Вдохновение в человеке

      Новый канал не оправдал ее ожиданий. Какое-то бессмысленное шоу с ведущим, который всячески пытался привлечь к себе внимание зрителей.       Люси вздохнула и бросила пульт от телевизора рядом с собой. Болезнь она переносила нормально, но тот факт, что тебя приковывают к кровати на все это время изрядно надоедал.       Ей хотелось скинуть тяжелое одеяло и почувствовать приятную прохладу. В этом коконе она чувствовала еще и моральное сковывание. Беспомощность угнетала.       Хартфелия поджала под себя ноги и уткнулась подбородком в одеяло на коленях. В своем поступке она не раскаивалась. Все же такие прогулки были для нее частым явлением, так что можно легко сделать вывод — на ошибках она не учится.       За дверью послышались шаги, неразборчивое бормотание и последовавший за этим стук.       — Проходи, Стинг, — глухо пробормотала Люси, приглушив свои слова тканью одеяло. Все же она слишком долго знает Стинга, так что может легко опознать его, когда он топчется перед дверью.       Эвклиф медленно приоткрыл дверь и огляделся.       — Так и знал, что ты снова заболеешь, — он усмехнулся и закрыл за собой дверь.       Хартфелия подвинулась к краю кровати, освобождая для друга место. Их отношения были слишком предсказуемыми и привычными, так что не было необходимости напоминать друг другу о чем-то.       Люси знала Стинга еще с самого детства. Их родители сотрудничали и решили, что было бы неплохо, если бы их дети подружились. Как и планировалось, они нашли общий язык. Чуть позже сформировалась особая компания, в которой помимо них были дети других влиятельных личностей Магнолии: Эльза, Джерар, Роуг, Юкино с сестрой Сорано и Руфус. Все они были примерно одного возраста, но общих интересов у них почти не было.       Например, Стинг упорно занимался спортом, а творчество, которым он хоть немного интересовался — это работы Люси. Да и то, она была уверена в том, что он делает это лишь из уважения к ней.       Эльза упражнялась в использовании самого разного оружия. Впрочем, никого это не удивляло: все же если весь ее дом был увешен стеллажами с дорогими и редкими мечами, ребенок точно заинтересуется этим. Лишь в подростковом возрасте той разрешили обучаться их использованию.       Джерара все дружно называли занудой. Он постоянно рассказывал о своих научных открытиях и был уверен, что другие очень внимательно слушают его.       В том, что Руфус талантливый актер никто даже и не сомневался. В то же время, он умел найти интересную всем тему для разговоров, даже если обстановка была напряженной.       Сестры Агрия тоже проявляли себя в сфере искусства. Юкино начинающая певица с приятным голосом, ну а Сорано, которую за любовь к соответствующим костюмам называли Ангелом, еще с самого детства интересовалась балетом.       Ну а об интересах Роуга Люси ничего не знала. Она и так редко интересовалась жизнью друзей, так еще и Чени был скрытной личностью. Единственный человек, с кем он близко общался — Стинг.       Нельзя сказать, что Люси совсем не ценит своих друзей, но чрезмерная рассеянность не позволяла останавливать свое внимание на их интересах и личной жизни. Совсем скоро все привыкли к ее характеру и не пытались растормошить ее.       Конечно, и здесь было исключение. Эльза и Стинг уж слишком сильно волновались о ее здоровье и старались всячески оберегать. Эльза иногда вела себя не как старшая сестра, а как мать с большим опытом в воспитании. А вот когда заботу проявлял Эвклиф, многие начинали завидовать Люси.       Хартфелия никогда не обращала внимания на то, что все почему-то думали, что она встречается со Стингом. Что только людям не взбредет в голову.       Как бы отстраненно она не вела себя с ними, все же Люси любила своих друзей и ценила их заботу. Ей было сложно сказать об этом, и от того было неприятно: все-таки не хочется терять их только из-за неумения проявлять благодарность и ответную заботу.       Стинг осторожно присел рядом, и только сейчас Хартфелия заметила в его руках кружку с горячим чаем. Она неловко выпуталась из одеяла и растянула рукава кофты, чтобы принять кружку.       — Перед тем, как зайти к тебе я заглянул на кухню. Твоя болезнь уже привычное дело. И вот как ты умудряешься простудиться летом? — Эвклиф был эмоциональной личностью. Даже слишком.       Люси попыталась остудить напиток, но попытки оказывались тщетными, и она каждый раз морщилась, обжигая язык.       — Хэй, осторожней с ним, — он улыбнулся и нежно потрепал ее по волосам.       Стинг никогда не ждал от нее ответа. Уже давно привык говорить за двоих и принимать ее тишину, как данное. Другой бы на его месте не выдержал такой атмосферы, но Эвклиф тонко чувствовал ее настроение, а молчание считал чем-то особенным, их личным пространством.       С другими людьми Люси была более разговорчивой и, как ему казалось, не хотела слишком обосабливаться от друзей. Стинг надеялся, что частая тишина в их общении — это признак того, что ей с ним уютно. Как было на самом деле, он не знал, да и не хотел рушить свои надежды.       — Спасибо, — тихо прошептала Люси и опустила голову. — Ты попросил добавить молоко?       Эвклиф слегка опешил, но позже выдавил тихое «да». Легко запомнить, что она привыкла пить чай с молоком, потому что так делала ее мама. Хартфелия благодарно улыбнулась ему и снова погрузилась в тишину.       Почувствовав то, что не является лишним, Стинг удобней устроился на кровати и обратил свое внимание на телевизор.       — Не умеешь ты находить нормальные каналы, — он с видом знатока забрал пульт и начал поиски, краем глаза наблюдая за Люси. Она медленно отпивала чай и наблюдала за его действиями.       — Ты же знаешь, я редко смотрю телевизор.       — А еще редко бываешь в общественных местах и совсем бледная. Такими темпами Эльза решит, что тебе просто необходимо ее особое лечение.       Люси вздрогнула.       — Думаю, в день поступления можно будет отпраздновать это где-нибудь.       Стинг усмехнулся. На Люси всегда действовала эта угроза. Ну кто же захочет добровольно пасть медицинским экспериментом грозной Скарлет?       Остановившись на каком-то черно-белом фильме и сбавив звук, Эвклиф повернулся к подруге. Хартфелия уже допила чай и поставила кружку на тумбу. Он придвинулся чуть ближе.       — Иди сюда, страдалица моя, — он развел руки в приглашающем жесте.       Без колебаний Люси согласилась и оказалась в теплых объятиях друга.       — Заболеешь же, — буркнула она, уткнувшись в его плечо.       — Еще чего, я никогда не болею.       Стинг сильнее прижал ее к себе и на секунду подумал, что слабое здоровье подруги не всегда плохо.

***

      Грей сделал очередную затяжку. Никого не волновало, что комната наполняется табачным дымом, забивающим дыхательные пути. Фуллбастер не мог представить дом Нацу иначе. Столько лет они собирались дома у Драгнила и иногда репетировали.       Отец иногда навещал его, но в остальное время Нацу жил в полном одиночестве. Если не считать обжорливого сожителя — кота по кличке Хэппи.       Драгнила вполне устраивала свобода, предоставленная отцом, пропадающим на гастролях своей рок-группы. Разгульный образ жизни отца оставил отпечаток и на поведении Нацу.       Он слишком рано пристрастился к алкоголю и сигаретам, вовлекая в эту жизни и своих друзей. Единственная девушка, которая терпела его выходки — Лиссана. Да и то, она с каждым разом все серьезней ругалась с ним по этому поводу.       Грей был уверен, что Нацу не создан для отношений. Девушки обязывали его отказываться от такого образа жизни, а особы, которые даже присоединялись к их компании, как правило, очень скоро слышали: «Было круто, но мне все надоело». О дальнейшей судьбе этих девушек Грей не знал, да и зачем ему интересоваться этим.       Нацу был типичным прожигателем жизни. Из-за чувства ответственности и вины Игнил постоянно присылал сыну большие деньги. Именно поэтому работу Нацу даже не искал, а школу уже давно бросил, купив себе диплом. Освободившееся время он использовал на вечеринки, репетиции, больше похожие на притон, ну и на гонки. Машины являлись слабостью Драгнила.       Нацу умел заражать какой-то навязчивой идеей, так что и Грей вскоре увлекся экстремальным вождением. Собственно, и играть на гитаре он решил после совета неугомонного друга. Потом и выяснилось, что у Фуллбастера талант к игре на гитаре.       Грей был благодарен ему за многое. В данный момент за крышу над головой. Нацу без колебаний принял его и настроил на нужное настроение.       Желания возвращаться домой больше не возникало. Гораздо важнее — подготовиться к учебному году, который так скоро нагрянет.       Фуллбастер волновался. До дрожи в пальцах и кома в горле, когда не можешь спеть песню до конца.       К компании иногда присоединялся Гажил, с которым Грей всегда хотел спеть дуэтом. У Редфокса был хриплый голос, так редко встречающийся у музыкантов их страны, а чрезмерный пирсинг создавал нужный образ.       Как правило, с ним приходила Кана, у которой все пополняли запасы алкоголя. Репетиции в ее присутствии проходили ужасно: она постоянно отвлекала их и предлагала выпить.       Еще больше Грею нравилась компания Мистгана. С этим парнем можно было поболтать на самые разные темы, а его познания в музыки просто поражали. К сожалению, тот очень редко приходил и еще реже репетировал с Греем игру на гитаре.       — Сегодня обещал Мист подъехать, — Нацу вручил ему банку пива, а сам устроился на соседнем кресле.       — Было бы круто, — Фуллбастер хмыкнул и отложил банку. — Я хочу показать ему одну песню.       — Так вот из-за чего ты так отвлечен, — Драгнил сделал глоток и откинул голову на спинку кресла. — Из-за чего так поперло вдохновение?       — Ты засмеешь меня, — он затушил сигарету и начал наигрывать мелодию.       — Ты не можешь говорить это так уверенно.       Грей остановился и на мгновение задумался.       — В тот вечер, когда я ушел из дома, я столкнулся с одной девушкой. Никогда раньше ее не видел, но она так непринужденно гуляла по пляжу под дождем. Мне тогда даже показалось, что у меня просто температура, и все это просто бредни.       — Запал на ненормальную? — Нацу повернулся к нему с привычной усмешкой. — Поздравляю.       — Дело не в этом, — отмахнулся Фуллбастер. — Меня преследует ее образ. Никогда раньше не страдал вдохновением, а сейчас, будто Муза проснулась, и хочется написать песню.       — А вот это уже лучше, только не заигрывайся с вдохновением. Это паршивая штука, сам знаю, — Драгнил большим глотком опустошил банку, в которой и так оставалось мало пива.       Грей отвернулся и начал в голове прокручивать слова песни, но неожиданно его отвлек звонок телефона. Экран высвечивал имя брата. Фуллбастер нахмурился и уже хотел сбросить звонок, но передумал.       — Что тебе нужно? — грубо спросил он.       — Я хочу, чтобы ты вышел на улицу. Нам нужно поговорить, — даже не позволив Грею что-либо ответить, Леон сбросил вызов. Как же иногда раздражала его привычка не давать людям слово.       — Что-то случилось? — спросил Нацу, уже намереваясь пойти за новой банкой.       — Леон хочет поговорить.       Грей встал с места, отложив гитару. Размяв спину и плечи, он все же решил выйти на улицу.       Леон не выражал каких-либо признаков волнения или злости. С подавлением эмоций у него выходило лучше, чем у Грея. Фуллбастер тяжело вздохнул, готовясь к нотациям и упрекам, когда уже подходил к брату.       — Говори.       Губы Леона тронула едва заметная усмешка. Он посмотрел за спину Грея, разглядывая через окно комнату.       — У вас там мило.       — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Грей для пущей уверенности приподнял бровь.       — Ты слишком нетерпелив, братец, — он на мгновение остановился. — Ты же и сам знаешь, что она волнуется и хочет, чтобы ты вернулся.       — Ну а ты и сам прекрасно знаешь, что я останусь здесь.       — Хотя бы позвони ей и скажи, что с тобой все хорошо, — Леон постарался ободряюще улыбнуться.       — Ты же и так расскажешь ей о том, где я и как живу, — Грей отвернулся, уставившись на забор соседей.       — Если хочешь, я ничего ей не расскажу. Не думаю, что она будет в восторге от тех условий, в которых ты ошиваешься, — Бастиа пренебрежительно скривился.       Не дождавшись от Грея хоть каких-то слов, Леон развернулся, напоследок бросив:       — Просто отправь сообщение.       Фуллбастер еще какое-то время обдумывал слова брата, в первый раз за последнее время терзаемый сомнениями и совестью.       Он достал из кармана телефон, долгое время не решаясь набрать сообщение.       «Все в норме, и передай Леону, что его речи меня не впечатлили».