Правда, что ранит

Маринетт еле разлепила глаза, раз за разом проклиная свои биологические часы, отказывающиеся работать и пробуждать организм в темное время суток. Но время все еще безукоризненно показывало семь утра, за окном было серое, почти черное месиво, а юная Дюпен-Чен должна была смириться с ежедневной перспективой похода в школу, пусть и в одну из лучших. Уже которую зимнюю неделю погода в Париже оставляла желать лучшего, и хранительнице камня чудес казалось, что Сторми снова вырвалась на свободу, только теперь стала невидимой, и победить ее было невозможно даже силами Ледибаг. И такое наблюдалось каждый год: зима - самое нелюбимое время года Маринетт, которая в пору зимних холодов и долгого отсутствия солнца, дарившего ей живительный свет, становилась похожа на недовольное привидение. Девушка еще раз зевнула, потянулась, преодолевая давящую на веки зимнюю гравитацию, и посмотрела на экран неугомонного мобильника... Который показывал 7:50. - А-а-а-а-а-а! Что?! - Дюпен-Чен с воплем, поднявшим пол-Парижа, выпрыгнула из кровати, судорожно глядя на светящийся прямоугольник. - Не~е~ет.... Дурацкая железка, кажется, тоже не горела желанием просыпаться в такую рань, поэтому решила прозвонить всего разок и на 50 минут позже, чем было нужно. - Маринетт, ты готова? - мама заглянула в комнату и удивленно уставилась на дочь, стоявшую в темноте, в пижаме, и совершенно не готовую к выходу. - Мам, будильник не прозвонил, - взвыла от негодования девушка, перебарывая желание метнуть телефон в стену. - Ох, тогда поторопись, успеешь? - взволнованно спросила миссис Чен. - Да, мам, - голова матери почти сразу исчезла за дверью после посланной уставшей улыбки. Да... Сегодня день явно начался не самым удачным образом. В это время она уже должна была выходить из дома, чтобы успеть дойти до школы, а заодно проснуться, но сегодня, видимо, ее ждал марафон "успеть за 10 минут". Девушка вихрем носилась по комнате, спешно одеваясь и приводя себя в порядок, заодно завязывая неизменные два низких хвостика, и уже через пятнадцать минут она была готова к вылету. Эх, жаль, что нельзя было воспользоваться силами Ледибаг, ведь Тикки еще спала, а будить ее в такую рань было бы жестоко: должен же был хоть кто-нибудь в этом мире спать вволю... Ни о каком завтраке не могло быть и речи, поэтому Маринетт выпорхнула из дома, мимолетом попрощавшись с родителями. Можно было даже похвалить саму себя, ведь она опоздала всего на несколько минут, а первым уроком была алгебра, не самый ее любимый, но не менее интересный предмет, который уж точно заставлял проснуться, особенно под предводительством их учительницы математики - Мисс Люпин. Преподавательница не была злыдней и тираншей, но тем не менее была строгой, одновременно умея заинтересовать своим предметом. А вот незнакомая учительница, выросшая непреодолимым Эверестом на пути Маринетт, которая, пискнув "извинитезаопозданиеможновойтиспасибо", попыталась незаметно пробраться на свое место, с первого взгляда производила впечатление именно тиранши, терминаторши, мегеры и смеси всех других небезызвестных прозвищ, данных нелюбимым учителям по вполне понятным причинам. Преподавательница перед Маринетт представляла собой грузную фигуру, которая сохранила от себя только название, потому что окончательно и бесповоротно к семидесяти годам (а мадам было уже точно не меньше) заплыла жиром, и фигура эта была увенчана приплюснутой головой с светло-рыжими коротко стриженными волосами, узкими глазками за линзами изящных очков, никак не гармонирующих с общим видом обладательницы, и перекосившейся странной рваной чертой усмешкой, больше похожей на презрительный оскал. - Маринетт Дюпен-Чен, я полагаю? - раздался первый раскат грома над головой девушки. На заднем фоне Хлоя состроила довольную мордашку, явно готовясь наслаждаться публичными унижениями Маринетт. - Да, - тихонечко ответила синеглазая, как-то даже скукожившись под пристальным взглядом глазок в обрамлении тонкой оправы очков. - Первый урок, а уже опоздание, марш на свое место! - с треском раздалось сверху, так что Дюпен-Чен мгновенно подскочила и за пять секунд оказалась за партой с Алей, причем уже с учебником, тетрадкой и пеналом. - И как так только можно? Совсем распустили класс! Ну ничего, если думаете, что учитесь в хорошей школе, то можно вести себя, словно вам кто-то что-то должен, то в моем классе я буду доказывать вам обратное каждый урок, пытаясь пробудить в вас совесть, которая где-то глубоко, но должна в вас иметься! Она, совесть, у вас есть, но вы ей явно не привыкли пользоваться. Что ж, для новоприбывших, - маленькие глазки метнули в сторону Маринетт взгляд, подобный молнии Зевса, - представлюсь: я - мадам Ораж, с этого момента и до выздоровления Мисс Люпин, ваша новая учительница математики! И с этого момента начался личный ад Маринетт. *** Так как во время урока разговоры были строго пресечены громкими нотациями Мадам Ораж (как в принципе и все остальные нарушения дисциплины), выяснить все подробности замены Маринетт удалось только на перемене. Класс вывалил из кабинета взмокший от ужаса и приложенных усилий толпой, и Маринетт после этой моральной пытки даже не смущало нахождение Адриана в компании ее, Али и Нино. По рассказам последнего, Мисс Люпин из-за своего пренебрежительного отношения к холодной погоде и полной уверенности в своей закалке заработала себе ни много ни мало воспаление лёгких, так что учительницу предполагалось увидеть уже только в апреле, всего через каких-то четыре месяца, во время которых они будут ежедневно подвергаться тому, что пришлось им пережить сегодня в первый раз. Мадам Ораж, уверившись в их полной несерьезности и расхлябанности, решила проверить уровень их знаний внеплановым тестом, который охватывал большую часть программы за два прошедших класса и прошлое полугодие (конечно количество заданий было соответсвующим, так что "переменой" приходилось назвать то время, пока четверка перебегала из кабинета математики в химию). Удостоверившись, что несмотря на то, что от программы они не отстают, но все до единого имеют "крайне низкий уровень знаний, который просто не допустим..." и далее по тексту, Мадам Ораж задала сделать все оставшиеся три варианта теста, которые она раздавала, на послезавтра, - и не важно, что копий не хватало на всех, а так же проштудировать все по геометрии, ведь завтра их ждал теоретический диктант, который будет проведен с той же целью, что и сегодняшний тест, оценку за который, естественно, поставят в журнал. Мало того, весь урок назло, как показалось ученикам, учительница бурно и развернуто комментировала каждый проступок ребят, который они на свою беду успели совершить на первом уроке. Далее всеобщему обсуждению в одном лице подвергся внешний вид некоторых особ, что было еще более унизительно. Громкий голос Мадам Ораж, больше подходивший большой университетской аудитории, раскатисто описывал все недостатки девятого класса на всю школу, что никак не улучшало настроения учеников. Поэтому, морально раздавленные и униженные, все уже видели себя сидящими сегодня в школьной библиотеке за книгами геометрия 7-9 класс. И может быть все было бы не так плачевно, если бы особенно провинившихся, а в том числе и Маринетт, не оставили после уроков, так как "их поведение требовало особенного внимания и корректировки". К концу дня весь класс уже оправился от незабываемого впечатления, произведенного новой математичкой, и уже собирался писать общую жалобу ,потому что от оценок этого года зависит в какой университет они смогут поступить, как неожиданно нашлись и те, например, Хлоя, кто поддержал Мадам Ораж (кажется просто из вредности), считая, что строгая учительница пойдет им на пользу. К тому же выяснилось еще и то, что учителя им всё равно не заменят, так как Мадам стала настоящей находкой для школы, ибо являлась кандидатом наук и заслуженным учителем уже на протяжении сорока лет, и такой кладезь знаний руководство ни в коем случае не могло упустить. После полутора часов дополнительных занятий с Мадам Ораж, которая не упускала случая "тонко" упрекнуть ее и еще нескольких несчастных в их непроходимой тупости, Маринетт, словно выжатый лимон, отправилась домой, лишь на полпути вспомнив об обещании позаниматься в библиотеке с Алей. Проклиная все на свете, пришлось возвращаться. В результате занятия и конспектирование затянулись до вечера, в который одновременно выяснилось, что Маринетт еще надо сделать остальные уроки на завтра и что в городе появился очередной злодей, угрожающий мирной жизни парижан. Оставив все дела на потом, Ледибаг бросилась на спасение своего города, что стало для Маринетт чуть ли не фатальной ошибкой. *** Дни тянулись за днями, и вечно хорошее настроение Маринетт растягивалось, словно бесконечная жевательная резинка, так что на каждый день его приходилось все меньше и меньше. Математика - предмет непростой и заставляющий задуматься, причём независимо от того, хорошо ты в ней разбираешься или нет. Различаются только содержания этих размышлений: то ли стать тебе великим математиком и удариться в точные науки, то ли, при менее радужном раскладе, задуматься о том, как же перестать выглядеть даже на общем фоне полным идиотом. Особенно тогда, когда этот общий фон активно поддерживается твоей учительницей. Маринетт Дюпен-Чен с самого начала по несправедливой случайности стала козлом отпущения Мадам Ораж. Не одна она, конечно, но тем не менее. Как ни старалась Маринетт запомнить все и сразу, политика эта оказалась провальной, а знать все надо было. И, хотя Мадам Ораж объясняла хорошо, толку было мало: объяснить десятую часть того, что надо знать - не объяснять. Медленно осознавая, что алгебра не для гуманитариев, Маринетт из упрямства жертвовала всем, кроме бытия героиней, ради того, чтобы победить этот злосчастный предмет, однако в конечном счете даже на Ледибаг Мадам Ораж смогла подействовать сильнее, чем Хищная моль за все его попытки вместе взятые. Через месяц расписание "подъем-уроки+математика+математика+математика+математика-спасение города-недолгий сон часа 4-5" явно давало о себе знать. Маринетт от постоянного недосыпа стала похожа уже не на просто привидение, а на приведение панды, чья призрачная голова была забита исключительно алгеброй. Ее оценки по другим предметам стали на один-два порядка ниже, а по проклятой науке о числах так и не улучшались. Бытие Ледибаг тоже не помогало процессу, ведь с каждым разом Моль насылал все более опасных противников, после битвы с которым Леди и ее верный спутник Кот уже начали получать ранения. Эх, Нуар, он, казалось, совсем не изменился, и всё так же выглядел веселым, полным сил и влечения к Ледибаг... Она уже начинала ему завидовать. Леди так устала. - Осторожнее! - вскрикнул Кот, отбивая рукой два из шести летевших в них клыка . Он попытался отбить еще, но чуть не ударил жезлом Ледибаг, которая успела увернуться от Нуара, но не от клыков. Царица-Амазонка, чьи права, по ее мнению, жестоко ущемляли, победоносно рассмеялась, когда один из ее "клинков" вонзился в предплечье Леди. - О, нет, Ледибаг, прости, это моя вина! - вскрикнул Кот, виновато взглянув на героиню, которая, подавляя раздражение, всё-таки показала большой палец. Нуар с большей яростью накинулся на противницу за то, что та посмела ранить его Леди. В этот раз хоть Кот и стал причиной ее раны, но он их и спас. Мадам Ораж очень раздражала, но ничего с этим поделать было нельзя. Невозможно. Маринетт не хватало двадцати четырех часов, чтобы успеть все. Упрямство делало выбор между школьной и ночной жизнью все сложнее. Почти каждый день Тикки, которая, увы, никак не могла ничем помочь своей хозяйке, чувствовала новую Акуму, с которой предстояло сразиться. Вместо зависти, жизнерадостность Кота Нуара теперь стала вызывать раздражение. - Привет, Ледибаг, что-то ты сегодня бегаешь медленнее, устала что ли? В этот раз могу и я вести нас в бой, дорогая. - весело промурлыкал кот в процессе активного паркура по крышам Парижа в целях поимки очередной бабочки-Акумы. Ледибаг только фыркнула, сдерживая порыв нагрубить Коту, и молча продолжила бежать. - Хе~е~ей, ну что с тобой, ты сегодня и правда неважно выглядишь... - уже более серьезно спросил Кот, пытаясь проявить сочувствие, чем только больше действовал на нервы девушке, которая просто отмахнулась. - Ни в чем, Нуар, просто у некоторых бывают проблемы в жизни... - нехотя ответила она партнеру. - Даже у Ледибаг? - снова игривым неверящим тоном спросил Кот, развеивая всю атмосферу, в которой Леди бы и рассказала ему о своих делах. - Да, Кот, в отличие от тебя... - перед ними внезапно вылетел молодой парень, словно вышедший из компьютерной игры. - А вот и Акума! Еще полмесяца назад, через неделю или две после прихода Мисс Ораж и начала армейской подготовки класса Маринетт по алгебре и геометрии, от ощущения собственной никчемности и критической нехватки времени и сна сознание Дюпен-Чен начинало иногда выпадать из реальности: поглощенная мыслями о том, что "она ничего не может и у нее ни на что не хватает времени, так что зачем вообще и пытаться", девушка по сорок минут, а иногда и по часу залипала на одном месте. Девушка уже уловила эту ужасную тенденцию и даже не могла понять, то ли она ждет этого состояния, чтобы в который раз убедиться, до чего может довести школа, то ли боится его и не хочет снова почувствовать себя никчемной.... Так было недалеко и пасть жертвой Моли, что было бы катастрофой, ведь Нуар не смог бы излечить ее от демона... В тот раз им удалось отделаться от пиксельного парня лишь ушибами и испугом, и никто даже не поранился. Ледибаг начало казаться, что Хищная Моль становится все более и более жестоким, что он чувствовал слабость Маринетт и старался сделать дела только хуже. На теле Леди к концу битв не оставалось и места без синяка, и ей не до конца помогали даже чары удачи, в отличие от Кота, на котором все заживало, как на... как на Коте. Очередной поток веселых реплик неуклюжего флирта Кота Нуара уже не смог оставить Леди равнодушной. Он раздражал. Раздражал своей жизнерадостностью, нежеланием попытаться понять положение Ледибаг, поставить себя на ее место. - Кот, пожалуйста не говори мне ничего, голова болит. - угрожающе почти зарычала девушка, а Кот только вскинул руки, прячась за кривой улыбочкой. - Ой-ой, да ладно тебе, я же просто хочу поднять тебе настроение, ты хмурая, как туча! - Не нуждаюсь! - рявкнула Ледибаг и в ярости спрыгнула с крыши, оставляя ответ ошарашенного Кота неуслышанным. Она была слишком зла на него, чтобы нормально сражаться, так что движущей силой надолго стал Кот, который безропотно слушался девушку, словно хозяйку. Леди оставалось лишь призывать Чары Удачи, чтобы нанести последний удар врагу, и ловить Акуму, ведь на большее сил, как и времени, у нее почти не оставалось... Оценки и не думали улучшаться даже через полтора месяца, ибо Мадам Ораж за любую ошибку или оговорку могла легко скостить три балла. Маринетт бесило, что, даже если она может сказать правильный ответ, ее всё равно воспринимают, как глупую девчонку, которая только и может, что списывать или подглядывать ответы в интернете. А ведь она все знает (ну или почти все) и даже может гордиться собственными знаниями, которых она набралась за полтора месяца больше, чем, наверное, за все школьные годы! Но Мадам продолжает утверждать, что она мошенница! Это было так несправедливо! А однажды Дюпен-Чен услышала разговор родителей у кассы в конце рабочего дня, и то, что она услышала заставило ее вообще усомниться в присутствии справедливости в этом мире: - Думаю, Маринетт нужно отправиться в другую школу... Уровень этой школы стал явно не для нее... - Ее оценки всё так же не дотягивают до нужного уровня? - Да, дорогая, увы, я вчера разговаривал с директором, и он сказал, что, если Маринетт не сдаст экзамены по математике и английскому, ее переведут в другую группу... - А я так надеялась, что у нее будет шанс поступить в хороший университет... Но, если так пойдет, у нее не останется выбора, ведь в более низкой группе у нее не будет этой возможности... - Ну ничего, у меня один знакомый собирается расширить сеть своих кафе, так что этой весной он переезжает в Лондон. Думаю, Маринетт стоит... На этом терпение Маринетт кончилось. Будь она в более устойчивом моральном состоянии, наверняка бы не стала действовать так опрометчиво, но последние несколько недель играли явно не в ее пользу, и накопленное раздражение должно было находить себе выход. - Папа, прости, что?! Я не хочу ехать ни в какой Лондон! У меня всё так плохо только из-за одного человека, из-за Мадам Ораж! - яростно выпалила Маринетт, влетая в помещение. Изумленные родители смотрели на перекошенное злостью лицо девушки, и выражения их лиц не говорили ни о чём хорошем: ее слова просто не были восприняты серьезно: - Дорогая, ты говоришь, как разбалованный ребенок. Нельзя винить преподавателя в том, что он плохо учит, если не учишься сама... - попыталась образумить девушку мать, но только подлила масла в огонь. - Агрх! Да я только и делаю, что учусь! - воскликнула Маринетт. - Маринетт, не повышай голос на мать! - встрял отец. - Папа, да как ты не понимаешь! - дальше слов не нашлось, так как девушка просто задыхалась от злости и несправедливости, чтобы нормально сформулировать свою мысль. - Маринетт, если так и продолжится, ты поедешь в Англию. И точка. - серьезным и нетерпящим возражений тоном сказал отец, и Маринетт оставалось только взвыть от отчаяния и вихрем умчаться в комнату. А на следующую ночь жезл Кота Нуара столкнулся с йо-йо Ледибаг. - Нуар, я же просила не мешать! - рыкнула на товарища Ледибаг, и Нуар, прижав уши, отступил, давая Леди место для маневра. Раздражал звон. Звон его голоса, его колокольчика. Раздражала Акума. Почему они все ей мешают? Почему, когда у нее начались проблемы в школе, обязательно должны появиться проблемы в семье и еще куча свирепых Акум Моли? Героиня с несвойственной ей яростью быстро и даже жестко расправилась с противником. - Ледибаг, - неуверенно обратился Кот к девушке, когда та отпустила бабочку и спрыгнула на землю. - Не сейчас, Кот, я же говорила, у меня проблемы, не становись для меня еще одной! - не слыша ничего, Ледибаг не оглядываясь удалилась от поникшего напарника. Напарника, в котором медленно зарождалась грусть. А на следующий день появилась новая Акума, но в этот раз ее сила сначала показалась Ледибаг и Коту Нуару не такой уж плохой. Разве плохо говорить всегда только правду? Тикки потянула Маринетт за хвостик, силой вытягивая ее из аморфного состояния жалости к самой себе. Снова, снова это состояние полного нежелания действовать: общий анализ происходящего только усугубил ситуацию, ведь вот, что выходило в итоге: неадекватная учительница, родители, которые решили отправить дочь за границу, чтобы не допустить ее попадание в непрестижный колледж, а также разделить ее с друзьями и Адрианом, подпортившиеся отношения с Котом (и это только с ее стороны последнее выглядело столь незначительно). Решения Маринетт не могла найти, кроме одного: выбрать между жизнью Ледибаг, забыв о жизни и интересах Маринетт ради жителей Парижа, Кота, избавления от Моли, или наоборот. Нужно было сделать невозможный выбор и от этого становилось только хуже. Она не могла бросить Нуара, каким бы идиотом он ни был, ведь он, даже несмотря на свою неудачу, всё равно будет выступать против Моли. И свою обычную жизнь она бросить не могла: родителей, друзей, учебу - то, что должно было быть у нее как у обычной нормальной девушки. Перед глазами девушки шли новости, которые она не замечала уже больше часа. - Маринетт! Маринетт, пожалуйста, очнись! - Тикки врезалась Дюпен-Чен в глаз, и девушка наконец пришла в себя. - Тикки, что ты делаешь, мне же больно! - возмутилась она, на мгновение забыв о мучавшем ее выборе. - Извини, Маринетт, смотри! - квами указала на экран телевизора, на котором какой-то политик рассказывал все свои далеко другие планы с таким видом, что вовсе не это хотел говорить: мужчина пытался зажать себе рот, но ничего не получалось. - Маринетт, это точно Акума! - Откуда ты знаешь? - Посмотри на мальчишку напротив кафедры! - ракурс записи сменился и Маринетт увидела молодого парня, одетого словно в костюм фигуриста: темную свободную рубашку и узкие брюки с блестящим фиолетовым обрамлением: на его лице была темная маска, и смотрел он ровно глаза в глаза несчастному политику, хищно улыбаясь. - Вперед! Казалось, что уже через мгновение появился Нуар. За эти секунды Ледибаг уже успела удивить своим появлением собравшуюся толпу и спугнуть Акуму, Писателя, который обладал Пером Истины, которое заставляло говорить всех только правду. Люди тут же разбежались в стороны, оставляя Ледибаг и Коту Нуару их работу, а почти ударившегося в истерику политика уже успели под ручку увести в машину. - Аккуратно! - вскрикнула Ледибаг, и Кот подпрыгнул и кувырком уклонился от летящего в него серебристого месяца энергии. - Он испепеляет все на своем пути этим пером! - объяснила на ходу Ледибаг, когда они убегали прочь с площади, чтобы какие-нибудь несчастные не стали кучкой пепла на пути сражения героев. - И не смотри ему в глаза, - внезапно добавила Леди. - Иначе он заставит рассказать тебя все твои секреты. Но тут девушка неудачно рассчитала прыжок и слишком рано отпустила ниточку йо-йо, так что, если бы не Кот, она бы благополучно впечаталась в стену. Нуар подхватил Ледибаг, повиснув на карнизе крыши, но долго им так висеть не удалось, ведь Писатель, погнавшийся за камнями чудес, не упустил возможность пустить в парочку с-образный пучок золотистых букв, который пробил стену, заодно выбрасывая в отверстие Леди и Кота. Но последнему повезло меньше, потому что луч коснулся и его. Ледибаг бросилась к товарищу, который смог подняться только со второго раза. Секунды хватило на то, чтобы увидеть Нуара лежащим на полу и не подающим признаков жизни, и этого было достаточно для того, чтобы сердце Маринетт пропустило удар, и она мгновенно простила Нуару все его раздражающие привычки. Через мгновение Кот уже со стоном попытался встать, но рухнул обратно на локти, и только через несколько секунд смог подняться. Правда, в эти секунды Ледибаг раскрученным до малинового блеска йо-йо отбивала атаки Писателя, попутно считая мгновения до восстановления Кота. Но все обошлось. Они оказались в старом здании, видимо, предназначенном под снос: стены здесь представляли из себя голый бетон, они были на последнем этаже, и над головой опасно нависали расползшиеся деревянные балки, которые поддерживали пробитую крышу. Часть пола обвалилась, и теперь за спиной Писателя зияла темная дыра, ведущая глубоко вниз на несколько этажей. Очередной пучок силы прервал движение йо-йо, и Ледибаг отбросило в сторону, но чьи-то руки уберегли ее от смачного знакомства с хрупким полом. Кот Нуар поддержал свою Леди, и теперь они уже вдвоем бросились в атаку: Писатель снова пустил в Кота серебряный месяц, поэтому уже на подходе Коту пришлось увернуться, подпрыгнув и пролетев над головой Акумы, который в это же время отбил Пером Истины, бывшим намного прочнее и острее обычного пера, йо-йо Ледибаг. - Ах! - вскрикнула девушка и потеряла равновесие. Леди откинуло почти к самому краю провала, что тут же взбесило Кота, так что парень с еще большим рвением кинулся на противника, пока Ледибаг приходила в себя. Усталость к концу дня, накопившаяся за такое долгое время, уже давала о себе знать все чаще, и, оказавшись в горизонтальном положении, тело Леди тут же словно потяжелело раза в три. Девушка, словно в замедленной съемке, наблюдала, как Кот каким-то образом смог наконец отбить пущенный в него очередной блестящий снаряд и сбил Писателя с ног, сцепившись с ним. Они покатились по направлению к Ледибаг, но девушка не могла никак разъединить клубок рук и ног, из которого доносились смачные удары и шипение, а иногда вылетали в никуда золотые и серебряные месяца. - Осторожнее, Нуар, не навреди человеку! - в порыве гнева Нуар мог хорошенько избить противника, что было недопустимо, ведь они спасали людей, а не приводили их в чувство путем избиения, за что Нуар часто получал, особенно в последнее время. По поводу и без. Девушка быстро убралась с дороги борящихся парней, поздно понимая, что открыла им путь в бездну, но ей в который раз повезло, что Кот тоже смог остановить вращение на самом краю пропасти. Или не Кот. Леди была совсем рядом. Хотя Нуар сидел сверху, он не мигая смотрел в светло-фиолетовые глаза Писателя, излучавшие силу Хищной Моли. - Кот! - вскрикнула девушка, рванувшись вперед и выбивая Писателя из-под Нуара. - Я же предупреждала не смотреть ему в глаза! - это прозвучало грубее и раздраженнее, чем следовало, так что Нуар даже сжался. Ему каждый раз было обидно, что ЛедиБаг с ним так разговаривает.... - Извини, - тихо, но быстро ответил он, словно ничего не было. В это время Леди метнула йо-йо, цепляясь за руку писателя с Пером Истины и уже собираясь дергать на себя, чтобы вырвать из рук Акумы заветную вещицу, как кусок бетона под парнем, которого откинуло на самый край, обвис, держась на одной арматуре. Писатель, вскрикнув, рухнул вниз, утягивая за собой Леди, которая смогла остановиться, уперевшись рукой в пол рядом с обрывом, но ей всё равно приходилось держать вес целого человека на одной руке. Кот тут же уже в свою очередь бросился к ней, но... - Давай, Ледибаг, скажи, что ты думаешь о нем? Скажи Нуару правду, - раздался голос Писателя с конца йо-йо, зачаровавший героиню. Писатель висел над черным провалом, уходящим вниз на десяток этажей, что не могло закончиться для него удачно, так что он предпринял последнюю попытку к разобщению героев, так удачно попавшую в цель. Она не хотела, чтобы слова слетали с ее губ. Она устала, и ее все раздражало, но, на самом-то деле, она так не думала, только в эти минуты. В такие минуты, как эти, на протяжении последних недель, когда ляпы Кота ей приходилось исправлять даже несмотря на то, что в последнее время Нуар рисковал своей жизнью и спасал их гораздо чаще, чем Ледибаг. Но она всё равно это сказала: - Он бесит меня. Раздражает так, что хочется бросить его, чтобы он сам разбирался с тем, что натворил. Он не понимает, что мешает мне нормально сражаться, делает все только хуже. Он не слышит то, о чем я прошу, говорит, что хочет мне нравиться, но только делает хуже. Сейчас я бы никогда не дала ему шанс... Она видела, как Кот статуей замер в метре с непередаваемым выражаем лица, на котором смешались боль, обида и отчаяние. Они вдвоем отвлеклись на понимание того, что только что сказала Ледибаг. Но, когда Писатель дернул за связующую его и Ледибаг нить, которая соскользнула с пальца девушки, и ей пришлось в последнюю секунду ухватиться за конец, Нуар всё равно кинулся к ней. Он мог оставить ее. После того, что она сказала, но всё же... Он так и не придумал ей оправдания. Рука Кота Нуара сомкнулась на нити йо-йо Ледибаг, которую он тут же намотал на запястье, чтобы не отпустить. С одной стороны ближе к нему на одном конце висела Леди, которая уже просто держалась за нить, а на другом - Писатель. Девушка, несмотря на случившееся, всё равно тут же уловила идею в глазах Нуара. - Не смей, не смей, слышишь, его отпускать, не жертвуй жизнью невинного человека, понял?! - воскликнула она,умоляюще глядя на парня. - Видишь, она даже не жалеет о сказанном, значит сказала правду. Ты сам ей не нужен, ей нужен лишь послушный зверек, правда, Кот Нуар? - голос Писателя заставлял рот открываться и говорить то, что меньше всего хотелось бы. - Нет, Кот, не слушай его! - вторым слоем кричал голос Леди, который стал каким-то неуверенным. - Нет, Моя Леди, он прав... Но даже так... - голос дрогнул, потому что Кот все никак не мог решиться, противиться рвавшейся на свободу правде или нет. - Д-даже если так, я всё равно люблю тебя и пожертвую ради тебя чем угодно! Кот рванул на себя нить, хватая Леди за свободную руку и вытаскивая ее, но одновременно отпуская веревочку, на которой болтался Писатель. Тот беззвучно исчез внизу. - Кот, что ты наделал?! Ты убил его, ты понимаешь?! - изумление и злость на партнера заставили забыть все, что только что между ними произошло. - Ты убил невинного человека, совершившего ошибку! Как ты мог?! Ледибаг вскочила на ноги и гневно посмотрела на сидящего внизу Кота, который виновато смотрел в сторону. Это разозлило ее еще больше. - Говоришь, что любишь меня? Да как ты можешь так говорить, когда не делаешь того, о чем я тебя прошу? Как ты сможешь смотреть в глаза людям после этого? Семье этого человека? Как ты сможешь смотреть в глаза мне?! - в истерике вскрикнула Леди, и Кот наконец поднял на нее свои зеленые глаза. В них стояли слезы. - Прости, моя Леди, - спокойствие его голоса встрепенуло подозрение на задворках сознания Ледибаг, которое постепенно возвращалось, перебарывая красную ярость. - И это все, что ты можешь сказать?! - ... Я убью за тебя столько, сколько понадобится. И причина того, что я стал убийцей... - это только ты. Вокруг глаз черной маски вспыхнул фиолетовый ореол.