разговор скомкался и потух, словно свеча, брошенная в святую воду. Намного позже, когда этот разговор был достаточно «забыт», осторожные подшучивания возобновились. Они снова ехали в Бентли, и Кроули снова мурлыкал себе под нос, когда Азирафэль снова назвал его необычным. Когда Кроули в очередной раз возмутился, что Азирафэль понятия не имеет, каковы на самом деле настоящие демоны, ангел возразил ему, приведя несколько примеров из книг. Которые Кроули поднял на смех, после чего принялся во всех деталях пересказывать восхитительные и смущающие истории — о том, как обиженно дуется Дагон, когда люди, проходя мимо него, зажимают руками носы, потому что запах тухлой рыбы, исходящий от демона, куда отвратительнее запаха серы; и о том, как Вельзевул, напившись в стельку, ноет, что ему настоиграло быть Повелителем Мух, и почему, удивляется он, вместо мух не могут быть бабочки. — Вот видишь, — со смехом сказал Кроули, — не бывает «обычных» демонов. Хотя они, конечно, остаются отвратительными тварями, особенно когда выполняют приказы Шефа. А еще после Падения они перестали испытывать определенные чувства. — Какие? — поинтересовался Азирафэль. — Да ты и сам знаешь, — неопределенно отмахнулся Кроули, — но в особенности: жалость ко всему живому, желание обращать души человеческие к добру, вера в то, что мир ни за что не должен сгореть в Геене Огненной, и все такое. — Угу, — кивнул Азирафэль, — Но пара из этих чувств ведома и тебе. Ведь так? — Не, жалости во мне точно нет, — фыркнул Кроули. — Большая часть людишек её и не заслуживает. Только начнешь их уважать, как они обязательно выкинут что-нибудь чертовски отвратительное. Подумай, сколько дерьма они делают друг другу? Да до такого весь Ад не додумается. Мне кажется, я уже об этом говорил один раз, а может и тысячу. — Демон усмехнулся. — И не спасаю их души, — за исключением тех случаев, когда нам с тобой выпадает работать вместе, но даже тогда я держу себя в руках. Понимаешь, о чем я? — Азирафэль в ответ лишь поднял брови, поэтому Кроули продолжил: — Посуди сам, скорее всего они не лучше и не хуже, чем должны быть по своей природе. А я совершенно точно не собираюсь выполнять ангельскую работу, — заметил он, примирительно пожав плечами. Жест этот был милым и совершенно не-демоническим, в чем сам Кроули бы ни за что не признался — А как на счет веры в то, что мир должен сгореть в адском пламени? — лукаво поинтересовался Азирафэль. — Полагаю, мы оба знаем, что ты об этом думаешь. — Причины мои вовсе не бескорыстны, — сухо отозвался Кроули. — Я же рехнусь без мира, в котором могу безнаказанно вредить. — Ммм, — Азирафэль явно остался при своем мнении. — Я знаю тебя, старый змей. Ты вовсе не так плох, как полагаешь. — На хер твою доброту, — огрызнулся Кроули. — Не думаю, что ей там место, — тихо рассмеялся Азирафэль. — Хотя тут я могу ошибаться. Усмехнувшись, — какой все же у ангела пытливый ум! — Кроули сказал: — А ты у нас весь из себя безупречный. — Никогда даже и не пытался быть им. Просто стараюсь не быть злым, ты же знаешь. Я все еще ангел, и делаю то, что умею лучше всего. — Веееерно. — В любом случае, вопрос остался нерешенным. У тебя есть качества, которых нет у демонов, — едва заметно улыбнувшись, сказал Азирафэль. — Например… ты любишь. Кроули ударил по тормозам. Бентли, задрожав, резко остановился прямо в середине автомобильного потока. Азирафэлю на мгновение показалось, что сейчас Кроули вышвырнет его из машины, но демон снова нажал на газ и поехал к книжному магазину. Он припарковался прямо на запрещающей двойной сплошной. — Я ссссовершенно точно не люблю, — прошипел Кроули. Его напряженная спина была неестественно прямой. — Подло ссс твоей ссстороны было такое говорить. Азирафэль поспешно ответил: — Однако, это так. Например, ты же любишь свой автомобиль. Спина Кроули расслабилась. — Ааа. Ты же знаешь, это совсем не то. Это собственнический инстинкт. Демоны — воплощенные собственники, сам знаешь, ха-ха. Я б даже сказал, что это грех. Это гордость. Я горжусь тем, что обладаю чем-то столь уникальным, особым, ярким, — ответил он, неосознанно мурлыкнув и погладив Бентли по приборной доске. — Он прекрасен. Одновременно успокаивает и возбуждает. Я чувствую себя его частью. Мы словно принадлежим друг другу. Словно без него меня практически нет. И никто меня не понимает. Словно, если его не будет, не будет и меня самого… В машине повисло смущенное молчание. Наконец, Азирафэль мягко произнес: — Значит просто собственнический инстинкт? Если б ты не уточнил, я б подумал, что это больше похоже на связь. А если точнее, на любовь. Так сразу бы и сказал. На этот раз молчание было таким напряженным, что за ним можно было расслышать тиканье готовой взорваться бомбы. — Мда, ты прав, — угрюмо отозвался Кроули. — Я ужасно неправильный демон. Я… чувствую это. Ну, ты понял. Любовь. Или типа того… Азирафэль кивнул, и лицо его приобрело задумчивое выражение, после чего он признался: — А у меня довольно нездоровая страсть к книгам. И кое к чему еще… Но любить что-то не так уж плохо, даже для тебя. — Вот только, — Кроули потряс головой, — демоны не любят. — Но ты любишь. — Думаю, что нет. — Любишь. — Иди на хер! Азирафэль улыбнулся и осторожно поддразнил демона: — Но есть и другие вещи, которые ты очень любишь, хотя и не должен. Ты любишь спать. — Это лень. — Ты любишь хорошую еду и вино. — Чревоугодие. И алкоголизм. — Ты любишь меня. — Похо… Повисла тяжелая тишина. Наконец, Кроули выдавил: — Это грязный ход, засранец. Азирафэль осторожно похлопал Кроули по руке. — Думаю, это мой самый плохой поступок за весь день. — И я теперь обязан совершить хороший? — уголок рта демона зло дернулся. — Ммм, ну… это бы помогло восстановить баланс, да. — Ладно. Но я решил добавить в список своих грехов еще несколько, — покорно проворчал Кроули, придвинувшись к ангелу. — Первый — гнев. Потому что я чертовски на тебя зол. — Он взял Азирафэля за подбородок и сжал чуть сильнее, чем следовало. — Второй — жадность, потому что я собирался сделать это целую вечность, и будь я проклят, если сейчас позволю тебе сбежать, — он жадно, словно собирался проглотить целиком, поцеловал ангела. Когда у них кончился воздух, Кроули поднял взгляд на Азирафэля и прошипел: — Третий — зависссть… — Потому что мне так удачно удалось тебя развести? — с осторожной улыбкой поинтересовался ангел. Кроули широко усмехнулся в ответ, и в этой ухмылке были любовь и обожание. — Не-а, потому что у тебя есть я, и в этом тебе охрененно повезло.