Страшная сказка

Жил был, где то маленький светлячок. Как и все светлячки днём он спал, а ночью летал и пытался победить темноту. Но была у него странная особенность. Он почти не светил. Но всегда был теплый и даже в самую холодную ночь, от него шло тепло. Ему было стыдно, что он не умеет светиться. И когда он летал с другими светлячками, то казалось что он совсем не светится, настолько был слаб его свет. По тому он и летал в одиночестве. Где хоть немного но было заметен его свет. Вот так, ночь за ночью он летал в кромешной темноте и одиночестве. Но однажды ночью, в непроглядной темноте, где любой свет казался ярче, он увидел вдалеке отсветы света. Ему так сильно стало интересно, кто же так может светить. Что он отправился на свет в тот же час. Несколько ночей он летел на свет. Но любопытство ему помогало продолжать свой путь. Много трудностей и опасностей он пережил за свой путь, но однажды он увидел источник света. От него шел луч яркого света, в котором летал мотылёк. На его крылышках и мохнатых усиках отражались и играли искорки. Он был прекрасен. Мотылёк из всех сил летел на свет, но с громким звоном ударялся, отлетал назад и вновь, и вновь летел на свет. Светлячку так захотелось помочь прекрасному маленькому мотыльку, что он тоже полетел на свет. Но он не стал лететь быстро, а когда наткнулся на что то холодное и твердое то сильно удивился. Какая-то холодная стена стояла на его пути, преграждая путь к странному яркому светлячку. Светлячок не летал, как это делают все светлячки, а просто завис на месте и светил. Но его свет был настолько сильным, что не давал разглядеть его. Свет был ярким, но пустым и холодным. Свет был мёртвым и не подвижным. И тут он испугался за мотылька. Мотылёк бился и бился о стену ради этого холодного не живого светлячка. Но стена была не преодолима и холодна. Мотылек со всех сил ударился о стену рядом с ночным светлячком. И светлячок увидел как по невидимой стене стекают капельки крови. Капельки живой теплой крови, крови прекрасного мотылька. У светлячка на глазах навернулись слёзы. Он полетел за мотыльком, что бы остановить его. И когда мотылёк развернулся что бы предпринять ещё одну попытку пробить невидимую стену. Светлячок схватил его и закричал в слезах: - Остановись! Разве ты не видишь что он не живой? Ты ему не нужен. Остановись прошу тебя. Это он отгородился от тебя, этой стеной! Мотылёк посмотрел на светлячка непонимающе. На нём блестела кровь. - Кто ты? Как ты не можешь не замечать его свет? Разве ты не знаешь, что чем ярче свет тем чище любовь? Он любит меня! Он светит для меня! Его просто пленили и отгородили от меня невидимой стеной. Но я пробью все преграды между нами! И мы будем оба счастливы! Отстань не мешай мне! Хотя откуда тебе знать, ты даже не светишь, значит ты не умеешь любить. Мотылёк оттолкнул светлячка в сторону и продолжил свои старания. А светлячок упал в траву и заплакал. Его слёзы лились в тишине, где ни кто не мог о них узнать. Светлячок плакал и вздрагивал, когда до него доносился очередной холодный звон ударов мотылька. Днём, светлячок ни как не мог уснуть. Он думал о мотыльке. Он смотрел на большого светлячка, который светил откуда то с высока. Этот странный, неспящий светлячок был настолько высоко, что ночной светлячок понимал что не сможет да него долететь. Неспящий светлячок светил очень сильно и ровно, так как не мог светить не один живой светлячок. Но этот яркий не живой свет дарил и тепло. Такое ласковое тепло, что успокоил светлячка и он наконец уснул. Проснулся светлячок поздно, от первого же звона. Он посмотрел на луч света и увидел, что мотылёк опять начал свои труды. Тогда ночной светлячок решил светить так же как тот странный дневной светлячок. Что бы мотылёк перестал разбиваться в кровь каждую ночь, ведь это очень больно. Он принялся кружить рядом и светить как только мог. Но его свет был здесь почти не видем даже ему самому. Но он продолжал стараться. И однажды он заметил что чем больше он нагревается, тем он становится ярче. Светлячок тогда начал стараться не светить и греть. И он стал более заметным, но мотылёк его так и не замечал. Однажды ночью, свет в котором летал мотылёк стал не таким ярким и ночной светлячок понял, что это его шанс. Он должен так засветиться как ещё ни когда не светил. Он начал греться и греться. Волоски на его теле начали обугливаться и сворачиваться. Но за то он стал светиться! Светиться действительно ярко. Его охватило настоящие пламя, его крылья мгновенно сгорели и светлячок начал падать. Но даже не смотря на боль он продолжал стараться и светиться. До того как он упал на землю, его глаза вытекли. Ослепший светлячок не видел как мотыльку всё таки удалось пролететь туда куда он так стремился. Но не видел что было дальше, но лежа обугленный и медленно тлеющий он старался, старался светить для мотылька. Пытался сделать хоть что то для того кого полюбил так внезапно и сильно. Мотылёк вновь и вновь бился о невидимую стену. Хоть в этот раз свет был не ярок и пленённый светлячок спустился ниже. Но мотылёк видел, как он дёргался и светил. Светил для него. «Наверное, ему больно!» Решил мотылйк. И в очередной раз кинулся на стену. И о чудо, он пролетел. Пролетел без преград. Мотылёк сразу же полетел к своему возлюбленному. Но подлетев с раскрытыми объятиями к возлюбленному, мотылёк успел лишь заметить. Как свет окружил его, мгновенно спалив на нём все волоски, и накинулся на крылья. От нестерпимой боли мотылёк упал. Но свет слез с него, слез но не отступил. Свет только восторжествовал и увеличился, продолжая терзать своего спасителя. Мотылёк больше не мог летать, его крылья обуглились. И он пополз, пополз спасаясь от своего мучителя. Но свет не желал его отпускать. Он полз следом за мотыльком, увеличиваясь и разрастаясь, жадно поглощая всё, что попадётся на пути. Мотылёк смог спастись. Но его крылья полностью сгорели, а часть лапок обуглились на половину, его глаз лопнул и вытек. Он перебирал обугленными лапками, морщась и стоная от боли. «И где же тот странный светлячок, который мне тогда повстречался? Вот сейчас бы он мог бы мне помочь. Но он бросил меня тут одного!» Так думая мотылёк обжегся об уголёк. Мотылёк вскрикнул и пригляделся. Это был не уголёк, это было странное обугленное тельце. Оно всё ещё продолжало тлеть, но оно уже было мертво. Отшатнувшись от изуродованного тела, мотылёк продолжил полсти куда то в прохладу ночи.