I need you

— Эф, всё в порядке? — меняло зашёл в купе Бряк, слегка покачиваясь из-за большой скорости поезда. Девушка сидела, грустно уставившись в окно и наблюдая за быстро меняющимся пейзажем. Одни деревья сменялись другими. Буйство зелени не прекращалось, всё казалось практически однообразным, но в каждом клочке зелени было что-то новое. Неизведанное.       Эффи медленно повернула голову и посмотрела на Эбернети, который приближался к ней и вот уже сидел напротив девушки, взяв её за руки. По щеке Бряк скатилась слеза, а затем ещё одна, и ещё... Девушка не останавливала этот поток, не было сил. — Ну, что случилось?       В голосе ментора не было насмешки. Не было жалости. Были беспокойство и непривычная нежность. Девушка закрыла глаза, ограждаясь от всего мира. Вот он сидит перед ней, здоровый и бодрый, успокаивает её... Ей не хотелось этого. Она была уверенна, что не заслужила, ведь ещё час назад могла сама подписать ему смертный приговор, и чуть не сделала это... — Знаешь, — голос сопровождающей дрогнул. — Когда я вытянула сегодня твоё имя, то подумала, что всё, конец, — она перевела взгляд на пол, тщательно избегая обеспокоенных карих глаз*. — Нет, была уверена, что Пит вызовется добровольцем, но... Если не тебе, то им я подписала смертный приговор. Я не могу потерять никого из вас, но должна это сделать... Хеймитча, я не могу с ними попрощаться. Они не заслужили всего этого.       Её голос сорвался. Она не выдержала и заплакала, утыкаясь в плечо ментора. Он успокаивающе гладил её по спине, что-то шептал, но поток её слёз не прекращался. Она вцепилась в него, словно в спасительную соломинку, стараясь не утонуть в этом мире, не потерять себя.       Она резко отстранилась от него, поднимая свой взгляд. На лице были разводы, но девушку это не волновало. Капитолийка уставилась на мужчину, ища что-то, понятное лишь ей, в его лице. Он всегда дарил ей некую надежду. Даже тогда, когда, казалось, всё потерянно, этот алкоголик находил что-то светлое. Старался специально для неё. — Знаешь, это касается не только тебя, Пита или Китнисс, — внезапно продолжила свою речь Эффи. Слезы прекратились, но ментор был уверен, что это ненадолго. — Каждый раз, каждый, чертов, год мне приходится отправлять ни в чём неповинных детей на Игры, где они погибают, а все наблюдают за этим и радуется... Когда-то, в юности, когда я только пришла на эту работу, всё казалось таким приторно-розовым, правильным, но сейчас... Очки спали и я не могу больше это терпеть. Я не смогу вновь отправлять детей на Игры. Я... — голос немного дрогнул, девушка замотала головой и нервно усмехнулась. — Я ухожу, Хеймитч. Это мой последний год.       Эбернети замер. Последний год, последний... Он не мог в это поверить. Он не мог потерять её, когда потеряет Пита и Китнисс. Она была обычной капитолийкой. Она была первой капитолийкой, запавшей ему в сердце.       Мужчина крепко сжал её руки в своих ладонях. Взглянул на Эффи, надеясь услышать, что она шутит. Но девушка не шутила. Её достало всё точно так же, как и его. Это их и объединяло. — Я не могу тебя потерять. — Я не могу остаться.       Вот так вот. Годы вместе, а сейчас даже не знают, как им быть. И вроде бы ещё вместе, но уже порознь. Странно.       Хеймитч не мог допустить, чтобы она уволилась, но понимал, что не может ей помешать. Не должен. Она ещё молода и сможет начать новую жизнь. Но не он, а тянуть её за собой ему не хотелось.       И Эбернети был уверен, что не потеряет её. Не отпустит, не отдаст в лапы Капитолия. Не знал ещё как, но понимал, что ей не придётся терпеть все «прелести» их государства. — Я тебе нужен?       Девушка подняла удивлённый взгляд. Нахмурилась. Взгляд ментора был строг и взволнован. Она несколько раз открыла и закрыла рот, так и не дав ответа. А потом, словно её что-то ошарашило, девушка чётко и уверенно ответила: — Да. — Значит я что-то придумаю, — и ментор приподнялся, чтобы поцеловать её в лоб. Он был уверен в своих словах и действиях теперь, когда знал, что всё то, что происходило между ними не было иллюзией. Он знал, что найдёт выход, потому что иначе — никак.