Гений

География. Даже это слово вызывало у меня ужасную скуку. Хотелось зевнуть, закрыть глаза и отправиться в глубокий сон, но никак не учить все эти графики и зависимости. А ведь когда-то, очень давно, казалось, даже в другой жизни, я безумно любила этот предмет. Ходила на олимпиады. Искренне считала, что это интересно. Эх, наивная дурочка. Это же так скучно. Ужасно, непередаваемо скучно. Я лениво перевела взгляд на наручные часы. Еще двадцать пять минут. Двадцать пять гребаных минут в этой камере пыток. Как же я хочу спать. Как же я хочу, блядь, наконец-то пойти домой. Швырнуть портфель через порог и отправиться шататься по городу с друзьями. Но нет, ибо жизнь — боль. Страшная, надоедливая боль в заднице. Я закинула ногу на ногу и попыталась послушать хоть что-то из того, что рассказывала учительница. — Урожайность зерновых культур зависит от… Бац — и мои мысли снова убежали не в то русло. Так всегда. Как бы я не пыталась сосредоточиться на этом уроке, я просто не могу. Физически. Этот монотонный голос не оставляет мне, да и не только мне одной, никаких шансов на знание географии. Пофиг. Сдавать ее я не собиралась, а на контроше как-то умудрюсь скатать, в первый раз, что ли? Я снова задумалась о своем. Остался еще один урок, и я с чистой совестью смогу свалить из этого Чистилища. Да, всего один урок. Но какой урок! Химия. От одного упоминания о ней даже у самых бесстрашных отличников втайне сжималось сердце. Выучить ее было невозможно, списать из инета — нереально. Даже удайся какому-то смельчаку залезть на уроке в телефон, вряд ли он нашел бы там ответы на эти вопросы. А сегодня нам предстояла контрольная. Офигенное завершение дня, ничего не скажешь. Я вздохнула. Зачем я только сюда приперлась? В мозгу появилась подлая мыслишка прогулять этот химический кошмар, закосив под то, что заболела или просто по-тихому свалив. Взвесив все, я отмела ее, решив, что контрольную все равно придется писать, так лучше уж вместе со всеми. Отмучившись положенные двадцать пять минут, записав домашнее задание, которое все равно никто делать не собирался, и услышав, наконец, долгожданную трель звонка, мы все, как одно стадо жвачных животных, поперлись на верную смерть. А именно — на второй этаж, в кабинет химии. Я кинула рюкзак на свою родную вторую парту среднего ряда и обернулась к плюхнувшейся на соседней стул Юльке: — Ну что, с Богом, подруга! — Не поможет, — фыркнула та. — Нас уже ничто не спасет, Ди, смирись! — Да ладно тебе, забей, — я пожала плечами. — И не такое переживали, прорвемся! Договорить нам не дал звонок и появившаяся из подсобки учительница. Выйдя на середину прохода, она не спеша обвела орлиным взглядом кабинет и остановилась… на мне. Сука, нет, твою мать, не-е-ет! Я ощутила, как сердце ухает куда-то вниз, а пот тонкой струйкой стекает за шиворот, пока она, словно в замедленной съемке, открывала свой рот, чтобы произнести нечто кошмарное. По-другому быть просто не могло, ничего, кроме страха и бед, эти уста простым смертным не несли. — Диана Азарова, — протянула она мое имя, будто специально растягивая его, наслаждаясь выражением чистого ужаса на моем лице. — Встаньте и возьмите ваши вещи. Я машинально повиновалась, сгребая в охапку шмотки с парты и застывая на негнущихся ногах. «Динка-а», — краем уха услышала я свистящий шепот Юли, но ответить не посмела. — Садитесь за первую парту первого ряда! — голосом судьи, выносящего приговор, сказала химичка. «Еще бы молоточком стукнула», — проворчала я про себя и едва слышно фыркнула от смеха. Помирать, так с музыкой. А в том, что это конец, я не сомневалась. В конце концов, кто и как может умудриться написать контрольную по химии выше, чем на три, сидя прямо перед столом учителя? Точно не я. Я с видом оскорбленной королевы протопала на указанное мне место. Светловолосый парниша, мой сосед на ближайшие сорок пять минут, сдвинул свои вещи, освобождая мне половину парты. Я не знала о нем ничего, даже имени. Он был новеньким, а я пропустила последние две недели, когда его, наверное, представляли классу, потому что ездила с Юлькой в Умань. — Ты хоть что-нибудь знаешь? — без особой надежды осведомилась я. — Да, я знаю все, — спокойный, безэмоциональный голос. Нифига себе. Непомерное самомнение или реально зубрил всю ночь? Сейчас мы это выясним. Я скрестила пальцы, надеясь, чтобы этот «гений» действительно учил хоть что-то. Нам выдали задания, и я, просмотрев свой листок и ожидаемо поняв, что я нихерашеньки не знаю, ни капли не смущаясь, пихнула соседа в бок. — Помоги мне, если реально все знаешь, — прошипела я ему в ухо, когда он обратил на меня внимание. — А где «пожалуйста»? — приподнял он брови в ответ. В другой ситуации я бы загнула трехэтажным матом в ответ на такую наглость, но сейчас выбирать не приходилось. Пока оставался хоть какой-то шанс получить от этого чувака решение контроши, я буду с ним предельно вежлива. — Помоги, пожалуйста, — как можно покорней произнесла я, пихая бумажку к нему. Он кивнул, пробежал глазами задания и шепнул: — Дай листик. Я недоверчиво покачала головой. Неужели и правда знает, как это делать? Вырвав листок из тетради, я протянула его ему. Парень начал что-то быстро писать, иногда останавливаясь и перечеркивая, потом решая заново. Я следила за этим широко распахнутыми от удивления глазами. Он шарит в химии. Твою мать, это вообще возможно?! Прошло не больше десяти минут, как сосед вернул мне задания и полностью исписанный решениями двойной листок. — Вот, держи. — Спасибо, — я все еще пребывала в сильнейшем шоке. Вот ей-Богу, первый раз в жизни я видела человека, умеющего за десять минут решать контрольную по химии. А вот он, похоже, не считал это чем-то особенным или выдающимся. Что поражало меня еще больше.