Гений

Спустя N-ое количество времени мы все же подошли к воротам, ведущим в парк. Да, он был там, никуда не делся, не испарился и не перенесся загадочным образом в прямо противоположную от моего дома сторону. Потому что я, откровенно говоря, уже начала сомневаться (когда человек, который решает контрошки по химии — и не только по химии! — за десять минут, что-то утверждает, сложновато быть на все сто уверенной в собственной правоте, даже если ты живешь в этом районе всю свою жизнь, а он только недавно переехал). Посему я тайком перевела дух и взглянула на Артура. Мы не разговаривали по пути — я не представляла, о чем, а он, по всей видимости, не тяготился молчанием. Не сказать, чтобы мне это в нем не нравилось. Хотя было немного страшновато предполагать, что происходит в этой светловолосой гениальной голове, когда он вот так молчит. Кто знает, может, он строит планы порабощения планеты, а я тут его в парк выгуливать привела. Я поежилась и поспешила нарушить молчание: — Вот видишь, я была права. Парк здесь. Мы, тем временем, прошли сквозь ворота и направились к фонтану. — Да, с твоей точки зрения, ты действительно права, — согласился он, и я довольно улыбнулась. Стоп, что? С моей точки зрения? О чем это он? То есть, с его точки зрения я ошибаюсь?! Подняв на этого засранца гневный взгляд, я увидела, что он кривовато улыбается, наблюдая за отражающемся мыслительным процессом на моем лице. Ах, как весело, мать его. Впрочем, радует, что его веселит хотя бы что-то, даже если роль клоуна досталась мне. Может, не все еще потеряно. Я вздохнула. — Ты объяснишь, или я должна сама каким-то макаром догадаться, что ваше гениальное величество имело ввиду? — Мне определенно нравится это обращение, но да, я объясню, — отозвалось «гениальное величество». Нравится ему, блин. А мне вот как-то не очень нравится, что я сегодня целый день ощущаю себя полнейшей тупицей. — Хотя ты, предположительно, могла бы и сама понять, — он пожал плечами. — Мы просто говорили о разных парках. Идиотка! Об этом же стоило подумать в первую очередь! Где были мои мозги? А хотя подождите-ка. Что-то я не припомню больше парков в этом районе. Где он его откопал, да еще и в том кошмаре, что находился там, куда он так настойчиво пытался меня затащить? Я туда по светлому старалась не соваться, а после захода солнца вообще обходила десятой дорогой. Какой там, ко всем чертям, может быть парк? Я вопросительно взглянула на парня. — А подробнее можно? О каком парке ты говоришь? — Об обычном, — он снова пожал плечами. — С деревьями и травой, а не вот этим всем, — он обвел рукой лотки со сладкой ватой, магазинчики, аттракционы и прочую занимательно-развлекательную херню для завлечения населения. — Я плохо представляю, чем здесь можно заниматься, если ты достиг возраста десяти лет, извини. Он серьезно, что ли? То есть в заброшенном заросшем травой парке он найдет себе занятие, а здесь нет? Тут одно из двух: либо этот чувак корчит из себя дофига взрослого, либо… — А ты когда-нибудь пробовал на чем-то прокатиться? Не в детстве с родителями на поющей карусельке, а, к примеру, — я быстро окинула взглядом предлагаемый выбор развлечений, — на Чертовом колесе? — В смысле на Колесе обозрения? Нет, я… Мог бы и не говорить. Все с ним понятно. Я решительно схватила парня за рукав и потащила к очереди за билетиками. — Стой здесь, я сейчас вернусь, — скомандовала я. — Ты какое мороженое любишь? — Шоколадное. А что ты… Но я уже не слушала, направляясь к ближайшему лотку со сладостями. Когда я вернулась с двумя рожками в руках (пломбир для меня, шоколадное для него), Артур уже ждал меня, держа два билета. Я вручила ему лакомство, и мы отправились проводить «боевое крещение аттракционами». Я бы, конечно, с куда большим удовольствием прокатилась на американских горках или во-о-он на той фигне, где людей крутят на лавочке вниз головой, но, боюсь, у меня при всем желании не получилось бы заволочь туда Артура. А если бы и получилось, вряд ли бы он после такого еще куда со мной пошел. Рисковать я не могла, поэтому и выбрала чинные-мирные-благородные покатушки для обозревания окрестностей. Чем плохо для первого раза, учитывая то, что сама я в последний раз была на Чертовом колесе с родителями в Луна парке? Мы заняли кабинку и, пока она медленно ехала вверх, а мы неторопливо поедали мороженое, я поинтересовалась: — На чем ты любил кататься в детстве? Может, если вызвать в нем приятные воспоминания, он перестанет смотреть на меня, как будто я сошла с ума, и хотя бы улыбнется? — Не помню, — отозвался парень и посмотрел вниз с таким видом, словно хотел спрыгнуть и сбежать от меня куда подальше. Что с ним такое? Еще десять минут назад у фонтана он выглядел куда счастливее. Высоты боится, что ли? Я покосилась на сидящую напротив меня загадку. Да нет, когда боятся, так внимательно не смотрят. Так, надо срочно его чем-нибудь отвлечь, а то он начинает меня пугать. — Эй, — позвала я, пытаясь быстро сообразить, чем можно заняться на такой высоте, — ты умеешь делать бумажных голубей? — выпалила я первое, что пришло мне в голову. — Да, — Артур наконец отвлекся от. от того, на что он там так увлеченно пялился, и соизволил обратил на меня внимание. Даже, кажется, заинтересовался. — А зачем тебе? Вопрос, конечно, гениальный. Прям «вау, как я жила без такой поразительной силы мысли все эти годы». — А зачем вообще нужны бумажные голуби? — и, пока он не начал цитировать мне Википедию на эту тему (у Википедии вообще есть страничка о бумажных голубях?), добавила: — Хочу запустить, а с оригами не дружу. — А бумага у тебя есть? Логично, без бумаги у нас точно ничего не выйдет. Я полазила по карманам и достала смятую рекламную листовку. Всегда старалась брать у промоутеров то, что они дают. Вот и пригодилась мне моя доброта, надо же. А я-то, святая наивность, считала, что бескорыстна до мозга костей. — Сойдет? — я протянула рекламку парню. Он покрутил ее в руках и ухмыльнулся. — Веришь или нет, никогда не делал голубей из рекламы доставки пиццы. — Значит, придется быстро научиться, потому что, — я приподнялась на сиденье, — скоро мы уже поднимемся на самый верх. — Слушаюсь, моя госпожа, — он принялся колдовать над бумажкой. А я восхищенно уставилась на то, как быстро и ловко он это делал. Всегда считала, что умники — рукожопы, но этот чувак, кажись, был идеален во всем. Мда. Так недолго и комплекс неполноценности заработать. Я раздраженно потрясла головой. Зависть — плохое чувство. Но как тут не завидовать, если перед тобой сидит живой идеал? — Я закончил, — вырвал меня из задумчивости Артур. — Держи, — он протянул мне получившуюся фигурку. Весьма неплохой голубь вышел, кстати. Особенно учитывая материалы и обстоятельства изготовления. Внезапно мне в голову стукнула еще одна мысль. — А давай напишем на крыльях наши инициалы? — предложила я парню, на что он вылупился на меня, как на умалишенную. — З-зачем? — он аж запнулся от удивления. Господи. И что вот на это ответить? — Ни за чем! Просто так, — я пожала плечами, вытаскивая из кармана огрызок карандаша и шкрябая «Д. А.» на клочке свободного пространства. Артур закатил глаза, но последовал моему примеру. Его почерк, несмотря на спешку, оказался куда лучше моего. Еще один стереотип рассыпался в пух и прах — я считала, что умные, действительно умные, а не всякие там липовые отличницы из начальной школы, люди по определению аккуратно писать не могут. У них слишком много мыслей в голове и все такое. Что ж, видимо, Артуру это не мешает. Я расстегнула цепочку, пристегивающую меня к сиденью, и встала. Парень без лишних возражений последовал моему примеру. Кажется, понял наконец, что со мной спорить абсолютно бесполезно. Или же, во что хотелось верить, вошел во вкус. Мы взяли голубя каждый за «свое» крыло, и, как только наша кабинка поднялась на максимальную высоту, одновременно разжали пальцы. Бумажная птица, подхваченная ветром, закружилась по спирали, не спеша опускаться на землю. Она кренилась то в одну сторону, то в другую, то снова выравнивалась, и временами казалось, что она действительно летит. Мы медленно ехали вниз, но я этого не замечала, не в силах оторвать взгляд от яркого пятнышка, на котором, как я знала, было мое имя. Когда голубь, наконец, скрылся из виду, я обернулась к Артуру. Он все еще смотрел вниз, ища глазами наше с ним творение, и впервые за долгое, долгое время его лицо выражало нечто… Настоящее? Я удовлетворенно вздохнула и отвернулась, но на этот раз глядя не на землю, а в небо. Яркое, синее, почти нереального оттенка небо, какое бывает только весной. И в тот момент я была абсолютно, точно, на все сто уверена, что все будет хорошо. Потому что иначе просто не могло быть. Мы возвращались домой практически в полном молчании, лишь изредка перебрасываясь парой ничего не значащих фраз. Говорить не хотелось. Чувство, которое подарила мне поездка на Чертовом колесе, имело приятное послевкусие, что-то вроде медленно выветривающейся эйфории. Артур предложил меня проводить, а я из вежливости попробовала отказаться, но не слишком упорствовала. Спорить не было ни малейшего желания, и, если уж на то пошло, то почему бы и нет? Если ему так хочется. Мы, тем временем, медленным шагом подошли к моему подъезду. — Ну, вот здесь я и живу, — улыбнулась я, перебрасывая рюкзак наперед и доставая ключи. Парень слегка приподнял уголки губ в ответ, кажется, не зная, что сказать. Затем обвел глазами двор и вновь взглянул на меня. — Миленько здесь, — пожал он плечами. — Хотя они, пожалуй, могли бы и завезти песка, — он указал на пустую песочницу, любимый предмет ежевечерних обсуждений всех мамаш нашего, и не только, дома. Я чуть не рассмеялась, но вовремя прикусила язык. Откуда этому дуралею знать, о чем можно поговорить, перед тем, как попрощаться? Он, наверное, ни с кем не гулял со времен детского садика, и то не факт. — Ага, — нейтрально согласилась я и сделала шаг на ступеньку. — Пока, что ли? Увидимся завтра. — В школе? — уточнил Артур, вновь приподнимая бровь этим непонятным моему скромному мозгу образом. Ого. Он что, намекает на то, чтобы погулять еще? Я едва на запрыгала на месте от восторга. Неужели у меня получилось хоть чем-то его заинтересовать?! — Не обязательно, — легко отозвалась я, стараясь ни чем не выдать своей радости. — Вернее, не обязательно только в школе. Он на секунду задумался и предложил: — Тогда, если ты не против, давай все же сходим в тот парк, а? Вот же муляет ему эта заброшка. Прям неймется. Впрочем, мы же днем пойдем, ну что такого может случиться? Как говорится, кто не рискует… — Ладно, — согласилась я, пока он не начал думать, что я жалею о своих словах. — Но чур, на этот раз за развлекаловку отвечаешь ты. Нет, конечно, сохрани меня Господь. Я не хочу изучать строение адронного коллайдера или играть в скрабл. Но не позволять же ему думать, что я постоянно буду сама изобретать «культурную программу»? Пусть тоже пораскинет своими великими мозгами, не облезет. Мы попрощались, на этот раз по-настоящему, договорившись обсудить детали предстоящей прогулки завтра в школе. Я зашла в подъезд и, поднимаясь по лестнице, позвонила Юле. Она взяла трубку почти сразу же, скорее всего, ждала моего звонка. Зная ее, можно было предположить, что она уже на стенку лезла от любопытства. Вопль в моем ухе подтвердил мои ожидания: — Ди, наконец-то, мать твою! — заорала подруга так, что мне пришлось слегка отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Расскажи мне все, НЕМЕДЛЕННО! — Ш-ша, сейчас все будет, — рассмеялась я в трубку и поспешила посвятить свою «бест френд» во все подробности наших с Артуром похождений. Иногда (частенько) она перебивала меня воплями, типа «Он что, прямо так и сказал?!» или «Да ну, заливаешь!», и взрывами хохота. В общем, все было как обычно, что не могло меня не радовать: странностей мне сегодня хватило по горло. Только дотащившись до своей родной квартирки, я поняла, насколько же устала. Наскоро попрощавшись с Юлькой и взяв с нее обещание дать мне завтра списать («Что именно?» — «Да все!»), я приняла душ и упала на кровать с наушниками, намереваясь не вставать оттуда до звонка будильника следующим утром.