Подкидыш

***** Дворец в Манисе. В сердце Айше Султан, наконец, загорелся робкий огонёк надежды на лучшее. Она уже тайком мечтала о возвращении Хюррем во дворец после того, как Ибрагим найдёт её, хотя порой Султаншу и посещала пугающая мысль о том, что Хюррем не захочет вернуться. Хафса подозвала к себе верную служанку и сказала: - Дайе, наконец-то сквозь тучи начинают пробиваться лучи солнца. Ибрагим отплыл сегодня на поиски моей Хюррем. Ин Ша Аллах, он найдёт и привезёт её живой и здоровой. Приведи ко мне Хатидже. Она сама не своя с тех пор, как стало известно о смерти её жениха. Сейчас мне нужно уделить ей больше внимания. - Как прикажете, госпожа, - ответила Дайе и вышла. Служанка долго не возвращалась и Хафса начала беспокоиться. Когда Дайе пришла, Айше уже окончательно потеряла терпение. - Дайе, почему так долго? Где моя дочь? - Госпожа, я… Я везде искала, но Хатидже Султан нигде нет, и её никто не видел, - пролепетала служанка и опустила глаза. – Только вот эта записка была в её комнате, на видном месте, - с этими словами служанка протянула Султанше небольшой клочок бумаги, который та взяла трясущимися руками и уронила несколько мгновений спустя. - «Я вернусь вместе с Хюррем». Что это такое, Дайе?! Что это, я тебя спрашиваю?! - Госпожа, присядьте… Вам нельзя так нервничать… Глухие рыдания были служанке ответом. - Это расплата, Дайе, - бормотала Хафса между всхлипываниями. – За мой грех… Когда-то я забрала две жизни… Теперь жизнь забирает моих дочерей… Дайте знать Сулейману… А меня оставьте одну! ***** Сулейман сидел за рабочим столом и перечитывал письмо Хюррем. Он знал его уже наизусть, но всё равно продолжал водить глазами по бумаге, словно надеясь найти между строк что-то очень важное. «Но где бы я не была, я всегда остаюсь Вашей дочерью и любящей сестрой для моих дорогих Султанш…» Эта строчка особенно резала глаза. И ни слова о нём. Она забыла его? Или хотела забыть? Сулейман отложил письмо и осторожно взял в руки кольцо, работу над которым не так давно закончил. Перстень с каплевидным изумрудом, окружённым бриллиантами, идеальная пара к её кулону, тоже так неожиданно ему возвращённому. И снова она хотела этим что-то сказать. Сможет ли он без неё? Конечно, сможет. Только вот зачем?.. ***** - Как же мне хорошо, Ибрагим! Впервые чувствую себя по-настоящему свободной, просто волшебно… Однако, тревога за матушку не отпускает… Нет, я ничуть не жалею о своём поступке, но всё же… Ибрагим с нежностью посмотрел на любимую, которая говорила всё это, стоя на палубе корабля, уносящего их всё дальше и дальше к чужим землям. Даже сейчас, без украшений и шикарных нарядов, переодетая в старую грубую одежду и похожая на мальчишку-матроса, она была прекрасна и Паргалы не смог сдержать улыбку. - Думай о том дне, когда мы все вместе вернёмся домой, и все печали разом уйдут. Это придаст тебе сил, - ответил он. - Только об этом и мечтаю, - тихо ответила Хатидже и обняла любимого. ***** Рогатин. С самого утра Пантелеевна сновала взад-вперёд по избе, проявляя несвойственную её возрасту прыть, копалась в сундуках, что-то доставала и снова прятала, бегала к кому-то на другой конец деревни и в этой суматохе только отмахивалась Александры и её жадных вопросов о том, что происходит. Лишь вечером, когда вернулся с работы Лука и все трое сели ужинать, Матрёна торжественно объявила: - Завтра едем в город, на ярмарку! С Егорычем я договорилась, место в повозке нам найдётся, но только на двоих! Поэтому мы с Лукой поедем, а ты, Сашенька, за старшую останешься! Негоже дом пустым оставлять! - А что такое ярмарка, бабушка? – с любопытством спросила Александра, отправляя в рот небольшой кусочек хлеба. Пантелеевна усмехнулась и ответила: - Ярмарка – это такой большой базар, где всего два дурака: один продаёт, а другой покупает! Так что если что тебе нужно, заказывай сейчас, постараемся привезти. Может, отрез на платье, или шаль красивую, а может, сладостей хочешь? У нас, правда, денег не так много, но раз себя побаловать можно! - А у меня есть деньги! – радостно воскликнула рыжеволосая, быстро отбежала в свой угол, вернулась и, сияя, бросила на стол мешочек, из которого выпало несколько золотых монет. – Вот, - торжествующе сообщила она. – Тут на всё хватит и вам не придётся тратить на меня! Однако, радости на лице домашних она не заметила. Лука поражённо застыл, а Пантелеевна, трижды перекрестившись и прошептав: «Господи, помилуй!», повернулась к Александре и сказала: - Отродясь у нас такого богатства не было… Золото… Убери его, деточка, нам у нас на эти деньги всё равно ничего не купить. Девушка погрустнела, но мешочек спрятала. ***** - Глафира, а ты что же, на ярмарку не поехала? – прямо с порога начала Аксинья, забежав, как обычно, поутру. - Не до ярмарок мне, достаточно там и батюшки с матушкой! – пробурчала в ответ девушка и отвернулась. – Меня гораздо больше волнует, как этой змее Александре насолить, чтобы неповадно было чужое отбирать! - Так она же сегодня одна, Лука-то с Пантелеевной уехали! - Вот как? Что же, это идеальная возможность, - в глазах Глафиры блеснул недобрый огонёк. – Ты ведь поможешь мне? - Конечно, - неуверенно ответила Аксинья, предчувствуя большую беду. - Ты, кажется, говорила, что у твоего отца где-то был старый факел? Неси! Я навсегда лишу эту нечистую её красоты! ***** Дворец в Манисе. Долгие поиски Хатидже не дали никаких результатов. Сулейман, не желающий больше оставаться во дворце, где в воздухе витало бесконечное горе, расправился со всеми неотложными делами и отбыл на охоту. Айше Султан не могла позволить себе отъезд, поэтому осталась во дворце вместе с Бейхан, Шах и Фатьмой, которых теперь не отпускала от себя ни на шаг, и которые с трудом узнавали свою сильную, находящую выход из любой ситуации мать, в несколько дней превратившуюся в бледную тень. В один из таких безрадостных дней Дайе вошла в покои госпожи и замерла на месте, не решаясь начать разговор. Хафса исподлобья взглянула на неё и бесцветным голосом произнесла: - Дайе, если случилось что-то плохое, лучше молчи… - Я должна, госпожа… Пришла весть от великого визиря Пири Паши… Наш Повелитель, султан Селим, этой ночью в военном лагере вознёсся в Рай великого Аллаха… Айше невидящим взглядом посмотрела на служанку, попыталась встать, но не смогла, лишь закричала истошно и болезненно: - Селим! Мой Селим! Нет!!! Нет!!! Нет!!! ***** Сулейман стоял на террасе султанских покоев дворца Топ Капы и смотрел на салюты, пускаемые в честь его восшествия на престол. Это зрелище не приносило ему никакой радости, ведь большей части тех, кого бы он хотел видеть рядом в день своего триумфа, не было рядом. - Это твоё солнце восходит, мой лев, - произнесла неслышно подошедшая Хафса, прекрасная даже в траурном одеянии. Началась эпоха султана Сулеймана. Слава Аллаху, и этот день мне довелось увидеть! - Моё солнце в русских землях, Валиде, - тут же ответил молодой Султан. – Всё это лишь его тень, не стоящая и одного его луча. Айше не ответила, чтобы не выдать подступивших к горлу слёз. ***** Рогатин. - Александра! Александра! Милая, что с тобой! Встань, встань! – кричала в голос Пантелеевна, увидев лежащую на полу без чувств девушку. Подоспевший Лука помог перевернуть несчастную на спину и оба вскрикнули от ужаса: лицо бедняжки представляло собой один большой ужаснейший ожог. - Господь Всемогущий! – вскричала Пантелеевна. – Как же это? Неужто пыталась сама печь растопить? Не стой, лука, беги за Серафимой, пусть все свои травы да мази несёт, девчушку надо спасать! Лука тут же исчез, а Пантелеевна, не переставая причитать, стала приводить бедняжку в чувство. Всё последующие дни превратились для Александры в один сплошной кошмар. Всё, чем пыталась вылечить несчастную Серафима, причиняло нестерпимую боль, настолько сильную, что рыжеволосая начала думать о смерти. Пантелеевна ни на шаг, постоянно меняла повязки, давала лекарства и утешала, как могла, так же, как и Лука. ***** - Наконец-то мы здесь! Мы добрались, Ибрагим! Столько дней прошло, и вот, мы у цели! Надо немедленно всё разузнать! Я хоть и не так старательно, как Хюррем, учила язык, но кое-что понимаю. Полная решимости, Хатидже подошла к первому встречному рогатинцу, но не успела она и рта раскрыть, как тот, рассмотрев её, словно диковину и испустив художественный свист, произнёс: - Вы, видать, тоже к Пантелеевне? Ну, идёмте, провожу! Хатидже и Паргалы переглянулись и последовали за Прокофием. - Матрёнааа, к тебе снова иноземцы! – зычно крикнул он в приоткрытую дверь избы и пошёл прочь. Поражённая Пантелеевна впустила их в дом. Едва она это сделала, как Хатидже, заметив в углу Александру, внимательно слушающую то, что рассказывал ей вполголоса Лука, закричала: - Хюррем! Сестра моя! Наконец-то мы нашли тебя! Режеволосая, увидевшая сестру и Ибрагима, казалось, вот-вот упадёт в обморок, но Хатидже успела помешать ей, крепко стиснув в объятиях. - Хатидже… Здесь… Вы здесь… Но, как? - Долго, но просто, - засмеялась в ответ Хатидже. – Пришла пора вернуться домой, Хюррем. - Но, я и так дома! – твёрдо возразила Александра. Хатидже не ожидала такого ответа. - Ты уверена? – тихо спросила она. – И совсем не хочешь вернуться? - Хатидже… - Ты не можешь так поступить, Хюррем! Ты нужна всем нам: мне, матушке, Бейхан, Шах! И моему брату… Он любит тебя! Так же, как и ты! Рыжеволосая не ответила, лишь надолго задумалась о чём-то, а затем заплакала. Хатидже обняла её, давая выпустить эмоции. ***** - Ты это точно решила, Александра? – уже в который раз спросила Пантелеевна, обнимая свою любимицу. - Точно, бабушка, - твёрдо ответила девушка. – Моё место там. Рядом с тем, для кого бьётся моё сердце. - А как же моё? – спросил Лука. – Она не может без тебя… - Ты всегда будешь для меня братом. И ты ошибаешься. Я не разжигала печь, это ревнивая Глафира и её подруга со мной сделали. Она принесёт тебе несчастье. Женись на Марии, она любит тебя… И ты полюбишь. - Храни тебя Всевышний, милая! – сказала Пантелеевна и смахнула слезу. ***** Для путешественников огромным сюрпризом оказалось то, что в стране теперь новый правитель, однако, эта новость обрадовала всех, поэтому ехать было решено сразу в Стамбул. Хюррем содрогнулась, вспомнив, при каких обстоятельствах покинула этот дворец, но эти мысли вскоре отошли на второй план, уступив место смущению и радости от предстоящей встречи с любимым. Сами не зная, почему, юные Султанши запретили разрывающемуся от восторга Сюмбюлю возвещать об их приходе и спокойно вступили в главный коридор дворца. Из одной комнаты высыпала стайка наложниц, а затем раздался громкий голос евнуха: - Дорогуууу! Султан Сулейман Хан Хазретлери! Строгая калфа тут же выстроила наложниц в ряд. Хюррем хитро подмигнула Хатидже и встала посередине. Он шёл быстро, ни на кого не глядя. Тогда она подняла голову и звонко крикнула: - Султан Сулейман! Он остановился и посмотрел на говорившую, а затем подошёл ближе, потому что не поверил своим глазам. Это была она, но уже не та отчаянная девочка, что уехала когда-то, а прекрасная девушка, само воплощение нежности, которую ему придётся узнать заново. Он хотел что-то сказать, но она неожиданно начала падать. Султан подхватил её, и их взгляды снова встретились. - Су-лей-ман… - пропела она нежно и грустно и потеряла сознание. ***** Рыжеволосая очнулась и обнаружила, что лежит в большой комнате. - Как ты, Хюррем? – услышала она до боли знакомый родной голос. Ты очень напугала меня. Девушка обернулась и увидела Сулеймана, сидящего у изголовья. - Хорошо, - только и смогла она ответить, жадно любуясь им. - Ты больше не сбежишь, Хюррем? Не разорвёшь моё сердце? - Не сбегу… Если только то, что сказала мне Хатидже – правда… Если ты любишь меня… - Я люблю тебя! – искренне ответил он и осторожно взял её руку в свою. - Значит, не сбегу, - пообещала она, мечтая, чтобы он только не выпускал её руку. - Кстати, о Хатидже. Ты ведь знала их с Ибрагимом тайну, ведь так? - Да, - ответила девушка и покраснела. - Я отрублю ему голову! Никому не позволено тайно увозить мою сестру! Хюррем не на шутку перепугалась – он говорил серьёзно. - Впрочем, это я всегда успею. Сначала мы погуляем на их свадьбе. Это хорошая идея, как ты думаешь? – спросил он и рассмеялся. - Очень хорошая! – Хюррем тоже засмеялась. Он с любовью посмотрел на неё. - Знаешь, очень давно, когда матушка нашла тебя, она решила, что ты – её утешение. Но это не самое главное. Ты была для меня. Мой свет. Моё счастье. Моя любовь. КОНЕЦ.