Часть 1
25 ноября 2015 г., 03:48
Steel to my trembling lips How did the night ever get like this? One shot and the whiskey goes down, down, down
Томас проснулся от автомобильного гудка и разом проглотил скопившиеся в горле сопли. Ньют смотрел на него с полуусмешкой, продолжая бибикать. — Проснись и пой, Томми, — он в сотый раз нажал на гудок. — Перестань, у меня голова раскалывается, — Томас протер глаза и огляделся. — Мы уже приехали? — Как видишь, — Ньют зевнул и кивнул куда-то вперед. Проследив за его взглядом, Томас уперся взглядом в бледно-зеленую табличку с надписью: «Добро пожаловать в Нэрн». Нэрн — небольшой городок на северном побережье Шотландии, в который они ехали всю ночь прямиком из Лондона. Проведя много часов в дороге, Томас только и мечтал, что о большой кружке кофе и горячем душе. Кофе — единственное, за что он мог простить утро, которое каждый день неизменно выдавалось паршивым. Пока Ньют парковал машину, Томас пытался доходчиво объяснить девушке за стойкой в мотеле, что им не нужен номер с кроватью кинг-сайз, потому что они с Ньютом вовсе не состоят в отношениях, на которые намекала брюнетка в белой бейсболке. Подобное происходило из раза в раз, и это вымораживало Томаса почище обозленных полтергейстов. Ньют же на намеки такого рода только посмеивался, пряча усмешку где-то за бутылкой пива. — Ты уже связывался с Терезой? — спросил Томас, едва Ньют переступил порог их номера, зажимая в каждой руке по стакану кофе из ближайшей закусочной. — Ага, — бросил тот, ставя перед ним оба стакана. — И? — Томас оторвался от экрана своего ноутбука. — Ничего не изменилось с нашего последнего разговора, — Ньют с размаху плюхнулся на одну из кроватей, закидывая руки за голову. — Я вообще не понимаю, зачем мы приперлись в этот город. Пару раз Тереза уже давала нам дело, вот только стоило нам приехать по месту назначения, оказывалось, что «простите, я ошиблась», — раздраженно проговорил Томас, снимая крышку с одного из стаканов и отхлебывая кофе. — Бабы, что с них взять, — лениво протянул Ньют. — Охота — не женское дело. — У нее были свои причины, сам знаешь. Как и у тебя. Томас раздраженно повел плечом, взглядом возвращаясь к экрану ноутбука. Да, у него были причины. Наверное, их было даже больше, чем у того же Ньюта. Тем не менее, Томас до сих пор не мог понять, зачем он ввязался во все это дерьмо. Когда ему было шесть месяцев, вся его семья погибла в страшном пожаре: мать, отец и старшая сестра, которой едва исполнилось три года. Огнем был объят весь дом, кроме маленького клочка, коим была колыбельная Томаса — пожарные, что спасли его из огня, долго не могли понять, почему сгорело все, за исключением маленькой белой кроватки Томаса. До тринадцати лет он жил в приюте. Рос он тихим мальчиком, будто запертым в собственном сознании, — его не интересовали ни игрушки, ни комиксы, ни мультики. Вместо этого Томас собирал все книги, которые только мог — а уж если они были о чем-то мистическом, то в этом случае он и вовсе прятал их у себя под кроватью. Впервые историю о пожаре ему рассказали в восемь лет — Томас до сих пор помнил, как в слезах умолял воспитательницу приоткрыть завесу тайны, но та отнекивалась, делала страшные глаза и придумывала всяческие отговорки. Она сдалась на третий день, когда он громогласно заявил, что не будет есть, пока ему не скажут, что произошло с его настоящими родителями. Томас чувствовал что-то неладное, будто есть в его прошлом нечто, что поставило крест на его будущем. Он знал, что его родители не могли бросить его, просто не могли отказаться от своего ребенка. И Томас не ошибался. Он вообще редко ошибается. Детское сознание ни на секунду не покидало желание разобраться, по какой причине его семья погибла, а он — нет. Будучи невольником в приюте, сложно было раздобыть какую-то информацию, но Томас пытался, как мог. И когда ему показалось, что он близок к разгадке, тяжелые двери приюта открылись, и на пороге вырос мужчина, заявивший, что он — его новый отец. Тот незнакомец был отцом Ньюта. В тот день Томас узнал об изнаночной стороне мира, в котором жил целых тринадцать лет, лишь изредка допуская мысль о возможности существования созданий вроде вампиров и демонов. Именно отец Ньюта рассказал ему, что произошло с его семьей и почему он — тот, кому позволили выжить. Ему не позволяли. Так было задумано. С тех пор Томас жил в семье из трех человек: он, Ньют и его отец. Томас всегда знал, что он — чужак, что ему не место рядом с этими людьми, но те, кто еще недавно были лишь незнакомцами, довольно быстро стали опорой и смыслом выживать. Это именно то, чем они занимались — выживали. Выживали и спасали столько жизней, сколько могли. Они жили в дороге, питались в третьесортных закусочных и ночевали в отвратительных мотелях, но вскоре Томас привык к подобному образу жизни. Теперь у него была новая семья — глупо было жаловаться. Особенно, если по пути ты мог прикончить парочку кровожадных тварей, что так и просились на клинок. Но если ты избрал делом всей своей жизни охоту на нечисть, ты должен быть готов к потерям. Томас не был. Поэтому, когда его приемный отец умирал у него на руках, Томас мечтал захлебнуться в своих же слезах и просто сдохнуть — так же, как десятки убитых им потусторонних тварей до этого. С тех пор прошло два года, но Томасу до сих пор казалось, что он чувствует на своих руках липкую пленку чужой крови. Приемный отец оставил после себя целый арсенал оружия, потрепанный Понтиак 1967-го года и цель — отомстить. — Нарыл что-нибудь? — поинтересовался Ньют, листая какой-то глянцевый журнал, найденный в тумбочке. — Нет, — буркнул Томас. — Тормоз, — бросил Ньют. — Если бы ты оторвал свою попку от кровати и помог мне, дело бы пошло куда быстрее, — огрызнулись ему в ответ. Он знал Ньюта без меньшего десять лет, и порой Томасу хотелось посыпать его солью, как только что выкопанные из могилы кости, и поджечь к чертям. Конечно же, подобное желание пулей прорезало его сознание всего на мгновение, но дрянной характер Ньюта всегда оставался дрянным, поэтому Томасу оставалось лишь душить в себе постоянное негодование и терпеть его выходки. К примеру, на прошлой неделе вместо того, чтобы помочь Томасу с поиском информации в архиве одной библиотеки, он завалился в бар и просидел там до утра, отключив телефон. И пока Томас с горящей задницей искал все морги в городе на предмет поступления туда белобрысых мудаков, этот самый белобрысый мудак сидел в баре и потягивал виски, заигрывая с двумя барменшами одновременно. Досталось тогда Ньюту наутро знатно, разумеется, и он даже загладил свою вину, но Томас был зол до сих пор. Тем не менее, в Ньюте хороших качеств было не меньше, чем плохих, а подобные закидоны Томас списывал на издержки работы, в которой они оба погрязли с головой. Уж лучше пусть Ньют будет надираться в местном баре, чем исходиться слезами вперемешку с соплями — Томас, честно говоря, до сих пор не понимал, как тот пережил смерть отца. Ньют не плакал, не стенал в подушку — он лишь сказал «нам нужно идти». За последние два года Ньют ожесточился больше, чем за предыдущие восемь лет, что Томас знал его. Сердце Ньюта теперь было словно из стали. — Похоже, Тереза была права, — через десять минут сказал Томас, просматривая копии газетных статей. — Она упоминала лишь об убийстве, совершенном на прошлой неделе, но теперь я вижу связь. Смотри, — он развернул к Ньюту ноутбук, — в четверг был убит мужчина тридцати лет. Зарезан в собственном доме, — Томас потыкал пальцем по экрану, на который была выведена фотография. — Орудие убийства найдено не было. Так как все тело было испещрено глубокими надрезами, полиция решила, что убийца использовал нож. Есть еще кое-что, о чем в статье не упомянули, — Томас развернул компьютер обратно к себе. — Я порылся в архивах местного полицейского отдела, и там сказано, что тело полностью обескровлено. — Вампир? — Ньют оживился. — Нет, — Томас покачал головой. — Было еще три точно таких же убийства за последние два года. Те же изуродованные надрезами обескровленные тела. И все жертвы были мужчинами от двадцати до тридцати лет. У меня есть догадки, кто это может быть, но сперва нужно убедиться наверняка. Идем, пора на разведку, — он захлопнул крышку ноутбука. — Мы же даже не поспали после ночи в дороге, — заныл Ньют. — Ну вот почему мне из раза в раз кажется, что из нас двоих старший — я? Все же наоборот, — вспыхнул Томас. — Разница в один год — не такая уж и большая разница, — Ньют положил раскрытый журнал себе на голову, пряча за ним лицо. — Томми, ну давай поспим хотя бы пару часов. — Отоспишься вечером, — Томас рукой стряхнул с его лица журнал. — Вставай. Пока они шли по узенькой тропинке, ведущей к одному из тех однотипных белых домов, коими изобиловал местный город, Томас успел про себя придумать длинную речь о том, кто они и почему явились со странными вопросами. Речь озвучить он не успел — едва они с Ньютом поднялись на крыльцо и позвонили в дверной звонок, как тот с какого-то дуба приобнял его рукой и расплылся в приторной улыбке, от которой у Томаса свело зубы. — Добрый день, — поздоровался Ньют с миловидной старушкой, что выглянула из дома. — Мы не вовремя? — Нет, что вы, все в порядке, — пожилая женщина заулыбалась. — Я могу вам чем-то помочь? — Да, если вам не сложно, — пальцы Ньюта сильнее сжались на плече Томаса. — Мы с моим парнем думаем купить домик по соседству с вами. Вон тот, — он кивнул в сторону. — Слышали, что он продается. Но нам так и не удалось связаться с его владельцем, поэтому мы подумали, может, вы знаете, где мы можем его найти. Старушка кивала, пока слушала Ньюта, а Томас мог поклясться своим любимым мачете, что та многозначительно двинула бровями на словах «мы с моим парнем». Ньют продолжал насиловать его плечо своими длинными пальцами. — Боюсь вас огорчить, — женщина тяжело вздохнула. — Не знаю, кто вам сказал, что этот дом продается, ибо это не так. Вы правы, я была знакома со своим соседом, но на прошлой неделе его не стало. — Боже, что произошло? — воскликнул Ньют, наконец-то отпуская несчастное плечо Томаса. Тот про себя закатил глаза, думая, что по Ньюту плачет театральная академия. — Ох, несчастный случай! Зарезали в собственном доме! Я после этого несколько ночей спать не могла! — запричитала старушка. — Мы живем в страшное время, — Ньют взял ее руки в свои и потряс несколько раз. — Надеюсь, убийцу поймали? — Какое уж там, — женщина махнула рукой. — Я уверена, что эта девка уже на другом конце страны. — Девка? — Ньют в притворном удивлении вскинул брови. Старушка посмотрела по сторонам, будто проверяя, не подслушивают ли их, и наклонилась вперед, шепотом говоря: — В тот вечер, когда его убили, он привел в дом женщину. Я своими глазами видела их вместе. Вы не подумайте, я вовсе не слежу за соседями, просто так получилось, — сразу же добавила она в конце, явно смутившись. — Нет-нет, что вы, и в мыслях не было, — закивал он. — Так вот, через пару часов его нашли мертвым! Последние свои зубы ставлю на то, что без той девки не обошлось. — Наверное, красивая она была, раз так запросто в дом попала, — Ньют сделал вид, что задумался. — Еще бы! Ярко-рыжие волосы, платье еще такое длинное, но бледная, словно мертвец, — старушку уже, кажется, было не заткнуть. — Что ж, спасибо вам большое, что известили нас, а то точно бы весь день еще бегали в поисках хозяина. Очень жаль, что так вышло, — Ньют сделал грустные оленьи глаза, а Томас едва удержался от того, чтобы фыркнуть. — Я думаю, родственники моего соседа еще выставят этот дом на продажу. Так что держите ухо востро! — старушка пожала блондину руку на прощание и улыбнулась Томасу, прежде чем закрыть дверь. — Всего вам хорошего. — Я и не думал, что такие болтливые старушенции еще водятся, — присвистнул Ньют, когда они выходили за калитку. — Просто на твои оленьи глаза западают все от мала до велика, — пробурчал Томас, открывая дверцу машины. — Все, кроме тебя, — усмехнулся Ньют, садясь на водительское сиденье. — Иди в задницу со своими гейскими намеками, — взвился Томас. — И вот зачем опять надо было говорить, что я — твой парень? Почему нельзя было сказать, что мы — братья? — Потому что меня очень смешит твоя реакция на все эти гейские шуточки, — как ни в чем не бывало ответили ему, заводя машину. — Тебе просто нравится меня злить. — Неправда, дорогой, это совсем не так, — Ньют похлопал его по коленке, заставляя Томаса от неожиданности подпрыгнуть на месте и вписаться макушкой в верх машины. — Слушай, еще немного, и я твои гейские намеки перестану воспринимать за намеки, — брюнет потер ушибленное место и насупился. — Да неужели, — будничным тоном произнес Ньют. Когда они вернулись в номер, Томас отправил Ньюта в магазин за чем-то, хоть отдаленно напоминающим еду, а сам уселся за ноутбук. После получаса тщательного изучения статей и сканов книг, он пришел к выводу, что его догадка насчет того, с чем они имеют дело, оказалась верной. — Бааван Ши, — сходу сказал Томас, едва Ньют переступил порог номера с пакетом в руках. — Бава… чего? — тот застыл, так и не сняв второй ботинок. — Бааван Ши, — терпеливо повторил Томас, разворачиваясь на стуле, — мы имеем дело с Бааван Ши. Неужели ни разу не слышал? — Кажется, как-то видел какую-то статью на Википедии, — Ньют поставил пакет на стол. — Википедия? Серьезно? Ты бы еще на Фейсбуке таким образом информацию поискал. — Ну и чего это за Баванша? — он достал из пакета банку пива и открыл ее. Томас закатил глаза, решив не поправлять его во второй раз. — В шотландском фольклоре Бааван Ши — кровожадные духи, которые питаются кровью мужчин. Они принимают облик красавиц и совращают мужчину, а после выпивают его кровь. Причем клыков у них нет, как у вампиров, — они раздирают свою жертву длинными когтями и через раны высасывают кровь. Когти у них появляются непосредственно перед нападением. — И как нам вычислить эту кровопийцу? — Ньют отхлебнул пива. — В некоторых версиях говорится, что вместо ног у Бааван Ши копыта, и поэтому она носит длинные юбки, чтобы их спрятать, — Томас начал тарабанить по клавиатуре. — То есть ты предлагаешь подходить к каждой симпатичной женщине в городе и, если на ней длинная юбка, задирать ее, чтобы проверить, нет ли там копыт? — Ньют поперхнулся. — А тебе лишь бы под юбку залезть, да? — Только в том случае, если я не обнаружу там копыта. — Бааван Ши не любят дневной свет, поэтому днем отсиживаются в темных местах, — тем временем, продолжал Томас. — Еще кто-то пишет, что они умеют обращаться в воронов. Правда, есть и те, что говорят, будто Бааван Ши вовсе не обращаются в этих пернатых друзей, а используют их в качестве фамильяров. — Как убить? — Ньют наклонился вперед, заглядывая ему через плечо. — Они не выносят железа. Думаю, обычного железного клинка в сердце будет достаточно, — Томас повернул голову, упираясь носом в чужую щеку. — От тебя пивом несет. — А от тебя раздражением, — Ньют выпрямился и отошел к кровати, сразу же падая на нее. — Все, я спать. Утром пойдем эту бабенку выслеживать. — Но сейчас только день, с какой стати ты… — Ой, все, заглохни, — он спрятал голову под подушку. Томас некоторое время сверлил его недовольным взглядом, тарабаня пальцами по столешнице. Через несколько минут со стороны Ньюта послышалось тихое сопение; подушка с его головы сползла на пол. Томас поднял ее с пола и кинул на кровать, доставая из кармана сотовый. Набрав номер Терезы, он принялся слушать длинные гудки. — Алло? Да? В чем дело? — спросил запыхавшийся голос. — Тереза, скажи честно, почему ты отдала нам это дело? — сходу спросил Томас. Девушка молчала несколько секунд. — От меня все равно было бы мало толку. Бааван Ши падки на сладеньких мальчиков вроде вас с Ньютом, так что у вас двоих куда больше шансов выследить ее, чем у меня, — сказала она после молчания. — Так ты знала, что это Бааван Ши? Сложно было сразу сказать, с чем мы дело имеем? — он нахмурился, перехватывая телефон другой рукой. — Ты и так уже все выяснил сам, Томми, — сладким голосочком пропела Тереза. — Я уже сто раз просил тебя не называть меня так. — Да-да, я помню, — поспешила оборвать его девушка, — только Ньют может так тебя называть. — Как нам выследить Бааван Ши? — Томас прикрыл глаза, борясь с раздражением внутри себя. — Они используют воронов в качестве фамильяров. — Это я уже знаю. Нам что же, бегать за каждой черной птицей в городе? — Ищи самую большую, — прыснула Тереза. — И да. Не вздумайте задирать юбки всем девушкам в городе. — Ньют уже выносил это предложение, но я его отверг. Это правда, что эти духи боятся железа? — Начнем с того, что все духи не выносят чистого железа и неважно, имеют они телесную оболочку или нет. Но вообще… — Томас услышал, как в трубке шелестят страницы книги, — я где-то вычитала, что их можно убить обсидиановым клинком. — Обсидиановым? Ты серьезно? — У тебя же вроде был такой, разве нет? — Я спрошу у Ньюта. Если еще что узнаешь — сразу звони. — Как скажешь. До связи. Томас кинул телефон на тумбочку у кровати и подошел к спящему Ньюту, который своим вазяканьем сбил под собой все простыни. Томас укрыл его одеялом и подсунул под голову подушку, которую Ньют ранее спихнул на пол. Он не помнил, сколько так простоял над ним, размышляя о том, что Ньют — единственное, что у него осталось. И пусть он был самой глубокой занозой в заднице Томаса, пусть порой был легкомысленным и чересчур нахальным — все это не играло никакой роли. Он любил Ньюта любым. Томас знал, что ради него тот сделает все, что угодно, и сам был готов отдать жизнь в любой момент, если то потребуется. Спать было еще рано, но Томас только сейчас заметил, насколько сильно вымотался — тело ломило от усталости. Он лег на свою кровать и закрыл глаза. Всего час. Он поспит только час, а потом будет искать способ выследить этого кровожадного призрака… Томасу снился огонь. Он бежал по коридорам, объятым пламенем, что опалял его лицо жаром. Он бежал, бежал, боясь остановиться хотя бы на секунду, и пытался достигнуть двери в самом конце. Огонь обжигал его кожу, едкий дым разъедал глаза, но Томас продолжал бежать, и когда он наконец схватился за раскаленную ручку двери, оставляя ожоги на своих пальцах, жар пламени позади стал абсолютно невыносимым. Томас повернул ручку и ворвался внутрь комнаты. Прямо перед ним стоял Ньют. Языки пламени лизали стены комнаты, обои чернели и покрывались волдырями, сгорая в огне. Томас пытался позвать Ньюта, пытался закричать, но тот стоял посреди комнаты и не двигался. Позади него Томас увидел белую детскую кроватку — в точности такую же, в какой целую вечность назад спал он сам, когда был младенцем. Белое дерево было объято пламенем так же, как и стены. Томас хотел сделать шаг вперед, но не мог — все тело сковало, ноги не слушались и будто вросли в пол. Через мгновение вся комната утонула в огне, который проглотил вместе с ней и Ньюта. Томас закричал во весь объем легких, но огонь сожрал абсолютно все — и его вопль в том числе. Он проснулся от того, что чьи-то руки гладили его по спине. — Тихо, Томми, тихо, — шептал Ньют, прижимая его к себе. — Тебе опять приснился кошмар? Томас уткнулся носом в его плечо, пытаясь унять дрожь в теле. Вопль, которым он разодрал свои легкие во сне, казалось, все еще стоял в горле. Ньют продолжал гладить его по спине, волосам, проводил холодными пальцами по его шее и дышал в самое ухо. Чувствуя его настолько близко, — такого живого и настоящего, — Томас успокоился. Ньют рядом. С ним все в порядке. Ньют обнял его со спины и крепко прижал к себе, обхватывая обеими руками. Ощущая на своем затылке его теплое дыхание, Томас закрыл глаза. Он знал, что больше ему сегодня кошмары сниться не будут.* * *
Они проснулись под утро — помятые и, кажется, еще более уставшие, чем были до этого. Ньют сразу же улетел в душ, а Томас сел за компьютер, страдая от головной боли. Через мозг словно посылали электрические импульсы, но он знал, что это всего лишь мигрень, какая всегда случается, когда он спит больше десяти часов за раз. В восемь утра они покинули номер в мотеле. Безразлично наблюдая за мелькающими за окном машины белыми домиками, Томас размышлял о том, как им найти Бааван Ши. Днем эти твари прятались в темных местах, но таких в этом городе и его окрестностях было завались. — Здесь есть заброшенный завод, — Ньют крутанул рулем, поворачивая налево. — Где-то говорилось, что эти духи обитают среди скал, — Томас потер лоб. Боль все еще не отпустила. — Предлагаешь поискать пещеры в местных лесах? — Нет. Мне кажется, что эта деваха вполне себе цивилизованная и не будет подтирать задницей грязные пещеры. — Тогда сначала наведаемся в дом последней жертвы, — Ньют припарковал машину за углом нужной им улицы. Вламываться в чужой дом посреди бела дня было не особо увлекательным занятием, поэтому Томас остался сидеть в машине — взлом с проникновением был по части Ньюта. Тот вернулся уже через пятнадцать минут, хмурый и взлохмаченный. — Никаких зацепок, — он сел на водительское сиденье и хлопнул дверью. — Я нашел только это, — он протянул Томасу черное птичье перо, — оно валялось прямо в прихожей. Тот повертел в руках блестящее перо и усмехнулся. Уже не оставалось никаких сомнений в том, что они имели дело именно с Бааван Ши. — Наверное, ее птичка обронила. — Знаешь, я считаю, что нам нужно засесть в самом лучшем баре этого города, — вдруг предложил Ньют, заставив Томаса опешить. — Ты с ума сошел? У нас дел по горло, а ты собрался виски глушить? Да еще и с утра пораньше? — Да не в этом дело, — Ньют с раздражением на лице завел машину. — Эта цыпа же окручивает мужиков. Как ты думаешь, где их самое большое скопление? Томас задумался. Наверное, в его предложении был какой-то смысл. — Предлагаешь ловить на живца? — Почему бы и нет? — И кто из нас будет приманкой? — Я, — невозмутимо сказал Ньют, выезжая на дорогу. — Только через мой труп, — отрезал Томас. — Томми, не начинай опять, а. Я уже большой мальчик. Не бойся, я не дам ей затоптать себя копытами. Томас стиснул зубы, вспоминая свой сон и то отчаяние, которое окутало его с ног до головы от мысли, что Ньюта больше нет. Казалось бы, с этим упертым нежеланием идти на риск ему вообще не было места среди охотников. — С нашей работой без риска никак, ты и сам это знаешь, — Ньют будто озвучил его мысли. Томас ответил угрюмым молчанием. Они почти час колесили по городку в поисках подходящего заведения, а после сидели в машине в ожидании вечера. Томас за эти несколько часов извелся настолько, что уже был готов послать по известному направлению и эту ведьму-кровопийцу, и этот город, да и страну в придачу. Может, махнуть в Америку, поступить в Стэнфорд, потом жениться, завести детей? От этих мыслей Томас глупо заулыбался, чувствуя, как в груди предательски ноет. Он понимал, что подобная жизнь не для него. И никогда не будет. Его место здесь, в Англии, рядом с Ньютом. В окружении сверхъестественных гадов, обуреваемых лишь жаждой крови. — У меня уже задница квадратная. Может, пойдем? — нарушил тишину Ньют, вырывая Томаса из объятий дремоты. — Пойдем, — согласился тот, пытаясь потянуться, но сидя в машине это было крайне неудобно. Может, сегодня им не удастся выследить Бааван Ши, и Томас просто пропустит пару стаканов виски? Честно говоря, он даже надеялся на это. Помещение бара встретило их запахом сигарет, громкими голосами, сливающимися в один общий гам, и духотой. Томас сел за небольшой столик у самой стены и с недовольным видом принялся наблюдать за тем, как Ньют припарковывает свою пятую точку на стуле за барной стойкой. Они решили весь вечер держаться раздельно, но в пределах видимости, и Томас с тоской подумал о том, как будет до ночи взглядом сверлить затылок Ньюта, который, к слову, выглядел не менее жизнерадостным, чем его собственное лицо — и как затылок может быть жизнерадостным? Наверное, ему был по душе вечер в компании пары стаканов крепкого алкоголя и вон той барменши, которая уже вовсю его окручивала. Пока Томас топил свои мысли в бутылке пива, которую он пил уже пару часов, время медленно приближалось к ночи. Чем позднее становилось, тем больше народу появлялось в баре, и когда стрелка наручных часов Томаса почти достигла одиннадцати, в помещении не было ни одного свободного места, что было неудивительным для вечера пятницы. За это время он вполне бы мог придумать достойный план устранения Бааван Ши, но вместо этого Томас просто сидел с хмурым видом и таращился на затылок Ньюта. Когда Томас все-таки принялся за вторую бутылку пива, он краем глаза заметил нечто странное — почти все мужчины, находившиеся в баре, смотрели в одну сторону. Проследив за многочисленными взглядами, Томас заметил высокую рыжеволосую девушку в длинном черном платье, что полностью скрывало ее ноги. Выглядел ее наряд довольно странно, особенно в таком месте, как бар, но никто, кажется, совершенно не обращал на это внимания, потому что все взгляды были устремлены вовсе не на юбку девушки, а на вырез ее платья, выставлявший напоказ грудь как минимум третьего размера. Томас свирепым взглядом наблюдал за тем, как незнакомка слегка надменно осматривает помещение бара, изучая каждого из посетителей, и в красках представлял себе, как эта рыжеволосая мадам соблазняет Ньюта и уводит под ручку куда-нибудь в укромное место, дабы высосать из него все соки. В прямом смысле. Томас настолько увлекся страшными картинками обескровленного Ньюта в своей голове, что не сразу сообразил, что смотрит прямо в черные женские глаза. Их обладательница грациозно продефилировала мимо столиков и присела точно напротив Томаса, который растерялся настолько, что даже забыл состроить угрюмое выражение лица. — Почему такой привлекательный молодой человек сидит тут в одиночестве? — сладким голосом спросила девушка. — Привлекательный? Я? — Томас начал заикаться от неожиданности. Это не по плану. Совсем не по плану. Или у них вообще его не было?.. — Да, — незнакомка расплылась в широкой улыбке. — Как тебя зовут? — Томас, — выдохнул он и глянул в сторону Ньюта, у которого волосы в прямом смысле стояли дыбом. — Что ж, Томас… — девушка наклонилась вперед, и он невольно уперся взглядом прямо в ее грудь, — как насчет того, чтобы уйти отсюда вдвоем? Что скажешь? — Я скажу, что это отличная идея, — он взял себя в руки и поднял на девушку насмешливый взгляд. — И часто ты предлагаешь такое незнакомым мужчинам? — Сегодня впервые, — услышал Томас и фыркнул про себя, прекрасно осознавая, что она лжет. — Сочту это за комплимент, — он поднялся со стула и протянул незнакомке раскрытую ладонь. — Идем? Она сверкнула глазами и лукаво улыбнулась, протягивая руку в ответ. Томас ощущал на себе колючий взгляд Ньюта весь путь до выхода из бара. Наверное, он должен был чувствовать себя беззащитным, потому что при себе у Томаса был лишь револьвер, припрятанный за поясом штанов, но Бааван Ши обычными пулями нельзя было убить. Обсидиановый же клинок — единственное, что могло лишить ее жизни, — покоился сейчас в кармане кожаной куртки Ньюта, ибо изначально они планировали, что именно он будет наживкой. И даже если бы ей не стал ни один из них, они бы вместе отправились за Бааван Ши и соблазненным ею парнем. Но сейчас Томас был один. И без оружия. Вот только страха он совсем не ощущал — лишь торжествующее злорадство, ибо не Ньюту выпала роль пушечного мяса, а ему. Не Ньюта сейчас уводила из бара баба с огромными сиськами, а его. Не Ньют был один на один с духом-кровопийцей, а он, Томас. Подобный расклад ему нравился куда больше. — Ты не против, если мы пройдем через парк? Мой дом как раз за ним, — девушка оглянулась на Томаса и кокетливо улыбнулась. — Почему бы и нет, — он скользнул взглядом по ее фигуре, останавливаясь на подоле платья. Она проследила за его взглядом и, тихо рассмеявшись, положила руку на свою юбку и слегка ее приподняла, оголяя одну ногу. Томас опешил, увидев самую обыкновенную женскую ногу в черной лакированной туфельке. — Тебе так интересно? Потерпи, — она отпустила подол платья. Он окончательно растерялся. Так где же обещанные копыта? Эта женщина что, не Бааван Ши? Так что же это получается… Его просто пытаются развести на секс? От подобной мысли Томас удивился больше, чем мог бы удивиться от вида копыт вместо ног. Пока они шли по парку, Томас с совершенно стукнутым видом оборачивался каждую минуту, пытаясь понять, следует ли Ньют за ними или нет. А еще — что ему делать, если эта девушка окажется обычной горожанкой. Деревьев становилось все больше, и Томасу начало казаться, что они вовсе не идут к выходу из парка. Девушка шла чуть впереди него, уверенно и целеустремленно, и она не обернулась ни разу. Томас хотел было раскрыть рот, чтобы наконец спросить ее имя (а вдруг она не Бааван Ши? выйдет неловко, если он даже не узнает ее имени), но незнакомка неожиданно остановилась и развернулась к нему лицом. Он только и успел, что резко втянуть носом прохладный воздух, прежде чем его мощным толчком пригвоздили к ближайшему дереву. — Ты знаешь, я подумала и решила, что до моего дома слишком долго идти, — прошептала девушка. Через мгновение она впилась в его губы поцелуем, а на Томаса накатила внезапная волна отвращения. Когда незнакомка отстранилась, его глаза расширились от ужаса — длинные рыжие волосы девушки приобрели красный оттенок, такой же, как и ее глаза, некогда бывшие черными. Томас мысленно похлопал себе — они все-таки нашли Бааван Ши. Вот только… Его парализовало. Томас не мог пошевелить даже рукой, чтобы скользнуть ей за пояс штанов и достать оттуда револьвер. Конечно, он бы ему не помог, но эффект неожиданности вполне мог сыграть ему на руку. Все лучше, чем ничего. Женщина оскалилась и рассмеялась громким противным смехом, наблюдая за его беспомощностью. Томаса сильнее вжало в дерево невидимой силой, и у него перехватило дыхание. Грудь сдавило. — Вы, мужчины, глупые создания, — Бааван Ши оборвала свой смех и прищурилась. Томасу хотелось ответить что-нибудь едкое, но язык онемел. Вместо этого он обжег женщину ненавидящим взглядом. Она шагнула к нему, и Томас увидел, как из ее пальцев вырастают длинные острые когти. Бааван Ши вцепилась одной рукой в его левое плечо, и из горла Томаса вырвался сдавленный вопль — когти глубоко вонзились в его кожу, и он чувствовал, как горячая кровь сбегает вниз по его руке, капая на траву. Томас закрыл глаза, зачем-то вспоминая о своем последнем сне, в котором Ньют сгорел заживо прямо перед ним. Наверное, ему стоит радоваться, что сейчас именно он стоит тут пригвожденный к дереву и готовится отдать всю свою кровь до последней капли кровожадному духу, а не Ньют. Только не Ньют. Поток его хаотичных мыслей прервал яростный вопль — Томас распахнул глаза, и в следующую секунду его тело вновь обрело способность двигаться. Ноги подогнулись, и он рухнул на землю, хватаясь за раненое плечо. — Вставай, — кто-то опустился на землю перед ним. Томас поднял голову и уставился на Ньюта, который в одной руке зажимал нож с черным лезвием. — Что-то ты долго, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. — Где эта стерва? — Сбежала, — Ньют вытер лезвие ножа о штаны и засунул его в карман. — Так чего ты тут стоишь? Беги за ней, мы уже не сможем ее опять выследить! Ньют грозно нахмурился и шагнул к нему, осматривая его плечо. Томас пошевелил пальцами, с которых на землю капала кровь, и поморщился. — Ты теряешь сноровку, — прошипел он. — Так сложно было прикончить ее с одного удара? Она же к тебе спиной стояла. — Кто бы говорил, а. Позволил дамочке завести себя в чащу леса и засунуть язык в свой рот, — зашипел Ньют в ответ. — Не начинай опять, — устало попросил Томас. — Идем, — он обхватил его одной рукой и потащил вперед. — Я и сам могу идти, — буркнул Томас, но Ньют его слова полностью проигнорировал, продолжая волочь дальше по тропинке. Весь путь до их машины Томас занимался самоедством. Ньют был прав — с каких пор он теряет бдительность настолько, что позволяет сверхъестественным тварям вертеть собой, как вздумается? Пожалуй, он не создан для охоты больше, чем Тереза, которая становилась хладнокровной, когда охотилась на нечисть. И пусть у нее были свои прибабахи, но Тереза бы точно не потеряла бдительность в самый ответственный момент, как сделал он несколькими минутами ранее. Ньют затолкал его в машину, а сам сел на водительское сиденье. — Куда мы? — Томас встрепенулся. — Обратно в мотель, — бросили ему. — А как же… — Завтра, — отрезал Ньют. — Завтра Бааван Ши уже не будет в городе, ты и сам это понимаешь. — Плевать, — Ньют выехал на дорогу, крепко сжимая руль. — У нее не было копыт, — вспомнил Томас. — Значит, наши источники соврали. Нельзя всегда ориентироваться на прочитанное. За остаток пути никто из них не произнес ни слова. Когда они переступили порог номера, первое, что сделал Ньют — усадил Томаса на кровать, а сам принялся копаться в аптечке, которую ранее прихватил из багажника. Заставив его раздеться до пояса, он принялся обрабатывать его рану. Томас коротко вскрикнул, когда Ньют резким движением вытащил что-то из его плеча. — Ты глянь-ка, — он поднес к своим глазами что-то длинное и черное, — ты ей ноготок обломал. — Мне стоит гордиться собой? — Томас сдавленно зашипел, когда рану обожгло новой волной боли — Ньют чуть не с ног до головы облил его спиртом. — Твою же мать. — Потерпи, не маленький. Томас привстал над кроватью и протянул руку к тумбочке, на которой стояла бутылка виски. Схватив ее, он зажал ее между коленей и открыл свободной рукой. Кинув крышку куда-то в угол, Томас поднес бутылку к губам и сделал несколько больших глотков. Ньют тем временем достал из аптечки шприц и, сняв с иглы колпачок, вогнал ее в предплечье брюнета. — Обезболивающее, — озвучил он, но Томасу уже было как-то похер, что там ему вкалывают. Он снова отхлебнул из бутылки и перевел взгляд на лицо Ньюта, который со сосредоточенным видом обвязывал его плечо бинтом. — У тебя такое лицо, словно кто-то умер, — ляпнул Томас, не подумав. Или подумав. Головой, в которую ударил виски. Ньют демонстративно громко захлопнул аптечку и швырнул ее на соседнюю кровать. — А если бы ты правда сегодня умер? — со злостью процедил он. — Господи, да у нас на каждой охоте что-то случается. Чем этот-то раз отличается? — Томас закатил глаза и опять отпил из бутылки. Боль в плече утихала. — Каждый раз, когда с тобой что-то случается, мне хочется на стену залезть. Неужели нельзя быть более осторожным? — Ньют присел перед ним на колени. — Сказал мне ты, который вечно лезет на рожон, — с лица Томаса сползла усмешка. — Мы стоим друг друга, — Ньют забрал из его рук бутылку. — Вот что я буду делать, если тебя не станет? — добавил он чуть тише. — Я никуда не денусь, — сердце Томаса предательски сжалось. — Зачем ты вообще пошел за этой телкой? — Так мы же решили, что… — Нет, мы решили, что окручивать ее буду я! — выкрикнул Ньют. — То есть тебе можно, а мне нельзя? Опять ты за старое? — разозлился Томас. — Ты мог бы отказать ей. И тогда она бы переключилась на кого-то другого. И мы бы вместе проследили за этой парочкой. Но ты… — Все, прекрати, ты мне надоел, — оборвал он его. Ньют сверкнул темными глазами и отвернулся. Он поднялся на ноги и сделал несколько глотков из бутылки, после ставя ее на тумбочку. Томас исподлобья наблюдал за ним, борясь внутри себя со злостью и желанием треснуть Ньюту бутылкой по голове. Да, Томас поступил неправильно, последовав за Бааван Ши, не имея при себе оружия, которым он мог бы защититься, но Ньюту стоит перестать постоянно брать всю ответственность на себя. Герой нашелся. — Мне иногда кажется, что я тебе вовсе не нужен, — Томас опустил голову. — О чем ты? — Об охоте. Ты и сам отлично справляешься. Вечно бегаешь со своей пушкой и стреляешь во всех вперед меня, — пробурчал Томас. — Томми, дело не в том, — Ньют опять присел перед ним, заглядывая ему в глаза, — просто… — он запнулся. — Просто что? — Просто я хочу убивать каждую тварь до того, как она доберется до тебя. — То есть ты хочешь сказать, что таким образом защищаешь меня? Ньют, я же не ребенок. — Это сложно объяснить, — тот опустил взгляд. — У меня никого нет, кроме тебя. Логично, что я всячески пытаюсь защитить тебя. Ты для меня как… — Брат? — закончил за него Томас. Ньют усмехнулся, поднимая глаза, а у него в груди заклокотало какое-то странное обжигающее чувство. Ньют приподнялся над полом и наклонился вперед, опираясь руками о кровать по бокам от Томаса и заставляя того отстраниться назад. Он почти целую минуту немигающим взглядом смотрел в его лицо, а Томас так не вовремя начал нервничать, чувствуя на своих губах чужое дыхание. И когда у него в груди будто взорвалась водородная бомба от скопившегося напряжения, Ньют наклонился вперед еще больше и поцеловал Томаса. Сначала он едва ощущал этот поцелуй — робкий и неуверенный, — но, когда Ньют понял, что Томас никак не высказывает своего недовольства по поводу происходящего, он жадно впился в его губы, собственнически и почти со злостью. Сам Томас опешил настолько, что позволил повалить себя на кровать и вцепиться в свои волосы, заставляя сильнее запрокинуть голову. Плечо прострелило болью, и он сдавленно замычал. — Прости, — Ньют отстранился. — Ничего, — Томас моргнул, облизывая губы. — Как думаешь, если бы ты для меня был как брат, стал бы я это делать? — чужие глаза прищурились. — Нет, — только и сказал Томас. — Вот и я так думаю. Его снова поцеловали, и этот поцелуй был почти мучительным, невыносимо медленным, сладко-тягучим. Томас чувствовал привкус виски, и его горечь оседала точно под сердцем, грея и обжигая одновременно. Он отнял одну руку от кровати и положил ладонь на затылок Ньюта, сильнее притягивая к себе. Тот придавил Томаса к постели всем своим весом, и в этот самый момент у него из легких выбило остатки воздуха. — Что, тебя больше не раздражают мои гейские намеки? — криво усмехнулся Ньют. — Заткнись и снимай штаны, — выдохнул Томас. Было в происходящем нечто неправильное: в том, как Ньют покрывал поцелуями его шею, цепляя зубами кожу, в том, как его руки скользили по телу Томаса, то едва ощутимо, то оставляя ногтями красные следы, в том, какими губы Ньюта были на вкус — горько-сладкими. Но все-таки больше горькими. Как виски. Томас терялся, растворялся в этой неправильности, пропуская ее через себя, и послушно отзывался на каждое касание, на каждый поцелуй, каждый взгляд. Глаза Ньюта больше не были темно-карими — они стали черными, как обсидиан, клинок из которого так и остался лежать в кармане куртки Ньюта, что валялась где-то у кровати. И Томасу нравился взгляд этих обсидиановых глаз, в которых плескалось болезненное желание обладать. Может, все это и неправильно, но мысли об этом разбились вдребезги так же, как наполовину пустая бутылка виски, соскользнувшая с тумбочки, которую кто-то из них задел ногой. Ньют был в отчаянии. Будто он думал, что этот раз — первый и последний, что больше ему не позволят обладать, что Томас никогда не станет его даже в следующей жизни. Что все это — иллюзия, поработившая их сознание. Одно общее на двоих. От каждого движения было горько и сладко одновременно, и Томасу невыносимо сильно хотелось плакать — внутри полыхал огонь, и он поглотил абсолютно все, опалив своим жаром его душу. Томас знал, что сгорел в огне уже очень давно — еще тогда, в детстве. Или тогда, когда встретил Ньюта? Или, может, в тот момент, когда погиб его приемный отец, а сердце Ньюта обратилось в сталь? Он сгорал в огне. Но в этот раз Томас не хотел, чтобы его спасли.* * *
Он проснулся от странного звука со стороны окна. Томас резко сел на кровати и разодрал глаза. На карнизе снаружи сидел большой ворон и смотрел на него одним глазом — казалось, птица наблюдала за ним. — Эй, Ньют, проснись, — он толкнул лежащего рядом Ньюта. — Ну что такое? — тот поднял голову с подушки. — Там ворон за окном, — тихо сказал Томас. Ньют проследил за его взглядом и сдавленно зевнул. — Он что, наблюдает за нами? — Как думаешь, это фамильяр той Бааван Ши? — Возможно. — А ну одевайся, — Томас скинул одеяло и поднял с пола штаны, одна штанина которых была слегка влажной и сильно пахла виски. — Отлично, у меня все штаны в алкоголе, — раздраженно бросил он. — Не зуди с утра пораньше, — Ньют надел футболку. Томас снова посмотрел в сторону окна — ворон все еще сидел на карнизе. Через две минуты, когда они открыли дверь и вышли на улицу, птица громко гаркнула и взлетела, начав наворачивать круги над их головами. — Быстрее, — Томас рванул в сторону их машины. Под недовольный взгляд Ньюта он уселся на водительское сиденье и вставил ключ в замок зажигания. Когда блондин хлопнул дверью, заняв место пассажира сбоку, мотор взревел, и Томас крутанул рулем, выезжая на дорогу. — Где эта чертова птица? — он наклонился вперед, смотря на небо. — Кажется, она пытается от нас слинять, — Ньют указал пальцем куда-то вперед. Томас вдавил педаль газа до упора. Ворон летел далеко впереди, постепенно превращаясь в маленькую черную точку, и исчез вовсе, когда их машина покинула город и въехала в местный лес. Томас затормозил машину и ударил обеими руками по рулю. — Тихо, не психуй так, — Ньют провел рукой по его плечу. — Мы же упустили его. Как ты теперь прикажешь… — Вылезай, — он кивнул в сторону двери. В лесу было прохладнее, чем в городе, и Томас поежился, кутаясь в свою легкую куртку. Ньют встал рядом с ним и достал из кармана обсидиановый нож, крепко зажимая его в руке. — Я думаю, что эта дамочка прячется где-то здесь. Наверное, она прознала, что мы охотники, и послала своего фамильяра проследить за нами, — он шагнул вперед. — Идем. Чем больше они углублялись в лес, тем меньше он нравился Томасу. Кроны деревьев над их головами сгущались, и солнечные лучи почти не достигали земли. Томас глубоко вздохнул, наблюдая за покидающим его рот паром. — Смотри, — Ньют подошел к одному дереву и указал на сморщенную кору. Томас подошел ближе и увидел на стволе дерева глубокие следы когтей, явно оставленные совсем недавно. Кора была испачкана кровью. — Кажется, твоя подружка нашла тебе замену вчера, — хмыкнул Ньют. Едва он это сказал, как где-то в кустах гаркнул ворон, заставляя обоих вздрогнуть. Спустя мгновение прямо на них полетел ворон, и Томас едва успел увернуться от клюва, что метил ему точно в левый глаз. — Чертова птица! — заорал Ньют ворону, кружащему над ними. Откуда-то справа послышался низкий утробный рык, и Томас с холодеющим сердцем обернулся. Из темноты на него смотрели два налитых кровью глаза. — А вот и наш клиент, — Ньют шагнул вперед и перехватил рукоятку ножа поудобнее. — Ну, давай, красавица. Иди сюда. Смотри, какие мы вкусные тут стоим. Бааван Ши пронзительно закричала и кинулась вперед, выставив вперед длинные черные когти. Ньют оттолкнул Томаса в сторону, и тот повалился на землю. Кровопийца бросилась к Ньюту — в темноте леса блеснули ее острые когти, и его пригвоздило к дереву. Он схватился одной рукой за расцарапанную грудь, роняя нож на землю. Бааван Ши подступила к нему вплотную и сжала когти на его шее, плотоядно скалясь. Томас, матерясь последними словами себе под нос, пополз вперед на четвереньках в сторону валяющегося в пожухлой траве клинка. — Ненавижу вас, охотников, — скрипучим голосом сказала женщина, сильнее сжимая пальцы на горле Ньюта. — У нас это обоюдно, — прохрипел тот. Томас сделал последний рывок в сторону ножа, и когда рукоятка легла в его руку, он поднялся на ноги и подскочил к Бааван Ши, с размаху засаживая обсидиановый клинок промеж ее лопаток. Та коротко взвизгнула, разжав пальцы, и Ньют повалился на землю. Томас вытащил нож и ударил им еще раз — чуть ниже, туда, где было сердце. Женщина захрипела и обмякла в его руках. Томас с отвращением отшвырнул от себя мертвое тело и вытер лезвие клинка о край куртки. — Ты как? — спросил он у Ньюта. Тот, держась одной рукой за горло, поднялся на ноги. — Жить буду, — просипел он. — Опять полез на рожон, да? — укоризненно сказал Томас, хмуро глядя на Ньюта. — Прости. Это рефлекс. Он шагнул к нему и взял за запястье, отстраняя его ладонь от шеи. На бледной коже ярко-красным горело несколько неглубоких царапин. Томас неровно вздохнул и поднял взгляд. Глаза Ньюта снова были обсидиановыми — но, быть может, в том была виновата темнота леса. — Пообещай мне. — Что? — Ньют внимательно смотрел на него. — Что будешь больше беречь себя. — Только если ты пообещаешь мне то же самое. — Хорошо, — согласился Томас. Когда они дошли до машины, он первым делом залез в багажник за аптечкой, а после долго возился, обвязывая шею Ньюта бинтом. Это было сложно, потому что все это время тот не сводил своих темных глаз с его лица, и, чувствуя на себе чужой взгляд, Томас невольно прокручивал в голове события прошлой ночи. Они так поспешно покинули мотель, погнавшись за вороном, что он даже не успел… А что, собственно, он должен был успеть? Что вообще следовало сказать? Томас знал, что Ньют боялся. И за всем этим сарказмом, ехидством и равнодушием скрывалось не что иное, как страх. Томас знал это. Всегда знал. Ньют боялся потерять его, но и сердце Томаса одолевал страх по той же самой причине. — Я всегда буду с тобой, — вдруг сказал он, сам не понимая, зачем. Ньют улыбнулся, прикрывая глаза. — Мы пройдем этот путь до конца, — Томас провел рукой по его волосам и наклонился вперед, соприкасаясь с ним лбами. — Вместе? — Вместе.
