Иной мир, проблемы те же (ну, почти)...

      26 июля 2005 года       Хай Лин тихонечко сидела возле окна и не спеша рисовала картину, думая о том, как можно будет с пользой провести несколько дней, на которые у их компании ничего не запланировано. Не то чтобы это был такой важный вопрос, не говоря уже о том, что бабушка, которая в последнее время стала выглядеть все хуже и хуже, всегда сможет найти работу для неё, но его все же было лучше решить сейчас, пока был шанс и ни к чему не припрягли. Да и она как девушка всяко найдет себе занятие куда лучше, чем в очередной раз помогать в ресторане. Взять хотя бы картину, которую она рисовала сейчас; её, между прочим, надо было обязательно закончить, если она хотела хотя бы попытаться поучаствовать в конкурсе, который будет проходить в конце этой недели. А ведь картине еще надо дать время высохнуть, что со способностями Хай Лин довольно легко, но не хотелось бы услышать ненужные вопросы.       Картина, которая медленно появлялась под движениями кисточки, рассказывала небольшую историю, если суметь это увидеть, об одинокой девушке, которая в вечерних сумерках осталась одна рядом с лесом, в котором уже зашевелилась темная сила. Четкие движения кисти пытались передать все эмоции девы на этой огромной картине, которую Хай Лин рисовала уже далеко не первую неделю, и с каждым новым слоем все становилось лишь четче. Сегодня девушка собиралась наконец полностью закончить с лицом своего личного шедевра, после чего перейти к фону, выделяя то, что, по её мнению, главное.       А ведь обязательно следовало ненавязчиво выделить, показать, что девушка была не одна и что осталась она здесь не по своей воле. А также маленькими штрихами продемонстрировать, что же стало с тем, кто был с ней. И, самое главное, девушка на картине должна выглядеть жертвой лишь на первый взгляд, а на самом деле она словно бы зовет того, кто её увидел, в свои сети. И лишь тот, кто поставит своей целью увидеть все, а не верхний слой, сможет разобраться в ситуации.       — И все же хорошо, когда есть магия, — Хай Лин мягко улыбнулась, завершая последним движением уголок губ. — Я, конечно, не Ирма, но все же кое-что могу.       Её способности не совсем подходили для рисования, но, вкладывая свои личные, не заемные силы в картину, она словно бы позволяла им ожить. С какой-то стороны это было нечестно по отношению к другим участвующим, но девушка уже давно смирилась с тем, что справедливость у каждого своя, как, собственно, и «честное» поведение. Никогда не будет ничего честного, человек лишь может приблизиться к этому понятию, но так и не сможет никогда его добиться.       Если бы все добивались честных и справедливых результатов, то никогда бы не было спорта, поскольку лишь два совершенно одинаковых во всем человека могут быть честными по отношению друг к другу. Но ведь в этом случае достаточно легко предсказать, каков будет результат их выбора и действий: абсолютная ничья вплоть до сотых или даже тысячных после запятой. А ведь это касается всего... Но люди не любят смотреть «скучные» вещи, всегда ожидая чего-то интересного, а когда результат можно предсказать со сто процентной вероятностью — это скучно.       Хай Лин было тяжело понять и принять тот факт, что люди неравны, но она все же смогла это сделать. Она приняла тот факт, что в чем-то никогда не сможет сравниться с другими людьми и что из-за своего происхождения для некоторых личностей будет словно бельмо на глазу. Спасибо Эрику, помог понять этот маленький факт, когда у неё за спиной выбрал другую. А она хоть и была готова его простить и даже не позволяла Ирме копаться у него в голове, но отлично слышала слова своего «парня».       — Даже интересно, что судьи скажут в этот раз? — Жаль только, что собственных сил у девушки было не так много, и потому она не могла рисовать весь день. На самом деле, магический резерв у неё в их компании был самым маленьким, но и тратила дщерь семейства Лин на любые манипуляции намного меньше остальных. — Посмеют прикрывать свою расистскую натуру тем, что мне слишком мало лет?       Так уж получилось, что, несмотря на все свои способности, Хай Лин всегда была доброй девушкой и, чего греха таить, слишком наивной. Она, как и любой подросток в пору максимализма, верила в то, что все должны относиться к другим людям совершенно одинаково, несмотря ни на что. И каждый раз, когда реальность указывала ей на то место, которое ей уготовили другие, сильно расстраивалась. А уж сколько раз она проигрывала различные конкурсы только по той причине, что была азиаткой? Многие американцы даже не могли сказать, из какой страны она была родом, хотя родилась и выросла она в Америке.       Именно по этой причине она смогла сойтись только с Эриком, который и сам был полукровкой, за что и ему частенько перепадало. Вот только, в отличие от самой Хай Лин, он в результате сдался, даже несмотря на её поддержку. И, когда его поманила пальчиком другая девушка, тут же побежал к той, при этом не желая еще расставаться и с Хай Лин. Точнее, Луиза об этом попросила. Какой же он кретин...       — И как прикажете избегать конфликтов, стараясь всегда улыбаться, если хочется взять и свернуть шею? — Семейное воспитание многое значило в её жизни, но даже так и сама девушка всегда старалась быть оптимистичной. — Надо будет сидеть и медитировать...       Хуже всего было то, что из-за большой нагрузки и постоянных переживаний она начинала постепенно срываться. И плевать на все, Ирма, да и остальные, всегда поддержат, но невозможно всегда изображать из себя вечно веселую дурочку! Но самым большим ударом по ней было состояние бабушки, которой с каждым месяцем становилось все хуже и хуже, и она внутренне дрожала от мысли, что той осталось не так уж долго.       Бабушки, которая всегда с самого детства была рядом с ней, скоро могло не стать, и что она тогда будет делать? Родители её хоть и любили, как и она их, но сильнее всего была связана именно с бабушкой, которая всегда стремилась контролировать её, помогая решать любые проблемы, присматривая, одним своим присутствием внушая надежду на то, что все будет хорошо. Она всегда могла её поддержать, дать правильный совет, лишь слегка улыбнувшись, объяснить то, что сама девушка не понимала. Правда, после этого обязательно читала долгую и нудную лекцию, но и с этим можно смириться, тем более Ян Лин редко когда говорила всякие глупости.       — Хотя я уже не уверена в том, поможет ли мне это или же нет, — девушка криво ухмыльнулась, стараясь спрятать внутренние переживания. — И все же эта тварь получила по заслугам...       Хай Лин никогда не переживала из-за своих сил, разве что только боясь о них признаться бабушке, отчего всегда чувствовала себя немножечко предательницей. Это на неё давило, но девушка понимала, что Ян Лин уже не такая молодая и той не стоило волноваться еще и из-за этого. Что же касается самой девушки, то она уже давно разработала систему, которая позволяла увеличивать внутренний резерв, хотя это и происходило крайне медленно. Даже поделилась с подругами, но у них не хватало усидчивости и терпения делать все так же, как и она, у них и собственных сил было намного больше, и даже каждодневные тренировки не сильно этот разрыв сокращали.       Однако недавно, примерно полгода назад, девушка нашла еще один способ, как можно восстанавливать собственные силы, вот только ни с кем не стала этим способом делиться, поскольку боялась осуждения. А уж когда она впервые поняла, к чему все это может привести, захотела броситься к бабушке и, разрыдавшись, во всем признаться, ведь та обязательно поможет. Вот только страх того, что любимая бабуля может из-за подобного отвернуться от неё, не давал этого сделать. Да и её слова о том, что «всегда принимай ответственность за свои поступки», не позволяли этого сделать. Хотя справиться с собственной совестью было не так легко.       Вот только два месяца назад, когда Эрик, и так находившийся на грани, её предал, Хай Лин не смогла себя сдержать и сделала то, чего поклялась никогда не делать, отчего чувствовала себя просто паршиво. Она начала вытягивать жизненную энергию у той суки, которая разрушила и так небольшой шанс на её личное счастье. Простить подобного девушка не смогла и начала медленно убивать соперницу. К сожалению, она пришла в себя только тогда, когда Луиза Нельсон оказалась в больнице. А буквально через пару дней прискакал и Эрик, который был уверен, что она ничего не знала и не понимала.       К счастью, Луиза выжила, хотя в этом случае пошевелилась разве что только её совесть, ведь сама Хай Лин втайне мечтала её добить за разрушенные мечты. Вот только та на всю жизнь теперь инвалид, поскольку её тело подобного издевательства не выдержало. Что точно с Нельсон случилось, девушка не пожелала даже знать, забыв об этом. Лишь помня то, что это сделала именно она по своему желанию.       — Но все же интересно: то, что рассказала Элион, правда? — Хай Лин, увидев рисунок подруги, а также несколько фотографий на телефоне Корнелии, очень сильно обрадовалась, поскольку рядом с таким парнем она сможет обрести покой, во всяком случае, ей хотелось в это верить.       «А не просыпаться ночью из-за кошмаров о том, во что я могу превратиться...»       Бабушка достаточно часто ей рассказывала, какую же роль играют женщины в жизни мужчины и наоборот. Она уделяла этому моменту достаточно времени, чтобы даже до самой тупой идиотки дошло, как важно выбрать правильного партнера, а после и самой не оплошать, иначе жизнь может превратиться в ад. И даже если правильного партнера в жизни найти не удалось, то ей, как правильно воспитанной девушке, следует всегда быть рядом со своим парнем/мужем и поддерживать его во всем.       Именно от бабушки она слышала истории о том, во что может превратиться мужчина или же женщина без хоть какого-нибудь «стоп-крана» в лице семьи или же близких. Сколько раз было так, что человек, который еще мог обрести спасение, превращался в чудовище лишь только по той причине, что его не поняли? Или рядом не оказалось того, кто мог бы его остановить. Просто прижать к себе, дать выплакаться и понять, что весь мир не ополчился против. В Узумаки Наруто Хай Лин видела именно такого парня.       Немалую часть в этом сыграло отнюдь не его богатство, а слова Элион о том, что он достаточно силен, чтобы подавить её, а это, как говорится, показатель. Если уж этот Узумаки сможет скрутить Браун, то что говорить о них? У Корнелии лучшие шансы, поскольку именно её манипуляции самые затратные из всех, но и разрушить их не так уж и легко. Просто оплетет растениями, да человек и пошевелиться не сможет.       Впрочем, исходя из слов той же Корнелии, выходило, что этот Узумаки замешан в темных делах их города по самое не балуй. А это значит, что в случае нужды его рука не дрогнет и он сможет остановить их.       «Все же, если хоть одна из нашей компании слетит с нарезки, остальные отправятся следом... — неприятнее всего было понимать, что больше всего шансов на подобное именно у неё. — И тогда городу будет весело, а мы в лучшем случае будем трупами...»       Хай Лин тихонько улыбнулась, посмотрев в зеркало и постаравшись запомнить свой образ именно таким — светлым, чтобы после внести его в картину. Эта картина была словно бы отражением её собственных страхов и переживаний, надежды на будущее и пессимистичного взгляда на окружающую реальность. Она хотела через неё донести до всех, что реальность не может быть такой простой, как бы это ни казалось на первый взгляд! Всегда следует осмотреться, чтобы найти те маленькие детали, которые на самом деле значат намного больше, чем могло бы показаться. Девушка желала, чтобы любой, кто увидит её картину и попытается рассмотреть её всю, а не краткий, запоминающийся образ, осознал, как все те мелочи, что равномерно скрывались под мазками кисти художника, на самом деле меняют представление о происходящем.       Казалось бы, вот одинокая и преданная дева, ждущая свою половинку на границе темного леса в период заката, когда все темные силы просыпаются и словно бы тянут свои лапы к беззащитной жертве... Слегка испуганная фигура, детально нарисованное лицо с легкой улыбкой, которая ярко контрастировала со всем происходящим вокруг, как и с самой девушкой. И даже этот самый испуганный взгляд, в глубине которого можно увидеть темное удовлетворение от того, что на её игру попались, должен тут же показать, как дела обстоят на самом деле. А уже после того, когда эта простая истина дойдет до зрителя и он начнет вглядываться, пытаясь увидеть больше, чем взгляд зацепил в первый миг, он должен найти и прочие мелкие детали, которые перевернут представление о картине в совершенно противоположную сторону.       На первый взгляд обычная сельская девчонка, которая оказалась в непростой ситуации, но все же ждет, когда её спасут, и надеется на лучшее. Но стоит только осознать всю картину целиком, как понимаешь, что именно эта девчонка виновата в пропаже своего спутника, чей сапог выглядывал из травы на краю картины, лишь слегка смущенно прикрытый несколькими травинками. Несколько едва заметных капелек крови на подоле платья «невинной жертвы» и рука, которую утягивают во тьму тени. О да! В этой картине тени отнюдь не собираются забрать бедную деву! О не-е-е-т... зачем им нападать на свою повелительницу?       Движения кисти заканчивали замершее действо, которое в скором времени должно привнести смятение в души тех, кто будет смотреть на её творение, а личная сила равномерно впитывалась в холст и краски, даря той свою собственную жизнь, о которой никто не будет знать. Хай Лин была далеко не так глупа, как могло бы показаться тому, кто узнал её лишь поверхностно; маска, ставшая ей уже почти родной, скрывала цепкий ум, и потому девушка отлично понимала, что наделять свою картину полноценной жизнью, тем более такую, — это точно не то, чем ей следовало бы заниматься. О нет, это следовало сделать аккуратно, подведя к границе, за которой та сможет «ожить», но для всех вокруг это будет незаметно.       — Мое лучшее творение... — сорвался с уст восточной красавицы хрип. — Кх... — Легкое движение рукой, и остатки сил ушли на то, чтобы призвать бутылку с водой поближе. — Фух... как же хорошо!       Действительно, посвятить почти весь свой день на то, чтобы закончить картину, которая не давала ей покоя долгое время, было очень утомительно. Личный резерв почти полностью был опустошен, из-за чего дева чувствовала себя привычно паршиво.       — В следующий раз надо будет попробовать что-нибудь другое. — Под глазами даже синяки появились. — Замечательно, теперь пару дней буду себя чувствовать отвратительно.       Решить эту проблему для девушки было бы достаточно легко, ведь все, что ей следовало сделать, — это спуститься в зал, где понемногу вытягивать жизненные силы из посетителей, но пойти на подобное она не могла. В действительности такое воздействие, тем более однократное, пройдет для посетителей как-то незаметно и даже без последствий, но сама Хай Лин почему-то начинала чувствовать себя наркоманкой от подобных деяний.       «Да уж, лучше подобным средством не злоупотреблять... — даже несмотря на свою совесть и все, что произошло за последний год, а также многочисленные бабушкины лекции о том, как себя следует правильно вести и воспринимать мир вокруг, девушка не могла себя заставить отказаться от этой грани своих сил. — Мало ли что со мной может произойти?»       Да, случившееся с Луизой сильно повлияло на американскую китаянку, однако она уже была не маленькой девочкой, счастливо и бездумно смотревшей на мир! Да, взрослой она себя назвать также не могла, но ведь это не значит, что она и сама думать не могла.       — И как же мне тебя следует назвать?       Эта картина была её шедевром, и девушка это отлично понимала.       Сколько она сил вложила в эту картину? Пожалуй, точно она сказать не сможет, но она помнила, когда и сколько сидела над ней; помнила, в каких муках она рождалась. Хай Лин помнила, когда садилась за эту картину, помнила все, что послужило созданию этого творения. И даже получала какое-то извращенное удовольствие от того, что именно здесь попробовала воплотить свой образ.       Глупо? Наивно? Лицемерно? Но после всего случившегося, а также иногда появляющегося желания заткнуть идиотов наиболее простым способом, на взгляд девушки, эта картина была её отражением. Вроде бы невинная дева, но стоит только приглядеться, как понимаешь, какой же монстр она на самом деле.       — Это будет в последний раз, когда я потакаю себе... — Кисть окунулась в краску, после чего рука, её державшая, плавными движениями нанесла название картины и её инициалы в специально оставленном уголке. — «Невинный страж», воплощение моего лицемерия... — Но, несмотря на все, эту картину девушка любила.       — Внученька, ты закончила? — старческий голос бабушки донесся от бесшумно открывшейся двери.       — Да, бабушка! — Улыбка вышла какой-то натянутой, но деву это не смущало. — И теперь я готова к поездке на конкурс! — Действительно интересно, что же ей уготовят судьи в этот раз?       — Хм... — Ян Лин медленно приблизилась к картине, после чего стала разглядывать её в отблесках заходящего солнца, которое можно было увидеть в их окнах только вечером, когда закат уже близок. — Своим названием ты даешь слишком большую подсказку всяким глупцам. — Морщинистая рука легла ей на голову. — Если бы ты назвала её просто «Страж», то те, кто смотрят поверхностно, могли бы подумать на этого слишком умного ворона.       — Ничего не смогла с собой поделать...       Девушке было стыдно перед бабушкой, которая, несмотря на свое состояние, ничего не хотела принимать или делать, продолжая жить, как привыкла, хотя всем было заметно, как же той трудно. Вот и сейчас бабушка нашла для неё время и силы, хотя лучше бы отдохнула!       — Что тебя беспокоит, внученька Хай Лин?       Девушка не смогла вспомнить, когда бабушка к ней так впервые обратилась, и хотя в последнее время ей именно такое обращение перестало нравиться, но она была не в силах сказать что-то против.       — О чем ты? — Она была паршивой вруньей, дева об этом знала.       — Не пытайся скрыть это от меня, — грустная улыбка на миг появилась на лике старушки, отчего внучке стало безумно стыдно, — ведь это именно старики должны приглядывать за молодыми.       — Ты совсем не старая! — От неё ждали именно такой реакции! — А что насчет папы с мамой?       — А они и сами еще дети, которые все никак не могут наиграться, — на миг губы самой старшей женщины в доме превратились в тонкую полоску, что ясно говорило о том, что та думала, — а раз не наигрались, пускай зарабатывают деньги, — сказала как отрезала. Впрочем, в тишине, что опустилась после этих слов, появилось какое-то темное и едва осязаемое предвкушение. — И так частенько играются в своей постели... — Хай Лин аж замерла от этих слов. — Эти охи и вздохи, а также крики изрядно мешают спать! — Дева пыталась поверить в то, что услышала! — Могли хотя бы дверь закрывать! А раз этого не делают, то больше поз изучили бы! А то стыдно становится, никакого разнообразия!       — БАБУШКА! — Лицо, что вот-вот было готово воспламениться, скрылось за ладонями. — Я ничего не хочу знать о том, чем занимаются мои родители в постели! — Эта информация напрочь выбила все посторонние мысли из головы.       — Я тоже не хочу! Но еще хотя бы одного внука или внучку эти бездельники могли бы мне и подарить. — А сколько в голосе «старушки» было возмущения!       «Господи, я не хочу этого слышать!» — так стыдно ей не было еще никогда!       — Я даже предлагала твоему отцу настойку на змеином яде, — продолжала Ян Лин, словно бы и не замечая состояния внучки. — Отказался, паршивец.       — Бабушка! Хватит!       Ей же теперь кошмары будут сниться! Она не столь безумна, как Корни, которая во время этого процесса еще и рядышком сидела, а не сбежала как можно дальше.       — Теперь тебе стало полегче? — И такая лукавая улыбка была у бабушки, что юная дева аж замерла на месте. — Хм... видимо, не до конца, — бабушка еще и картинно покивала, — в таком случае продолжим терапию...       — Хватит! Мне стало легче! — «Все что угодно, лишь бы не слушать это!»       — Точно? — Хай Лин любила свою бабушку, но иногда ей хотелось оказаться от неё как можно дальше. — В таком случае пойдем, ты покажешь мне, как правильно следует заваривать различные виды чая... — И, не дожидаясь какой-либо реакции со стороны внучки, направилась к выходу.       «Я была неправа, на такое я точно не согласна... — но делать было нечего, и девушке пришлось вставать. — Одна радость, что некоторые сорта чая помогут мне прийти в себя...» — однако еще и лекция от бабушки — это не то, чего хотелось бы в этот вечер.       — Пойдем, внученька, ты покажешь свое умение, — при этих словах девушка заметно насторожилась, — а то ведь так и не найдешь себе мальчика, а другие будут сбегать от такой неумехи...       Несколько мгновений Хай Лин понадобилось, чтобы понять скрытый намек...       — БАБУШКА! — А та, лишь тихонько смеясь, прикрывая половину лица широким рукавом, бросила последний взгляд куда-то в сторону картины, после чего покинула её комнату. — Замечательно... этот день не может стать еще хуже!

***

      Хай Лин всегда была веселой девушкой, этому в первую очередь способствовала бабушка, которая почти всегда была на её стороне. Однако если тогда еще маленькая девочка ошибалась, то кара следовала незамедлительно! И следовало признать, что Ян Лин всегда умела сделать так, чтобы лекция запоминалась, даже несмотря на всю эту нудятину, от которой хотелось побыстрее сбежать! Сидеть и выслушивать долгие и тяжелые лекции, когда хотелось совершенно другого, например, пойти и с подругой повеселиться и побеситься, было то еще испытание. Но в их семье все было подчинено послушанию старшим, и потому маленькой девочке приходилось сидеть и слушать столь нелюбимые ей лекции от бабушки, которую она обожала.       Так уж получилось, что воспитанием Хай Лин занималась почти все время бабушка, тогда как родители были с головой заняты в семейном бизнесе, и потому они были очень близки. Именно Ян Лин оказала сильнейшее влияние на формирование её личности, именно она рассказывала о том, как когда-то давно было на её родине, еще до того, как пришли японцы, от чего пострадал её прадед; рассказывала о том, как менялся мир за это время, а также о неизменных ценностях, что важны в жизни. Именно благодаря бабушке Хай Лин старалась смотреть в будущее с оптимизмом, ведь после всех этих рассказов, имея перед глазами пример того, как можно добиться всего своими руками, при этом почти ничего не имея в самом начале, иное было бы предательством.       Бабушка ей рассказывала о своей жизни, делясь своими воспоминаниями о том, как иногда судьба могла повернуться в ту или иную сторону, и о том, что же может случиться, если не действовать разумно. Девушка училась всему этому, старалась смотреть на будущее с оптимизмом, но даже так в какой-то момент она надломилась, за что ей было очень стыдно. Но бабушка в очередной раз показала, что не все так страшно, и, даже не зная обо всем, смогла помочь внучке, сбросив часть тяжелого груза с её плеч, лишь в очередной раз напомнив, что любое решение принимает в первую очередь сам человек. И неважно, что происходило в той ситуации и какой у него был выбор, — в первую очередь важно именно то, какое решение примет этот человек и как он будет бороться с последствиями принятого решения.       Ян Лин как-то раз, когда маленькой девочке только недавно исполнилось десять лет, рассказала старую историю из своей жизни, как она в один краткий миг лишилась двух подруг. Эти воспоминания Хай Лин были слегка расплывчатыми, и она уже не помнила, что тогда говорила бабушка, только запомнила последнюю фразу: «Иногда последствия страшнее решения...» — и в последние месяцы после того проступка эту фразу она вспоминала все чаще и чаще.       Когда-то давно, когда она была совсем маленькой, Хай Лин сошлась с одной девочкой, впоследствии ставшей её лучшей подругой, рядом с которой она всегда чувствовала себя хорошо и уютно и была ради неё готова сделать что угодно. Но тогда, в те далекие времена, они на дух не переносили друг друга! Постоянно цеплялись друг к дружке и лаялись, чем изрядно забавляли взрослых, особенно когда начинали плеваться от одного только предположения взрослых об их будущей дружбе.       Хай Лин была слишком позитивной и энергичной девочкой, которая хотела иметь много друзей, но была слишком напористой. Ирма немногим отличалась от неё, но они действительно были похожи, хотя в момент их встречи сама Лэр была мрачнее тучи. Может быть, именно тот факт, что Ирма была слишком громкой для дочери офицера полиции, и послужил началу их конфликта, сейчас никто из них этого уже не вспомнит. Важен факт, что в какой-то момент обе девочки увидели друг в дружке не врага, а верного друга. Наверное, это все же случилось после того, когда кто-то из посторонних попытался вмешаться в их очередную перепалку и поддержал лишь одну сторону. Да... все же, наверное, именно тогда они впервые встали плечом к плечу. С тех пор подруги всегда стояли рядом, что бы ни произошло. Хотя и был один случай, который почти все сломал, но они смогли его пережить...       Хай Лин не любила вспоминать те первые дни, когда осознала, что она волшебница, ведьма... Для её комнаты это вылилось в страшные разрушения, которые бабушка без вопросов устраняла и не давала родителям её сильно ругать. Может быть, это и должно было вызывать вопросы, но тогда девочку больше интересовало то, как быть дальше и как признаться в том, что она не совсем обычный человек, подруге, которую в полной мере могла бы назвать сестрой. Это было важно для неё, но не менее важно было и то, что делать в том случае, если они с Ирмой поссорятся? От одних только этих мыслей было плохо на душе и ей было противно от себя, даже в зеркало смотреться не хотелось! Она посмела сомневаться в подруге! Но этот темный и липкий страх...       Тогда ей тоже помогла бабушка, которая, посмеиваясь, словно бы речь шла не о чем-то ужасном, а о каких-то «глупых» детских секретах, просто шлепнула её по попе указкой, дала чай и закрыла дверь с другой стороны! Наказав, что, пока они не решат все свои проблемы, ни одну не выпустит. И вообще, никаких «глупых» секретов быть не может! А тем более «детских»! В любом случае именно благодаря Ян Лин эта проблема была решена, за что девушка была бабушке безмерно благодарна.       Но все же стоит подумать о том, какой она была волшебницей, и том, какая именно стихия ей подчинялась. Это было даже немного иронично, ведь ей подчинялся воздух! Ну бредово же! Она родом из Китая, так почему же ей подчиняется «воздух», которого нет среди пяти элементов? По этой идее, а также тому, что Корни может управлять землей и растениями, а Элион создавать огонь, она должна была управлять металлом, но... Как бы глупо это ни звучало, в основе всего лежали пять метаэлементов западной философии, а значит, Элион управляет эфиром, и тогда им осталось найти только «Огонь».       Понимать свои силы было тяжело, а учиться ими управлять — еще сложнее, однако это не отменяло того, чем каждая из их компании занималась. Они учились, становились сильнее, но, кажется, только одна Хай Лин задумывалась о том, что же их ждет дальше в будущем, ведь силы никуда не уйдут, а каждая из них будет лишь становиться сильнее. Девушку пугал тот вариант, в результате которого она по случайности может убить своего парня! А ведь, зная о том, что случилось с Элион, а также некоторыми выбросами от Ирмы, такой вариант вполне возможен.       Но и это не так страшно, как возможность раскрытия со стороны правительства! И если у Ирмы был шанс выпутаться из этой ситуации, ведь она могла управлять еще и разумом, то как быть всем остальным? Одна ошибка, и их тихая и уютная жизнь может неприятно завершиться! Думать об этом не хотелось. Но чем старше становилась девушка, чем больше она совершала глупостей, принимая последствия такими, какими они и были, не пытаясь убежать и переврать действительность, тем больше она думала о том, что же её в результате ждет.       Хай Лин не хотела посвятить всю свою жизнь ресторану родителей, который она в результате унаследует, если ничего непоправимого не произойдет. Ей хотелось большего! Девушка хотела попутешествовать по миру, написать картины тех мест, где побывает. Но, обладая магией, горбатиться на кого-то? Да еще и человека, который будет относиться к ней, мягко говоря, не самым лучшим образом? Или же попытаться поработать на кого-то из «соотечественников»? Так девушка уже давно себя считала американкой с китайскими корнями, а что её в таком случае ждет, думать не хотелось. Видела она пару разговоров бабушки с другими представителями исторической родины, было мерзко.       Но что она может сделать? Был единственный вариант — стать дизайнером! Вот только как тогда быть с их небольшим ведьмовским ковеном? Как они смогут жить вдалеке друг от друга? Как они смогут хранить эту тяжелую ношу, из-за которой им уже сложно воспринимать обычных людей адекватно? Дошло уже до того, что ни одна из подруг не боялась ходить темными ночами по тем переулкам, где прочие с легкостью способны расстаться с жизнью. А они не боялись! Потому что знали, что обычные люди, тем более такие отбросы, ничего им не смогут сделать! Всей их компании нужен тот, кто сможет направить их энергию в хоть какое-то «русло», иначе быть беде.       Хай Лин долго думала над этим, но так и не смогла понять, кто же сможет присоединиться к их компании, ведь это должна быть необычная девушка! Она должна быть такой же ведьмой, как и каждая из подруг, иначе миру меж ними не бывать. Впрочем, в последнее время появилась и альтернатива — какой-то странный японец, которому было плевать на возможности Элион. Учитывая же его поведение и описание со стороны Корни и Элион, то такой парень точно сможет удержать их компанию от необдуманных поступков... или же окончательно доконает их психику.       Учитывая тот факт, что с Эриком они «разошлись», то все будет в порядке, а поделиться она не против, если другие сами захотят присоединиться.

***

      — Спокойно ночи, бабушка. — Тихонько прикрыть дверь, мысленно стряхнуть со лба «появившийся» пот, после чего поспешить на кухню, где сейчас должен был быть отец.        «Да уж, бабушка умеет прополоскать мозги...»       Одно хорошо — все те темные мысли, которые преследовали её весь день, более даже и не думали беспокоить совершенно «обычную» девушку с интересной судьбой.       — Па-а-ап! — Ворваться на кухню, ошарашить и как можно быстрее сбежать, пока опять не припахали! — Тебя там бабушка зовет!       «А теперь пока не сообразили...»       Однако надеждам не суждено было сбыться.       — Дочь... — Чень Лин укоризненно смотрел на неё, стирая каплю крови с пальца, который только что порезал из-за неё. — Я тебе сколько раз говорил не врываться так на кухню?       О да... это псевдострогое лицо Хай Лин знала очень хорошо, но также девушка отлично понимала, что её все равно будет ждать лекция! Еще одна! А на такое она не подписывалась! Только не в этот раз.       — Дорогой, не стоит быть столь строгим, — девушка мысленно выдохнула, — сейчас. — Плечи печально повисли. — Посмотри на меня, милая... — С этими нежностями можно было только смириться. Господи! Ей же не пять лет! Можно было и не сжимать её лицо так! — Хм... кто-то сегодня уже слишком сильно устал...       — Однако это не спасет её от дежурства.       Стон, наполненный печалью, вырвался сам собой. Ох уж эти игры родителей.       От промелькнувшей мысли девушка замерла, после чего слегка покраснела.       — Дорогой, — от голоса мамы все стало только хуже, — тебя ждет матушка. — Джоан Лин мастерски умела играть голосом. — Ну а Хай нам завтра покажет картину, которую она сегодня закончила?       Голова начала качаться как-то автоматически, а на лице появилась фальшивая улыбка.       — Хм... — Как же она хотела сейчас сбежать! — Почему-то мне кажется, что к конкурсу еще ничего не готово...       — Папа, бабушка там что-то говорила про настойку на змеях для тебя! — ЭТО ЕЁ ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОЗОР В ЖИЗНИ! И, пока родители замерли, сами при этом от чего-то покраснев, Хай Лин сорвалась с места, постаравшись покинуть кухню, которая в один миг стала очень неуютной.       — Фьюх... — Дверь, почти расколовшись, закрылась от одного-единственного движения рукой, после которого девушка съехала на пол, поскольку ноги её уже не держали. — Как же стыдно...       Как она завтра сможет посмотреть на родителей?! Еще хуже ситуацию делало то, что Хай Лин несколько раз находила родительские кассеты с порнушкой... и парочку... ну ладно, все, когда выпадали случаи, посмотрела. Вот только после слов бабушки, а также её действия и воспоминания, что смотрела она эти кассеты, сидя на родительской кровати.       — А-А-А! — Руки вцепились в голову, а лицо было скрыто за коленями. — Я все понимаю, но даже думать об этом противно! — Лицо пылало, словно оно захотело посоперничать с плитой. — Чертова Корнелия! Вуайеристка! Ух, мне теперь плохо будет...       Стресс срочно требовалось скинуть, и потому рука потянулась к телефону, чтобы через несколько мгновений отправить письмо Ирме. Вот уж кто точно сможет ей помочь!       — Хм?.. Как быстро.       Обычно вечером у Ирмы была ежедневная война «ниндзя против». Надо ли говорить, что раз Крису прилетало за «украденное» нижнее белье, по его же версии, честно захваченное, то он перешел на мобильный телефон. Теперь некоторыми вечерами с Ирмой было сложно поговорить.       «От Ирмы       Я в тебе не сомневалась!       И не стоит врать, что тебе это не нравится!       Уверена, что "иногда" ты об этом все же думаешь...       Хорошо провести вечер!»       — Это что такое?! — Крик души разнесся по дому. — Что значит «не сомневалась»?       Это был удар в самое сердце. Такого девушка себе даже представить не могла.       — Только в отрицательном ключе! — Хай Лин вздрогнула. — Чертова извращенка! Одна я нормальная! — Но стоило только последним звукам сорваться с уст девы, как мобильный еще раз сработал, показывая, что пришло очередное смс. — Ну что еще?       «От Ирмы       Сегодня ночью подумай о чем-нибудь приятном, например...»       — Уж больно много смысла в этом многоточии... — Захотелось немедленно ответить, и девушка даже знала, как она это сделает. — Такс: «Подумай приятно о Крисе!» И... отправить!       Месть свершилась! Хай Лин не надо было видеть подругу детства, чтобы понимать, о чем она сейчас думала. А красноречивое молчание телефона было лучше любого подтверждения.       На всякий случай выключив телефон, а то мало ли что, девушка перевела взгляд на картину, которую сейчас освещали лишь фонари с улицы, отчего она уже не казалась такой простой и даже немного начинала пугать. Вздрогнув, Хай Лин поспешила раздеться и отправиться в ванную, завтра с утра у неё может не хватить времени.

*******

      — Мама, я тебя в который раз прошу: подумай о том, чтобы пройти обследование! — Чень Лин опять пытался убедить маму в том, что той это просто жизненно необходимо. — В какой раз это уже происходит?       — И не подумаю. — Несмотря на то, что его матушка с каждым месяцем, а теперь и неделей, выглядела все хуже и хуже, взгляд оставался все такой же твердый. — Можешь сколько угодно долго меня уговаривать, но результат от этого не поменяется. Попробуешь вызвать самостоятельно с того момента, как я и встать не смогу, мало тебе не покажется!       — Хорошо, мама. — Бой в очередной раз был проигран. — Но и ты пойми, что нам просто больно видеть... — Он не мог сказать эти слова.       — От того, что ты так многозначительно молчишь, ситуация ни капли не поменяется, — Ян Лин устало выдохнула. — Пойми, мне уже немного осталось. И не спорь! — Мужчина даже вскинуться не успел. — Когда хотя бы немного приблизишься к моему возрасту, поймешь, о чем я говорю. — Теперь в голосе промелькнули мягкие нотки, которых мужчина уже давно не слышал. — Ты хотя бы знаешь, сколько мне лет? — А вот этот вопрос был очень неожиданным. — Будь у меня немного больше сил, то вскоре я вполне могла бы справить свой сто десятый день рождения...       Мужчина замер, не в силах поверить в то, что услышал. Он знал, что Ян Лин родила его в уже довольно преклонном возрасте, но чтобы так сильно?       — Не смотри столь неверящим взглядом на меня, Чень. — И, словно бы издеваясь, начала прихлебывать чай. — Я родилась в январе 1896-ого года. — Поверить в услышанное было выше его сил, и слов, чтобы что-то сказать, у него не находилось. — Точное число уже не вспомню. Твой дедушка вернулся с войны с японцами немного раньше из-за ранения. Повезло, что он вообще смог выжить после той раны.       — Но как же... — Поверить в то, что его родили, когда маме было уже... получается, больше семидесяти? Слишком сложно.       — После того как я перебралась в Америку, пришлось делать новые документы. Как видишь, все прошло очень даже успешно. — И опять, теперь точно издеваясь, громко отхлебнула чая. — Меня не беспокоит то, что мне немного осталось, меня больше беспокоит то, что ты, мой бестолковый сын, считая, что я вечна, не уделял достаточно времени дочери! И не спорь! — Попытка возразить опять была задавлена на корню. — Меня радует, что в последние годы эта ситуация немного изменилась, но ты, похоже, забыл, каким сам был в молодости.       — К чему ты завела этот разговор? — Не в силах более смотреть на маму, мужчина отвел взгляд в сторону.       — Чтобы ты наконец понял, что делать что-то бесполезно, — тяжело вздохнула женщина. — Но сейчас речь не об этом. Я хочу, чтобы ты перестал давить на малышку Хай.       — Давить? — Чень вскинулся, ибо даже не мог предположить, что услышит нечто подобное от мамы.       — Да, именно давить. — В этот раз громко стукнула чашкой о блюдце. — Ты в её возрасте был тем еще сорванцом, а меня скоро не станет. И если ты думаешь, что сможешь справиться с дочерью, то спешу тебя разочаровать: этого не произойдет.       — Она такими темпами скоро совсем в разнос пойдет. — Чень Лин отлично знал о походах дочери, хотя и предполагал, что далеко не обо всех.       — Она в любом случае пойдет в разнос. — Мужчина так и не смог научиться, как мама, одним только голосом поставить на место. — Хочешь ты того или же нет, но это факт. Смирись и постарайся её поддержать, не слишком сильно закручивая гайки, иначе быть войне.       — О чем ты?       Было видно, что маме эта тема неприятна.       — Чень, ты далеко не такой глупый, каким выглядишь сейчас. — Тяжелый вздох. — И сам все отлично понимаешь, особенно зная всю ту информацию, которую я тебе говорила. А потому должен понимать, что, несмотря на все воспитание, малышка Хай не видит в тебе того, кто сможет ей приказывать. Девочка выросла, и хотя она тебя и Джоан любит, но не станет слушать, если ты перегнешь палку.       — Она должна унаследовать ресторан.       Можно сказать, что эта была его мечта. Именно по этой причине мужчину в городе знали как лучшего повара азиатской кухни, любой. Ради этого сразу же после рождения дочери он стал вкладывать столько сил в свое обучение и ресторан.       — Она его не унаследует! — Один взгляд, и он опять замолчал. — Ох, мальчишка... Малышка Хай любит и умеет готовить, но не хочет быть привязанной к ресторану. И мне очень жаль, что ты этого не понимаешь. Во всяком случае, сейчас она не хочет в будущем все свое время уделять ресторану.       — Но, — с трудом сглотнув, — что я должен тогда делать?       — Потрудись, и пускай Джоан родит тебе сына! — Это было сродни удару под дых. — Или еще одну дочь. А то стараешься, стараешься, а результата я что-то так и не наблюдаю.       — Мама!       Несмотря на возраст, мужчина все же покраснел, став похожим на вареного рака.       — Пойми, Чень, после того как я покину этот мир, уже ничто не будет так, как прежде. На самом деле, я даже не уверена, что ты сможешь сохранить ресторан. — Еще один шок, который уже по счету за этот вечер. — Мы находимся на слишком удобном месте в городе, и, поверь, нам очень повезло, что еще никто не решился нас пододвинуть.       — Я смогу. — Того, что так боится его матушка, ни за что не произойдет!       — Я рада вновь видеть этот огонь в твоих глазах. — И мама улыбнулась так, как когда-то улыбалась в его далеком детстве, которое он уже почти и не помнил. Добрая и ободряющая улыбка человека, что в тебя искренне верит. — А теперь иди и порадуй уже Джоан, ночь все же на дворе.       — Мама! — Это невозможно! — Вот с чего тебя на эти пошлые шутки потянуло?       — Я слишком долго пыталась жить, не давая себе и возможности расслабиться, так что прости старушку. — И пошленько захихикала! Словно маленькая девочка.       — Хватит, молю! — Это выше его сил. Всегда до сегодняшнего вечера Чень Лин помнил о том, что все эти разговоры заканчивались в напряжении, но сегодня что-то изменилось. — Что произошло, мама?       — Просто я поняла, что мои желания так мало имеют общего с действительностью, что неожиданно стало грустно. — Ян Лин поднялась, предварительно поставив пустую чашку на стол, после чего отправилась к небольшому шкафу, одному из двух, что стояли в её комнате. — Я поняла, что больше ничего не могу контролировать, как бы мне этого ни хотелось, и пришлось вспомнить о том, что я не только вредная старуха, которая умеет читать лекции, но еще бабушка и мать.       Чень не знал, что он мог бы сказать в этой ситуации, и потому лишь смущенно промолчал. Пытаться же возразить что-то старушке... ему еще дороги остатки разума.       — Я знаю, как ты на все это смотришь, на вот, возьми, тебе это и правда поможет. — Из шкафа была извлечена банка с настойкой на змее, которую мужчина уже видел. — И не смотри ты так на меня. Неужели думаешь, что я прожила столько лет и смогла забеременеть и родить в довольно преклонном возрасте просто так? Нет, милый мой, рецепты прошлого этому очень хорошо способствуют.       — Но... — Возразить что-то против было сложно, хотя и поверить в истинный возраст мамы также было почти невозможно.       — Просто попробуй. — Банка встала перед мужчиной. — А сейчас тебе и правда пора идти к жене, она тебя уже заждалась. — Мужчина поднялся и направился к двери, все же захватив с собой чертову банку со змеёй внутри. — Но подумай о том, как будешь справляться с малышкой Хай, иначе у тебя будет много проблем в семье.       — Хорошо, мама...       Дверь закрылась, а мужчина направился к себе в комнату, в которой и правда его уже ждала жена.

***

      Так уж получилось, что Чень Лин был третьим ребенком в семье, но о старших братьях он только слышал и видел лишь одну фотографию первого брата. Тогда в детстве он увидел эту фотографию среди прочих и сильно удивился и спросил у мамы, но ответа так и не получил. На следующий же день он больше ни одной фотографии из увиденных не смог найти.       И лишь спустя почти двадцать лет, когда у него у самого уже родилась любимая дочка, Чень узнал, что, оказывается, у него самого было два старших брата. И оба они умерли задолго до его рождения. Раньше ему казалось это странным, ведь на одной из фотографий самому старшему из братьев было уже минимум двадцать лет! И у него на руках даже был малыш! Тогда казалось, что это был его отец, а на руках был его старший брат, ведь за всю свою жизнь Чень Лин ни разу не видел своего отца, однако теперь все встало на свои места.       Этот вечер и правда был полон откровений, и главным было даже далеко не то, что он услышал под конец, а то, что было в самом начале. Но что об этом думать сейчас? Когда ничего нельзя сделать? Ему оставалось только жить дальше.       Хотя нет, самое главное было сказано в конце. Если он хочет сохранить семью, ему придется переломить себя. Как бы ни хотелось об этом не думать, но его мама была всегда права. Сколько бы он раз ни пытался доказать обратное, всегда оказывался в дураках. И если из-за своей гордости он и в этот раз допустит ошибку, то может никогда себе не простить.

***

      — Дорогой, — Джоан все поняла, лишь только взглянув на него, — что случилось?       — Эх, — злосчастная банка отправилась на комод, — мама обрадовала тем, что я не смогу удержать Хай, после того, — даже говорить об этом было тяжело, — как её не станет. У меня не хватит авторитета в её глазах.       — Но ведь это произойдет не завтра и даже не в ближайшие дни. — Женщина встала и плавной походкой, лукаво улыбаясь, направилась к нему. — А за оставшееся время ты можешь добиться результата.       — Знаешь, тяжело было подобное услышать...       Впрочем, сейчас его голова была занята далеко не этими мыслями.       — Иди ко мне, — его губ лишь слегка коснулись, — а завтра, когда пойдем смотреть на картину Хай, ты должен будешь сам все решить. — Еще одно едва заметное прикосновение жарких губ, но уже его шеи. — Но это будет завтра, а сегодня ты весь мой...

*******

      Ян Лин устало оперлась о подоконник и опустила взгляд на улицы, по которым спешили люди. В её далекой молодости ничего этого не было. Не было даже нормальной электрификации! Но то дела давно минувших дней, а сейчас наступил новый век, опять, и это в некотором роде даже немного забавно. Вот только печаль с сердца никуда так и не делась. Дочь семьи Лин не могла себе позволить печалиться дольше положенного, ведь она была обязана жить дальше, несмотря на все, что с ней случилось в этой жизни, чтобы никто потом не посмел сказать: все, что она сделала, было зря.       Сглотнув горькую слюну, Ян Лин перевела взгляд на шкаф, где за слегка приоткрытой дверью лежало сокровище, которое сложно даже оценить. Вот только это сокровище, благодаря которому когда-то её жизнь была спасена, было подобно яду. Тяжело принять такой взгляд на вещи, но, после того как пророчество Оракула не сбылось, у неё больше не было выбора.       — И чего же ты молчишь? — Кристалл светился ровным розовым светом, не отвечая на вопрос бывшей Стражницы. — Даже не станешь дергаться, как обычно? — О том что кристалл разумен, женщина знала давно, очень давно. Собственно, и причина, по которой он у неё оказался, была именно в том, что «Сердце Кандракара» было разумным. — Тьфу на тебя...       Два года назад, когда пророчество Оракула вот-вот должно было исполниться и Стражницы вновь должны были появиться средь миров, кристалл чуть ли не подпрыгивал, но в какой-то момент все прекратилось. И лишь изредка он подавал признаки жизни, когда в её комнату входила внучка.       — Именно мои обязанности испортили мне жизнь, но жизнь внучки я испортить не дам! — Кристалл на это лишь вяло подпрыгнул, явно возмущаясь. — Хотя... что с тебя возьмешь? Виновата только я... — Сердце еще несколько раз подпрыгнуло, соглашаясь. — Может, хоть скажешь, кого ты выбрало в следующие носительницы?       Войди кто-нибудь сейчас в комнату, точно бы принял за сумасшедшую, однако такого счастья Ян Лин никому не позволит лицезреть. Она отлично знала, что многие старые перечницы в городе её называли сумасшедшей, но женщине было на это плевать.       — И не пытайся уйти от разговора! — Давно она с кристаллом уже не разговаривала. — Прекращай обижаться, словно дитя малое. — От Сердца донеслась волна возмущения. — Я отлично знаю, что моя внучка будет Стражницей, — с одной стороны, это заставляло её гордиться, с другой же — подвергало девочку смертельной опасности, и женщина не была уверена в том, что её малышка Хай сможет с этим справиться, — да и об этой троице также знаю, но кто две оставшиеся? — Кто смог сломать предсказание Оракула? — Даже ту, кто будет тобой повелевать, не покажешь?       На миг перед внутренним образом, словно в насмешку, появились алые волосы будущей главной Стражницы, уже облаченной в их форму, и её вяло дергавшиеся крылышки, после чего образ рассыпался.       — А лицо так и не покажешь? — Уже хорошо, теперь она хотя бы цвет волос девочки знала. В прошлый раз кристалл вообще показал только её задницу, обтянутую в короткую юбочку. — Ну и черт с тобой.       Новое поколение Стражниц слишком давно не появлялось, и это могло вызвать ненужные вопросы и проблемы среди миров. Но что она могла сейчас сделать, когда отмеренный ей срок уже подходил к концу, а с Кандракаром связаться так и не получилось? Вот и Ян Лин не знала и потому ожидала, лишь надеясь, что она сможет увидеть всю пятерку, собравшуюся вместе до того, как жизнь покинет её тело.       — Скажи хотя бы: я доживу до этого момента? — Вредный кристалл просто захлопнулся, высказывая свое «фи», но этого было более чем достаточно. — Уже хорошо.       Проведя немного времени возле окна, продолжая рассматривать спешащих куда-то людей или же парочки, что выбрались в центр города, Ян Лин как-то незаметно для себя успокоилась.       — Ох и заставила же меня внучка поволноваться...       Завтра она сможет решить, что делать с открывшейся ей правдой.

***

      Ян Лин прожила очень долгую и насыщенную жизнь, в которой было много горя, но и не меньше радости. Когда-то давно она была глупой девчонкой, радовавшейся скупой похвале отца, который все же обращал на неё внимание, несмотря на занятость. Многое было в её жизни, но кое-какие воспоминания было слишком больно вызывать в памяти, однако на самой грани было бы предательством об этом не вспомнить. Скоро все станет намного хуже и любимая внучка, сокровище, займет её место среди Стражниц. А она даже не могла её к этому подготовить как следует! Чертов Кристалл не позволил! Сколько раз женщина желала плюнуть на все, усадить внучку с подругами в ресторане, дабы открыть ей правду на природу её сил? Сейчас уже и не упомнить. Но каждый раз Сердце Кандракара не давало этого сделать, нагло врываясь и показывая картины будущего, которые ждали в этом случае неподготовленных девчонок.       Ян Лин и хотела бы в это не поверить и поступить по-своему, но она сама знала, что так все и будет! Она сама своими руками свела в могилу несколько будущих Стражниц! Вмешалась в естественный ход вещей, в результате чего две идиотки, впитав «мудрости» старшей, понеслись «вершить» что-то там и убились. А ведь в прошлый раз её тоже предупреждали! Вот только она тогда ничего не послушала, за что и поплатилась. И потому женщине оставалось только сидеть и ждать той, кто соберет их всех воедино и будет направлять.       Стражниц всегда пятеро, не больше, но и не меньше. Кто бы и что ни думал, но этот факт нельзя обойти, как и попытаться выкинуть кого-то из команды насильно, обманув Сердце. Такое возможно сделать, вот только результат для той несчастной будет плачевным. Ряды Стражниц можно покинуть, только лишь умерев... Сердце невольно сдавило от боли воспоминаний о подругах. К чести тех, кто создавал систему, она поддерживается до тех пор, пока жива та, кто владеет кристаллом и всей его силой. Но вот если с ней что-то случится, Сердце сменит своего хозяина.       Но была у всей этой системы, которая доказала свое право на существование за те тысячи лет, что прошли с первого поколения, и существенная брешь: пока нет той, кто будет направлять всех остальных, Стражницы будут, словно слепцы, искать свой собственный путь. Именно это и происходило с её внучкой и подругами, которых мотало из стороны в сторону без той, вокруг которой они соберутся. И, что самое паршивое, проклятый Кристалл не желал менять ситуацию! А ведь Стражницами крайне редко становятся даже в пятнадцать лет! Обычно в период с двенадцати до четырнадцати лет все девушки собираются и принимают на себя обязанности Стражниц, но сейчас ситуация слишком уникальна.       Когда-то давно Ян Лин и сама стала Стражницей в тринадцать лет, после чего с подругой, которой ни до, ни после у неё не было, собрала и остальных по всем соседним мирам. Вот только те времена давно прошли, оставив после себя горечь и боль в сердце. Теперь же ей придется смотреть в будущее, несмотря на все, что происходило вокруг.

***

      — И что же с тобой делать? — Ян Лин смотрела на картину, которую нарисовала малышка Хай, и не знала, как же ей следовало поступить, ведь то, что вышло из-под кисточки внучки, было опасно. — Хотя... в названии она, конечно, тоже ошиблась. И где здесь, спрашивается, невинность? Да и на стража ты никак не тянешь.       Картина молчала, однако потоки магии говорили гораздо о большем, чем могла бы рассказать сама картина.       Женщина печально покачала головой, пытаясь удержать душевную боль в узде. Прошло слишком много времени, и девушки скоро начнут буянить, и предотвратить это у неё нет никаких возможностей! Рассказать о том, кто же они такие? Так результат уже известен. Не рассказывать? А не совершат ли молоденькие дурочки за эти несколько месяцев какую-нибудь глупость, что в будущем скажется на их жизнях? Да что об этом рассуждать, если из-под кисточки внучки уже вышло «это»! Гадость, которая будет убивать всех, вытягивая жизненные силы и подпитываясь сама.       — Вот только все ли так просто? — Женщина знала, что названия картинам так просто не даются. Во всяком случае, тем, в которые было вложено столько сил. А это значит, что все может быть не так, как кажется. — Хм... на первый взгляд от неё следует избавиться, но не сделаю ли я так только хуже?       Расстраивать малышку Хай не хотелось, вот только она создала настоящий темный артефакт, который в скором времени будет убивать людей. Но и названия так просто не дают, а «Невинный страж» сутью противоречит тому, что она видела перед собой. И кого же тогда будет атаковать картина? Из кого тянуть жизненные силы на свое воплощение? И будет ли она это делать?       — Эх... посмотрим на твое поведение. — Говорить с картиной было еще более глупо, чем с Сердцем Кандракара, однако здесь ситуация была немножечко особенной. — Внучка знает, что может оживлять свои картины, но не знает безопасных пределов, а вот это уже плохо.       Малышка Хай наверняка не хотела в результате оживления этой картины, это еще можно было почувствовать, да вот только ошиблась в своих расчетах и энергии подала ровно такой минимум, который позволит это впоследствии сделать. Впрочем, чего еще ожидать от необученной девчонки? Силы проснулись, а наставника нет, даже такого, как этот чертов кристалл.       — Да, все же следует посмотреть, как она будет развиваться. — Ян Лин не боялась говорить рядом с картиной, ведь разума в той еще не было, да и «жизнь» в ней сейчас была только условной. — Может быть, внучка и правда знает, как следует называть свои картины.

***

      Способности малышки Хай радовали старую женщину, в чьей жизни так и не появилась дочь, но которую она очень желала, но в то же время заставляли бояться будущего. Внучка, к сожалению, взяла от неё самое худшее. Своеволие, которое никак не удавалось выбить, что и неудивительно, было самым ярким. Ни у её отца, ни у матери не получилось то же самое провернуть с самой Ян Лин, в результате чего в 1910-ом году она стала Стражницей Кандракара, когда её лучшая подруга Нерисса нашла маленькую и потерянную девочку. Звучит пафосно, а магия, о которой она тогда грезила, умея создавать лишь легкие воздушные потоки, полностью отрубила ей мозг. Впрочем, следует признать, что так было не только с ней. Весь их состав, как и многие поколения Стражниц до, так и несколько после в момент становления Стражницами головой вряд ли думали.       Что Галинор, что Кесседи, что Кадма, что они с Нериссой — все тогда мечтали, не думая о будущем и не понимая, к чему все это может привести. Они были простыми девчонками, не понимавшими, какая же ответственность на них свалилась. Хотя для детей, которыми они были, это естественно. Сейчас, под конец долгой жизни, она может смело признаться, что в те далекие времена была ребенком, хотя и считала себя взрослой. Ох, как же ей хотелось отвесить своей более молодой копии подзатыльник, накричать, обругать и заставить учиться, но это останется лишь в мечтах.       В 1917-ом её жизнь сделала очередной поворот, когда она разом лишилась двух подруг. Это была страшная рана на сердце. А ведь она тогда же и перестала быть Стражницей, что лишь усугубило ситуацию. Возвращаться к семье не хотелось, но, после того как она забеременела после кратковременной связи, выбора у неё было немного. Семья её не приняла, хотя и дала защиту, но и сделать ничего не могли, ведь она была ведьмой, причем далеко не самой слабой. Ян Лин всегда была упрямой и именно по этой причине обратилась не к подругам, не к Кандракару, а именно к родителям, у которых и смогла оставить сына — Бао. Вернее, не оставить, но путь в будущее ему могла дать только семья, ведь сама Ян Лин ничего не знала об окружающем мире.       Немногим позднее с ней связались Старейшины и предложили работу по направлению молодого поколения Стражниц, что пришли им на смену. Женщина согласилась, и это была её ошибка, из-за которой она лишилась сына, и, как позже узнала, внука. В самый важный момент её не было на Земле! Увидев, что сын уже вырос, стал мужчиной... сейчас особенно горько осознавать свою глупость, она надолго покинула стены столь нелюбимого ею дома, в котором её удерживал только сын и забота об его благополучии.       Когда она вернулась на Землю в феврале 1945-го, то узнала страшную правду: вся её семья была вырезана японцами. А ведь вернулась она домой вновь беременной, и опять от случайной связи. И тогда же от шока и душевной боли, а также сильнейшего магического выброса у неё случился выкидыш. Так она потеряла будущую дочь Киую.       Это почти полностью уничтожило женщину, но тогда же её поглотило пламя ненависти, в результате чего она, будучи еще ослабленной после случившегося, кинулась в бой, не думая о последствиях. Очнулась Ян Лин только через полгода во дворце давнего друга в ином мире, которого спасла в юности, когда была Стражницей. Никто ей так и не поведал, как же она там оказалась. Никто не рассказал, что она творила, пока была в пучинах безумия, лишь стыдливо отводили глаза. Узнать, что же с ней тогда случилось, не представлялось возможным, да и сама Ян Лин хотела забыть обо всем.       К счастью или же нет, но долго прятаться не получилось, в результате чего женщина была вытянута другом на свет. Самым печальным во всем этом оказалось то, что из всей его семьи выжил только он один, став при этом правителем. Да и то, выжил по большей части именно по той причине, что был знаком со Стражницами и в момент переворота был в «гостях» у Галинор, где постигал некоторые из знаний о магии. Вернувшись, он остался единственным из правящей семьи. Собственно, и вернули-то его уже Стражницы — новый состав, очередной.       Как-то так получилось, что два человека, потерянных в горе, сошлись, и Ян Лин вышла замуж в первый и единственный раз. Два человека в объятиях друг друга старались исцелить душевные раны, они были нужны друг другу. И потому ничего удивительного не было в том, что Ян Лин забеременела в третий раз. Вот только теперь, обладая знаниями и опытом, женщина смогла посвятить себя новой жизни. Рождение Вейшенга, в котором ощущалась магия, было самым радостным моментом в её жизни. Ян Лин считала, что тот станет великим правителем, особенно учитывая её личные связи и возможности, а также знания, которые женщина собирала всю жизнь.       Однако и в этот раз судьба словно бы посмеялась над ней. Семь лет счастья — вот сколько ей было отмерено. В королевстве аристократы начали возмущаться тем, что ими правил отнюдь не король, а Кандракар, а их «шлюха» занимала место рядом с королем. Старая сказка на «новый» лад. Сказка старая, но и финал у неё почти такой же, как и во всех старых сказках, где доброта, любовь и мир редко когда побеждают зло.       Она выжила тогда только по той причине, что рядом с ней были подруги, которых она попросила прийти и поддержать. Галинор и Кадма спасли ей жизнь после ранения, которое Ян Лин получила в результате дворцового переворота. В столице резвились Стражницы, во дворце сидел старый состав, но этого все равно оказалось мало для победы. Мужа и сына Ян Лин потеряла на своих глазах, да и сама чуть жизни не лишилась. А когда выздоровела, то, разругавшись с Кандракаром, вернулась на Землю и сбежала в Америку, где смогла устроиться благодаря своим способностям. Иметь что-то общее с бывшим начальством она не желала, поскольку считала, что именно из-за этой связи она лишилась всего, что имела.       В Хизерфилде Ян Лин вычистила все, что хоть сколько-нибудь напоминало о магии, после чего избавилась ото всех, кто хотел зайти на её территорию. Знания иномирной магии, а также артефакты из других миров в этом хорошо помогали. После чего она поняла, что если подождет еще немного, то уже никогда не сможет забеременеть, её время заканчивалось, а простого семейного счастья хотелось. Еще одна ничего не значащая связь, поскольку искать «мужа» не хотелось, результатом которой стал Чень. Когда же родилась малышка Хай, Ян Лин была на седьмом небе от счастья и частенько хвасталась об этом подругам, которые за свою жизнь так и не смогли обзавестись семьей. Вот только, в отличие от повелительницы воздуха, тех это ни капли не волновало.       Казалось бы, вот оно — счастье! Только реальность опять поспешила над ней поиздеваться. Сначала мятеж на Меридиане, где к власти пришел обиженный на весь мир мальчишка, и опять из-за действий Кандракара... хотя и неизвестно, в какой именно степени они были виноваты в этот раз. Потом на Земле появились беглецы, что скрывались, прихватив с собой наследницу престола, а после и личная просьба Оракула. И как тут устоять? К тому же, в отличие от совета, на самого Оракула Ян Лин не злилась, поскольку понимала, что прозреть будущее всех миров и всех жителей просто невозможно. А те, кто имеют такую возможность в делах «низших», никогда не спустятся, а большая часть таких сущностей вообще проживает среди Темных миров. А в уже далеком 1997-ом она вновь увидела Сердце Кандракара, поскольку Совет и Оракул смогли «определить», что в этот раз все Стражницы появятся исключительно на Земле.       Когда малышка Хай только-только родилась, Ян Лин почувствовала в ней магию и уже надеялась на то, что сможет ей передать все свои знания, вот только она понимала, что с высокой долей вероятности её внучка может стать новой Стражницей. Это была какая-то пугающая уверенность. Не то чтобы это было плохо, наоборот! Свою юность, когда она была вместе с Сестрами, сражаясь на стороне добра, Ян Лин считала едва ли не самыми лучшими годами, конечно же, исключая все то, что было после рождения малышки Хай. Вот только и опасность у Стражниц была немаленькой. Но в то же время женщина была уверена в том, что, после того как все новые Стражницы соберутся вместе, именно она займется их обучением, однако все опять пошло наперекосяк.

*******

      29 июля 2005 года       — Как думаешь, все получится? — Хай Лин была вся на нервах, даже несмотря на все, что она решила уже несколько дней назад. Уверенность почему-то не хотела возвращаться!       Может быть, причиной было то, что картина уже не казалась такой хорошей, как это было в тот вечер? Хотя нет, не так. Причиной было то, что Хай Лин не хотела, чтобы кто-то критиковал работу, в которую она вложила всю себя!       — Ох, да прекращай ты уже волноваться... — Ирма взлохматила свою шевелюру, которую не так давно перекрасила в темно-рыжий цвет. — Честно, ты зря волнуешься!       — Забей, это бесполезно... — Элион, которая отправилась в эту поездку с ней, лениво развалилась на соседнем сидении в зале ожидания. — Это же Хай Лин, она всегда будет волноваться по пустякам.       — Это не пустяк!       Вот как им объяснить, что она волновалась очень даже не напрасно?!       — Да-да, — Браун была бескомпромиссна, — в который уже раз? Сначала ты готова выпрыгнуть из собственных трусов от гордости, — полузадушенный хрип повелительницы воздуха под аккомпанемент веселого хрюка Лэр был нагло проигнорирован, — а после тебя начинают одолевать сомнения.       — Вот-вот, она права. — Теперь уже рыжая была как всегда беспечна. — Забей. Я всегда так делаю, когда ожидаю отметку после контрольной.       — Ирма!       Её сегодня решили довести?       — Подруга, прекращай волноваться.       Почему-то после этих слов, сказанных таким тоном, словно её сейчас будут наказывать, спорить перехотелось.       — Я, конечно, все понимаю, но вы бы свои игры оставили для дома.       Упс, кто-то забыл, что они не дома.       — Не понимаю, о чем ты говоришь. — И Ирме действительно можно было бы поверить, если бы не её лицо!       — Будем считать, что я в это поверила, — Элион насмешливо изогнула бровь, после чего прикрыла глаза, — надеюсь, что я не зря решилась потратить время и съездить с тобой.       — Да? — Хитрый взгляд повелительницы воды сказал о многом. — А как же?..       — Твое желание поцеловать Элион мы обсудим потом! — в разговор неожиданно вмешалась вернувшаяся Корнелия. — Девочки, это какой-то кошмар!       — У тебя вылез прыщ на заднице, и теперь кушать можно только стоя? — Лэр не преминула ответить, будучи оскорбленной в лучших чувствах. — Так я могу тебе только посочувствовать! Радуйся, что не на лице, поскольку в этом случае в съемках тебе больше не поучаствовать.       — Сейчас у тебя самой вылезет прыщ на заднице, — Хейл бросила гневный взгляд в сторону рыжей, — знаешь, такой длинный и толстый.       — Да хватит вам уже! — Браун не стремилась вмешиваться в перебранку, как это обычно бывало, ей сегодня было слишком лениво.       Что же касается самой Хай Лин, то её эти перебранки почему-то успокаивали, словно было все так, как и должно быть.       — Ты наконец решила показать свою истинную натуру? А как же красивые мальчики? — Этот раунд остался за Ирмой, и сейчас будет добивающий: — А что на твои предпочтения сказал бы Узумаки Наруто?       Что же касается самого блондина, то, после того как Элион его видела, тот словно бы исчез. Хотя, по словам родителей Корнелии, которые при этом как-то хитро поглядывали на дочь, тот просто уехал из города по каким-то своим делам.       — Знаешь, подруга, — если бы Корнелия чуть хуже себя контролировала, то её волосы уже метались бы из стороны в сторону из-за вышедшей из-под контроля магии, — когда-нибудь ты станешь отличным удобрением для моих цветочков.       — Мечтать не вредно, — Ирма усмехнулась, после чего, явно красуясь, надула большой шарик из жвачки, который достаточно громко лопнул.       — Когда-нибудь я нарисую картину очередного вашего противостояния.       Самое главное — не забыть в голос добавить как можно больше мечтательных ноток!       — Не забудь нарисовать их голыми, сцену, а также два шеста и деньги... — Элион не смогла промолчать.       «Хорошо, что мы в этом уголке сидим одни... — Хай Лин осмотрелась на предмет того, что на них кто-то обратил внимание, но этого не произошло. — А также хорошо, что рядом нет бабушки...»       Действительно, несмотря на тот факт, что они вовремя добрались до аэропорта, до их рейса было еще полчаса. Причина задержки была неизвестна, но им, можно сказать, повезло. А раз так, то Ян Лин, дабы не смущать своим присутствием молодёжь, поспешила в один из ресторанчиков, что были на первом этаже.       — Соревнование полоумных магичек у шеста, кто лучше станцует: хилер или дамагер. — Рука Хай Лин невольно потянулась к лицу.       «Сейчас начнется...» — после того как отец Ирмы что-то там выбил в каком-то «подземелье» в начале прошлой недели, спокойствия в доме Лэр не прибавилось, а вот упоминания этой игры среди них, наоборот, возросли.       — Да что бы ты понимала! — Ирма была поражена до глубины души, тут же забыв пошлый намек, в отличие от Хейл. — Наша Корни — друид! А это значит, что она просто обязана быть голой, чтобы лучше сливаться с природой! — Ан нет, не забыла.       — Я тебя сейчас саму голую оставлю сливаться с природой. — Хруст костяшек подтверждал слова блондинки.       — А если вы продолжите в том же духе, то сливаться будете уже с охраной, возможно, что и голыми. — Элион хоть и было лень что-либо делать, но вот пошлые намеки и шуточки никуда не делись.       — Кхм... куда-то мы не туда забрались. — И пускай охрана была далеко и даже не смотрела в их сторону, но проблемы никому не были нужны. — Но я тебе это, Эля, еще припомню...       — Дарт Корнелия разбушевалась... — Хай Лин лишь печально вздохнула, поскольку Ирму сегодня, очевидно, было не заткнуть.       — Лэр, что там у тебя такого случилось?       Это заметила не только одна повелительница воздуха.       — А тебя, похоже, еще не обрадовали... — Ирма была мрачнее тучи. — В таком случае можешь говорить свою страшную новость, все равно это не может быть хуже того, что нас с тобой ждет в ближайшем будущем.       — Сливаться голыми с такими охранниками действительно худшее, что вас может ждать. — Ответом на эту фразу были тишина и три осуждающих взгляда. — Что? Не получилось?       — Теряешь хватку. — Рыжеволосая лишь устало вздохнула, после чего приземлилась рядом с Хай Лин, тут же прижимаясь к ней. — Ну так что там у тебя за ужасная новость?       — Мне уже страшно представить, что тебя могло привести в такое состояние и как ты столько продержалась молча? — Хейл на миг задумалась, после чего вернулась из дум. — У нас школа начинается с пятнадцатого числа.       Это сообщение было сродни снегу в начале лета. Столь же шокирующе.       — Ты сейчас так пошутила? — Хай Лин даже замерла, поскольку была не в силах поверить в такую несправедливость!       — Новая школа — новые правила.       Судя по виду Корнелии, информация была правдивой.       — Супер! Замечательно! — Ирма также была счастлива. — Обычно всегда за неделю до начала сентября, а теперь аж в середине месяца! Знаешь, эта информация почти сравнилась с тем, что нас с тобой ждет.       — Ты это о чем?       Столь знакомый вопросительный взгляд был следствием того, что Корнелия готовилась к очередной подставе.       — Сегодня с утра наши родители разговаривали, — кто-то захотел немножечко поиграть на нервах, — и они договорились, что в воскресенье мы семьями идем в церковь. — Хейл скривилась, словно съела лимон. — Но это еще не самое худшее.       — Что может быть хуже? — Это был крик души.       — Семейные посиделки после... — Для придания всей трагичности не хватало антуража.       О да-а-а, теперь Хай Лин отлично понимала, что же ждет её подруг на этих выходных.       — Могу только пожелать удачи. — Браун даже проснулась. — И вас наверняка заставят присматривать за этой «парочкой».       — Я в этом не сомневаюсь...       К тому моменту, как объявили посадку, Корнелия уже успела со всеми попрощаться и отправиться на стоянку за своей машиной, на которой, собственно, девочки и приехали. Ян Лин довез Чень Лин, Ирма же решила сидеть до конца, благо, что и времени до посадки осталось немного.       — Я не знаю, из-за чего Корни так сорвалась к машине, но ты уж не давай ей разгоняться на полную, — молвила Элион, обнимая Ирму.       — Я еще не сошла с ума настолько, чтобы ей позволять это делать, — криво ухмыляясь, пробормотала Лэр. — Оттянитесь там за нас.       — Я уже это представляю... — Браун была немного хмурой. — Но это всяко лучше, чем торчать дома с Томасом...       — Недолго уже осталось. — Хай Лин этой ситуации могла лишь посочувствовать. — Скоро начнется учеба, и тогда уж у него не будет столько времени, чтобы тебя доставать.       — Об этом можно будет поговорить в самолете. — И, отвесив Лэр небольшого пинка по пятой точке, блондинка поспешила уйти, дабы возмездие её не настигло.       — Вот ведь... засранка. — Ирма печально покачала головой. — Послушай, я в тебя верю! — Теперь рыжеволосая все внимание сосредоточила на ней.       — Вот только это не отменяет того, что шансов не так уж и много, ты и сама должна это понимать.       Волнение вновь вернулось.       — Хватит уже себя истязать, — Ирма приблизилась к ней и обняла, — были шансы или же нет, для тебя это шанс, и глупо будет им не воспользоваться.       — Угу... — Хай Лин на людях в таких ситуациях чувствовала себя немножечко неудобно.       — Или ты хочешь сказать, что моя вера в тебя ничего не значит? — И хотя в интонации не было ничего, а сама Ирма улыбалась плутовской улыбкой, Хай Лин все же покраснела. — Я же сказала — я в тебя верю... — Всего на миг она успела поймать взгляд подруги, после чего та её поцеловала. — Не сдавайся раньше времени и не волнуйся, все будет хорошо.       — Вспомни себя перед контрольными.       Временами Лэр была слишком напористой.       — Но среднюю школу-то я закончила, — подруга продолжала ухмыляться, — все, иди и верь в себя!       Короткий поцелуй, и Ирма поспешила к выходу, оставляя Хай Лин одну все еще красную, словно спелый помидор. Когда же девушка повернулась, чтобы направиться на посадку, то заметила печально качавшую головой бабушку.       «Ой что сейчас будет...»