Иногда случается так...

Иногда случается так, что тяга к кому-то переходит привычные границы…       Я сидел в своём кабинете и уже почти привычно отсчитывал секунды до появления Грелля: тот, как обычно, опаздывал. Ещё десять секунд, пять, одна… — Солнышко моё, я готов, — произнесённая на весь кабинет фраза заставляет широко улыбнуться в ответ. Сатклифф быстро преодолевает расстояние, разделяющее нас, и, запечатлевая на губах лёгкий поцелуй, усаживается за рабочий стол. С тяжелым вздохом осмотрев стопку дел, он берёт верхнюю папку и погружается в текст. Спустя некоторое время он начинает улыбаться и мурлыкать себе под нос какую-то простенькую мелодию. — Угу, — задумчиво обронил я, не отрывая взгляда от внимательно читающего дело семпая. Тот, почувствовав взгляд, поднял голову и загадочно улыбнулся, захлопнув папку и передавая её мне. — Я так понимаю, вы снова что-то задумали? — голос чуть дрогнул от предвкушения, ведь с тех самых пор, как мы начали встречаться, Грелль не переставал радовать сюрпризами. Даже интересно, что он сможет придумать на этот раз… …он становится чем-то большим, чем просто любовник, знакомый или наставник…       В своей жизни я видел многое и многих. Я слышал сотни сладких речей, ловил на себе множество взглядов, разных взглядов: раздевающих, молящих, восхищенных, — всё это было для меня сном. Приятным сном под названием жизнь. Боль и разочарование прикрывались сладостным желанием попробовать абсолютно всё. Больше, глубже, насыщенней. Хмелея от всего этого, я не замечал, как погружался в порок… Вечная жизнь, пусть данная на искупление прошлых грешков, не должна быть скучной. Так я решил, стоило лишь только открыть глаза и осознать, что пришла расплата. Страха не было, было только предвкушение. …это чувство очень похоже на любовь…       В своей жизни я много говорил бессмысленного и пустого, да что там — всё, что я говорил и о чём думал, было пустым и насквозь ложным. До тех самых пор пока не встретил его. Такого же прожженного актера, как я сам, только с одним небольшим отличием: он не боялся своих желаний. Он, казалось, вообще ничего не боялся, даже развоплощение и повторная отмотка срока «жизни» его не пугала. С ним связана моя первая в жизни искренняя мысль: «О, ужас! Именно он?» …но в то же время гораздо сильнее…       Хитрый, хищный, он напоминал огромного бродячего кота, невесть каким ветром занесённого в приличную благородную чету котов-аристократов. Оценивающий взгляд, скользящий по тебе, голос, ввинчивающийся в уши и оставляющий двойственное впечатление: слушать его и не слышать никогда. Одно большое ходячее противоречие. Любить и не отпускать. Ненавидеть до скрежета зубов. Желать до боли. Бесконечно презирать. Любить и ненавидеть вновь и вновь до скончания веков. …сжигающая дотла страсть…       Как странно получилось. Не понимаю, как может всё это сочетаться в одном жнеце. Широкая улыбка и лукавый блеск серьёзных глаз. Расчетливый и серьёзно почитающий свою работу маньяк и улыбчивый, смешливый, душа компании прекрасный мужчина. Леди и хищник. …странная и прекрасная противоречивость чувств…       Иногда он может быть пугающим, но это, видимо, заложено в нем природой. Смерть всегда разная, но при этом она всегда Смерть. Я хорошо его знаю и видел его разного. Возможно (как хочется на это надеяться), единственный из многочисленных знакомых. Серьёзного, насмешливого, проклинающего весь мир и меня в том числе (тот единственный случай, когда он сломал каблук и приказал нести его на руках), с ног до головы перепачканного в человеческой крови и упивающегося этим моментом. Разного. Каждый раз безупречно жестокого и маняще прекрасного. …сводят с ума, заставляя ещё глубже ощущать происходящее…       Совпадение ли наша встреча? Не думаю. Это так забавно, знать истинную суть прекрасной актрисы, знать, что для тебя он может снять все маски, знать, что ради тебя он может отдать жизнь, что ты готов положить свою жизнь на кон, только ради того, чтобы он жил. Это странно… делить свою жизнь с кем-то, но, несомненно, приятно. Особенно если этот кто-то Грелль Сатклифф. Что бы по этому поводу не говорили… …это чувство — игривое вино… *** — Допустим, — промурлыкал он и дёрнул меня на себя, — ну что смотришь? — Что? — и глаза у него чудесные. Кошачьи. Глубокие. Тонуть в них бесконечно приятно… — Целуй, — хмыкнул он и шутливо вытянул губы трубочкой. Я улыбнулся в ответ и чмокнул его в нос. Он отфыркнулся и покачал головой: — Всему-то тебя учить надо, — Грелль задумчиво цокнул языком и облизнулся, — не сейчас. Идём. …лёгкое, но такое коварное…       На улице было холодно. Начало зимы — печальное зрелище. Всё черное, серое, ни малейшего проблеска цвета. Пасмурное небо тоже не добавляет пейзажу красок. Скучно, но семпаю это не мешало радостно подпрыгивать и насвистывать нечто мелодичное. Точно что-то задумал. Давно он не был таким воодушевлённым. — Мы пришли, — торжественно объявил Грелль, указывая на высокий дом, — сейчас новенького заберём, отправим и свободны. Спирс сказал, что человек не слишком адекватный, поэтому дал в нагрузку тебя. Стой на месте и не шевелись. Увидишь, что не справляюсь — зови подмогу. Нечего там пока тебе делать. Ещё убьёт ненароком… — Но семпай, — попытался я возмутиться, но тщетно, ибо переубедить его в чем-то практически невозможно, особенно если он это обдумал и вынес окончательное решение. — Ты. Мне. Нужен. Живым. — Раздельно проговорил он и фыркнул, — свяжу и скажу, что так и было. — Освобожусь и отомщу, — мрачно пообещал я, опираясь на косу и даже не делая попытки сдвинуться с места. …стоит немного переборщить и разум окончательно покидает тебя…       Мы оба знаем, что если совсем прижмет, Грелль один не справится, а я не позову подмогу и вмешаюсь сам. А там… Повезёт — хорошо, не повезёт, значит, такова судьба. Его я никогда не ослушаюсь, но он тоже мне нужен живым, поэтому я готов рискнуть. Иногда наказание того стоит… — Выпорю, — почти ласково обещает он, и посылает воздушный поцелуй. …сердце замирает и ты не можешь больше сопротивляться этой волне…       Часы пробили полдень, и со здания сорвалась черная фигура. С прибавлением. Дважды ха-ха. Человеческое тело с хрустом впечаталось в камень. Мы осторожно подошли к мужчине (судя по лицу и телосложению) и принялись ждать. Вдруг, тело изогнулось под невероятным углом, и по глазам резанула чёрная вспышка. Ну, вот и всё. Теперь, главное его не упустить, иначе надзиратель угробит нас на месте.       Новоиспеченный жнец по оставшейся из прошлой жизни привычке глубоко вдохнул и распахнул глаза. Грелль подал ему руку и вздернул, поставив на ноги. Он с некоторым недоумением оглядел себя и нас и почти восхищенно хмыкнул. Семпай всего секунду вглядывался в его лицо, а потом коснулся его плеча и тот пропал. На мой недоумённый взгляд он скривил губы в усмешке и пояснил: — Нормальный, но проверить надо. Это уже не наша забота, у нас перерыв. — А почему не Спирс его забирал? Вроде это его работа… — А потому, — передразнил он и приобнял меня за талию, перенося нас на самый верх здания, — никаких вопросов. Кажется, я задолжал тебе практическое занятие. Итак, милый, будем учиться. …безвольно отдаешься полностью, без остатка…       Он схватил меня за подбородок и до крови прикусил губу, напористо и жадно целуя. Колени подкосились, и я почти завалился на него, но удержался, вцепившись в его плащ. Грелль отстранился и посмотрел на меня. В глазах его плясал дурной хмель пополам с желанием. В глазах его было отражение моих глаз. Я зажмурился, чтобы не видеть это ходячее искушение так близко, но в темноте яркими всполохами мерцала алая вспышка. …чувствуя, что получаешь намного больше… — Рональд, малыш, посмотри на меня, — его голос звучал чуть хрипло, — не смей закрывать глаза. …не спрятаться и не скрыться… Я снова тону в его глазах. С губ сами по себе срываются ставшие привычными слова: — Люблю тебя, — мучительно долгое мгновение, искры кокетства в хитрющих глазах и эхом повторяет: — Люблю тебя.       Нежная теплая улыбка и властный собственнический взгляд. Нежные губы и напористый поцелуй. Кровь на губах и лёгкое невесомое счастье, поселившееся в груди, когда в моей жизни появился тот, кто заставляет краснеть и смущаться. Пылать от страсти. Просить большего. Тот, кто заставляет любить. …остается только раствориться и подчиниться ему… …подчинить его… …любить…