Чупа-чупс для Эммы

Стукнуло приоткрытое окно. Донесся гомон детских голосов и тут же исчез, словно причудился. — Увы, мисс Миллс. Ничем не можем вам помочь. Кто знает, быть может, через пару месяцев… Служащая умолкла, но недостаточно трагически, чтобы Регина поверила в искренность сожалений. Кажется, она не произвела должного — хорошего! — впечатления, хотя и очень старалась. Гораздо лучше, чем обычно. Внутри зашевелился гнев, всегда стремящийся накрыть неугодного собеседника горячей волной, однако Регина подавила его и спросила, стараясь достаточно разжимать губы, чтобы не шипеть: — И нет совсем никакого варианта? Она вперилась в лицо служащей внимательным, очень настойчивым, взглядом. Та нервно смахнула со лба несуществующую мошку. — Мисс Миллс. У нас очередь. Которую вы сами не захотели соблюдать. Я не могу просто взять и поставить вас впереди всех. Думаю, вы понимаете, почему. Выражение ее лица стало совершенно однозначным, говоря что-то наподобие «Я все могу, но дайте же мне достаточный стимул для действий, иначе я и пальцем не пошевелю, а вам придется искать кого-нибудь другого и тратить на него свое драгоценное время!» Регина все прекрасно понимала. Она умела читать по лицам. И потому полезла в сумочку, доставая кошелек. — Сколько? — невозмутимо спросила она. Служащая приняла оскорбленный вид на первые десять секунд, но Регина не собиралась сдаваться. Она демонстративно приоткрыла кошелек, позволяя женщине напротив заглянуть в него. Там было много, много бумажек. И все они немало стоили. — Мисс Миллс… — служащая наконец сдалась и, быстро написав сумму на крохотном листочке, передала его Регине. — Но вы должны понять, что все равно не станете первой. Это вызовет подозрения. Регина усмехнулась, пересчитывая деньги. — Конечно, я понимаю. А что оставалось делать? Когда она решила, что хочет завести ребенка, то и подумать не могла, с какими сложностями столкнется. Ей казалось, что все решится, стоит щелкнуть пальцами. Но пришлось щелкнуть ими раз пятьдесят прежде, чем пришло осознание: придется побороться. Какое счастье, что опыт борьбы у нее уже был — и немалый! Регина Миллс всегда добивалась того, чего хотела. Всегда. Никаких исключений. Разве что скидка на время, но исполнения задуманного можно ждать очень, очень долго. Если действительно хочешь это получить. Прошло пять лет прежде, чем Регина поняла, что если будет и дальше сидеть в болоте, по недоразумению называющимся городом, то зачахнет вместе с ненавистными обитателями. Она уже не вспомнила бы, кто подкинул ей идею завести ребенка, но с момента, как эта идея разлилась в воздухе, Регина не знала покоя. Она развила бурную деятельность, подключила к своему плану всех, до кого дотянулась, и в итоге сама вымостила себе дорогу желтым кирпичом. Оставалось только по этой дороге пройти, не сломав каблуки. Со служащей детского приюта — Регина не удосужилась запомнить ее имя — они общались около двух месяцев и только по телефону. Регине попросту было страшно покидать Сторибрук. В идеале было бы заплатить деньги и получить ребенка по почте, но никто не соглашался провернуть такую удобную авантюру. В результате Регине пришлось стиснуть зубы и миновать черту. Черный «Мерседес» пронесся над ней как птица, и ничего не случилось — абсолютно ничего. Страх исчез, будто его и вовсе не было, а воодушевленная Регина помчалась в Феникс, чтобы забрать своего ребенка. Которого, конечно же, не получила. Как выяснилось, она приехала просто так, и первым желанием было растоптать ту служащую — Мэри, кажется, ее зовут Мэри, — что посмела заявить: — Мисс Миллс, к сожалению, мы предлагали вам приехать несколько недель назад. Для ребенка нашлись другие родители, которые не пожалели времени, чтобы забрать его. Кроме того, там полная семья, я предупреждала вас, что вы в невыгодном положении, даже несмотря на вашу должность. Эта Мэри — до чего же отвратительное имя! — долго и снисходительно рассказывала пылающей гневом Регине, что социальные службы очень придирчивы в выборе будущих родителей. Что это родителям нужно подстраиваться под них, а не наоборот. Что тут нет иных вариантов, кроме как снова встать в очередь и терпеливо дождаться нужного дня, а уж потом не медлить. Мэри казалась очень важной и очень неприступной, но лишь до того момента, как Регина предложила деньги. Вот тогда Мэри сдулась. И явила истинную личину. В этом мире все всегда упиралось в деньги, Регине пришлось потратить время, чтобы это понять, но теперь она с удовольствием пользовалась полученными знаниями. Так было и сейчас. Регина с самого начала готова была отдать какую угодно сумму, лишь бы поскорее покончить со всем этим. Желание завести ребенка превратилось в навязчивую идею, мешающую спать. Сходить и дальше с ума в этом чертовом городе было просто невозможно. Регина нуждалась в смене обстановки. И чем скорее, тем лучше. Мэри осталась довольна полученным. Она тут же залезла в громко гудящий компьютер и что-то поколдовала там, после чего заявила замершей в ожидании Регине: — Мисс Миллс, вы сможете приехать двадцать первого февраля? Через две недели. — Смогу. В это же время? И тогда они договорились о новой встрече. Регина преисполнилась непоколебимой решимости довести до конца свой план во что бы то ни стало, и это решение грело ее всю дорогу до машины, возле которой она практически столкнулась с какой-то девчонкой. То ли Регина слишком рано шагнула влево, то ли девчонка не заметила, что ей навстречу кто-то идет. Так или иначе, но остановились они друг напротив друга ровно за секунду до неминуемой катастрофы. Невнимательная девчонка выглядела лет на тринадцать, была одета в потрепанную куртку, старые сапоги и драные джинсы. Она явно тоже была из приюта, иначе что бы ей тут делать? Регина осмотрела ее с большим неудовольствием прежде, чем процедить: — Аккуратнее, девочка. — Извините, — донеслось в ответ. Извинение Регину не удовлетворило совершенно, потому что она не услышала в нем ни капли искренности. Она и сама была большой мастерицей раздавать такие извинения — они не значили ровным счетом ничего, просто слово для тех, кто жаждал его услышать. Девчонка быстро ушла, Регине не удалось прочитать ей нотацию, и, немного раздосадованная этим, она уселась в машину, сразу же заводя мотор. Пока «Мерседес» прогревался, Регина зачем-то выглядывала белобрысую голову среди кучки подростков, столпившихся в стороне. Так и не найдя, уехала, через полчаса окончательно забыв об инциденте: были у нее дела поважнее, чем думать о невоспитанном подростке. Через две недели, час в час, минута в минуту, Регина сидела в кабинете у Мэри и, задыхаясь от злости, выслушивала очередные оправдания. — К сожалению, мисс Миллс, мать ребенка в последний момент передумала и буквально вчера забрала его. Вы же понимаете, что комиссия всегда пойдет навстречу родной матери, если есть такая возможность. На этот раз мисс Миллс ничего не понимала. Или не хотела понимать, что в ее случае значило, в общем-то, одно и то же. — Вы мне обещали. — Ну, мисс Миллс, — укоризненно покачала головой Мэри. — Я обещала сделать все возможное. Я и сделала. Но надо мной стоят другие люди, я не могу им указывать. Никто не может им указывать, на самом деле. Но будьте уверены: я замолвила за вас словечко везде, где только смогла. Я уверена, что в следующий раз все получится! Мэри лучилась оптимизмом, и это настолько вывело из себя Регину, что она, практически не попрощавшись, выбежала из кабинета, не слыша, как Мэри кричит ей в спину о том, что обязательно позвонит, как только что-то решится. В голове пульсировало, руки дрожали, перед глазами плавали какие-то черточки и кляксы. Регина по инерции пробежала еще пару шагов и остановилась, пытаясь дышать ровно. — Что, не свезло, да? Донесшийся голос был совершенно не сочувствующий. Скорее, наоборот: весьма чем-то довольный. Регина обернулась. — Привет, — помахала ей рукой та самая белобрысая девчонка со стоянки. — Поругалась с грымзой? Она сидела на подоконнике, подтянув одно колено к груди, и грызла чупа-чупс. Регина непонимающе мотнула головой. — Ну, Мэри, — девчонка спрыгнула с подоконника и подтянула спадающие джинсы. — Мы зовем ее грымзой. — Почему? — не подумав, спросила Регина. Девчонка хихикнула. — Ну потому что она грымза и все тут! Регина готова была согласиться. Она стояла, сжимая в руках сумочку, и прокручивала в голове коварные планы, сбыться которым, увы, суждено не было. Не тот мир, не те возможности. Как жаль, как жаль… Девчонка покрутила во рту чупа-чупс, внимательно наблюдая за молчащей Региной. Потом спросила: — Ты мелкого хотела? Регина вздрогнула. Она успела забыть о том, что не одна. — Что? — Ну, ляльку, — нетерпеливо пояснила девчонка. — Грудничка? Регина кивнула. — Да. — Понятно, — протянула девчонка грустно. — Все вы их хотите. Она фыркнула и пошла вперед, всем своим видом показывая, что Регина ее больше не интересует. Регина невольно повернулась за ней. — Почему их все хотят? Она не собиралась завязывать разговор. Девчонка все еще была невоспитанной, а Регина все еще планировала как-то добиться желаемого, но для этого следовало не тратить время на беседы с посторонними. Девчонка хрупнула леденцом и остановилась. Насмешливо посмотрела на Регину, мол «Такая взрослая, а такая дура!» — Ну так воспитать как родного, что тут непонятного? Типа маленький еще, не запомнит, что взяли из детдома. Можно подвернуть под себя. С большими сложнее. Она снова погрустнела и старательно захрустела конфетой. Регина разглядывала ее, хмурясь. И, продолжая хмуриться, спросила: — Тебя не берут? Она поддерживала разговор из вежливости. И только. — Неа, — отозвалась девчонка, переступая с ноги на ногу. — Я не уживаюсь. Как говорит грымза, характером не вышла. Любят покладистых, а я не умею. Люди — злые и тупые идиоты, по крайней мере те, кто сюда приходит. Я таких на раз раскусываю, ага. Она кивнула самой себе. Регина невольно хмыкнула. Какие глубокие рассуждения! — Я тоже злая и тупая идиотка? — поинтересовалась она просто так. Девчонка прищурилась. — Ну… — она помедлила, видно, прикидывая, стоит ли говорить откровенно. — Что идиотка, это несомненно. Регина немедленно испытала острое желание наказать нахалку. — И почему же? — процедила она. Девчонка прищурилась еще больше. — А вот сводишь в Макдональдс — скажу! И еще кое-что насчет грымзы. Регина понимала, что это мелкое вымогательство. С другой стороны — она ведь всегда может просто развернуться и уйти. Она, может, и идиотка, но взрослая. У нее несоизмеримо больше возможностей. И если она не захочет слушать о себе всякие нелицеприятные вещи, то просто не станет. Потому что может. А вот послушать про Мэри было бы полезно. Еще и перекусить неплохо. С самого утра в желудке плескалась только чашка кофе: Регина так нервничала, что не могла заставить себя поесть. — Пошли, — кивнула она небрежно. — Покажешь мне, где он. Макдональдс оказался за углом. Маленький и почти безлюдный. Девчонка не растерялась и заказала себе полный поднос с горкой. Регина усмехнулась, но оплатила. В конце концов, та что-то обещала рассказать про Мэри. — Выкладывай, — велела она, с толикой отвращения глядя, как девчонка жадно впивается зубами в «БигМак». Себе Регина снова взяла кофе. И пирожок. Потому что не привыкла питаться в подобных местах. Она и кафе вдовы Лукас обычно обходила стороной, предпочитая либо готовить самостоятельно, либо ходить в ресторан. Девчонка вытерла рот рукавом и, пытаясь не чавкать, сказала: — Я Эмма, а вы? — А я мисс Миллс. И мы не на светском рауте, чтобы знакомиться. Говори, что хотела сказать про грым… Мэри. Эмма хихикнула, отложила в сторону бургер, сделала пару глотков колы и вздохнула. — Вы Регина, — уверенно заявила она. — Я слышала, как грымза говорит про вас. Регина напряглась. — И что же она говорила? Эмма пожала плечами. — Да как обычно. Трындела по телефону и обсуждала родителей. Она любит так делать, а дверь вечно забывает закрывать. — А ты подслушиваешь? — Регина не хотела, чтобы это прозвучало осуждающе, но именно так и вышло. Эмма снова пожала плечами. — Просто мимо хожу. Занимаюсь спортивной ходьбой. Ее светлые глаза весело блеснули. Регина спрятала невольную улыбку и велела: — Дальше. — Ну, она говорила, что вы хорошая кандидатура, но одинокая. Что она-то бы вам с радостью ребенка отдала, но, мол, комитет не позволяет, а она не может прыгнуть поверх комитета… Вы дали ей денег, да? Регина вздрогнула. — С чего ты взяла? Эмма была слишком проницательной для своих… сколько ей там? Тринадцать? Четырнадцать? И Регине это не нравилось. Совсем не нравилось. Эмма снова взялась за бургер. — А грымза всегда деньги берет. И обещает, что приложит все усилия. Вешает лапшу на уши. На самом деле она ничего сделать не может: не вышла должностью. Регина ощутила поднимающий изнутри гнев. Пришлось глубоко вдохнуть пару раз, чтобы суметь продолжить разговор. — И что мне теперь делать? Спрашивать совета у безродной девчонки… Да, Регина совсем отчаялась. — А вы поприезжайте к нам просто так, — бесхитростно сказал Эмма, приканчивая картошку-фри. — У нас обычно в начале и конце месяца комиссии всякие. Вы им на глаза попадитесь и свою историю расскажите. Примелькаетесь вот так, они вас запомнят. Можно и им деньги дать, если у вас еще есть, заодно и грымзе насолите, она-то думает с вас еще вытянуть. — Прямо как ты сейчас вытянула? — не удержалась от ехидного замечания Регина. Эмма невозмутимо кивнула. — Но я-то вам помогла, — заметила она. — А грымза – нет. Регина могла только согласиться. И встала со своего места сразу же, как Эмма доела. Вдвоем они вернулись на территорию приюта, где Регина оставила машину. — Крутая у вас тачка, — заявила Эмма, остановившись возле автомобиля. — Дорогая, наверное? — Наверное, — процедила Регина, которой машина, как и все остальное, досталась бесплатно. Ей было немного неловко находиться рядом с Эммой: та стала свидетелем слабости, а от таких свидетелей Регина привыкла избавляться. И как можно быстрее. Эмма, судя по всему, поняла настроение Регины, потому что больше ничего не сказала, а просто пошла прочь к зданию, в котором уже зажигался свет: на улице стемнело. Регина села в машину, завела ее, выждала немного перед тем, как включить печку, пристегнулась и тронулась с места. Эмма как раз шла мимо выезда для автомобилей, и Регина вдруг приспустила стекло, окликнув ее: — Зачем ты мне помогла? Ей действительно было интересно. Обычно никто не брался ей помогать. Уж во всяком случае, не за пару долларов, потраченных в Макдональдсе. Эмма повернулась. Тощая фигурка ее в легкой не по сезону куртке выглядела жалко. Регина ощутила слабый укол куда-то в солнечное сплетение. — Ну, вы ничего такая, — сказала Эмма, улыбаясь. — И одинокая. Я вот тоже одинокая. Мы должны друг другу помогать. Регина ничего ей не ответила. Просто закрыла окно. В следующий раз она приехала в начале месяца, «случайным» образом натолкнувшись на комиссию, как раз нагрянувшую с проверкой. Привезла кучу игрушек и всяких приспособлений, выслушала благодарности, немного поиграла с ребятишками и побеседовала с чудесным профессором по психологии, входящим в состав комиссии. Даже улыбнулась Мэри, когда та высунула нос из своего кабинета, чтобы проверить, что происходит. А, уезжая, увидела, как сидящая на скамейке Эмма машет ей рукой. И — надо же! — помахала в ответ. Четыре месяца Регина исправно приезжала в детский дом, раз за разом привозя именно то, в чем нуждались дети. Никто не знал, что за пару дней до визита ей добросовестно звонили из телефона-автомата и громким шепотом сообщали, что надо привезти. — Грымза точит на вас зуб! — сообщила Эмма как-то в июне. Регина принесла ей целую коробку чупа-чупсов, они сидели на скамеечке возле большой цветастой клумбы и грызли их. Точнее, грызла Эмма, а Регина просто сидела рядом. — Говори, — велела она беспокойно. Эмма торопливо захрустела леденцом, чуть не подавившись. — Ну, она ж видит, куда вы деньги деваете. А ей невыгодно. Ей нужно, чтобы вы к ней на поклон шли, а не игрушки покупали или вон, конфеты. — Ешь, — непреклонно заявила Регина. — И только попробуй сказать грымзе, что это я их тебе привезла. Эмма хихикнула и кивнула. — Ага, щас! Мэри действительно пыталась чинить Регине неприятности. То комиссия вдруг приезжала на день раньше или позже намеченного срока, то список необходимых вещей внезапно менялся на что-то совершенно противоположное. Но всякий раз Регина была наготове: ее шпион работал усердно. И почти бесплатно — за конфеты. — Вам надо выйти замуж. Регина поперхнулась, услышав такое заявление. — Что, прости? — прокашляла она. Эмма сочувственно постучала ее по спине. Они сидели в Макдональдсе и ели бургеры, запивая их колой. — Замуж, — повторила Эмма. – Ну, семейным парам охотнее мелких отдают. Если бы вы брали кого-то постарше, там бы попроще были требования. Типа уже почти взрослые. Регина снова закашлялась, мотая головой. Эмма наступила на больную мозоль, сама того не зная. Замуж Регина не хотела. Да и не могла. В следующий раз она привезла новые кровати. Ну, как привезла: купила в магазине. А уж они там сами доставили их, Регина только проследила, чтобы члены комиссии обязательно узнали, чьих это рук дело. — Мисс Миллс! — окликнули ее в тот момент, когда она как раз завязала славную беседу с тем самым профессором, с которым познакомилась в самом начале. Мэри стояла в двух шагах от них и щурилась, поглядывая то на Регину, то на профессора. — Позвольте мне украсть мисс Миллс, — с ненатуральным смешком попросила Мэри и, ухватив Регину под руку, увлекла за собой. Профессор возражений не имел. — Что вы творите! — недовольно воскликнула Мэри, заведя Регину к себе в кабинет и захлопывая дверь. — А что я творю? — удивилась Регина и без приглашения уселась в кресло. — Мне казалось, я делаю добрые дела. — Вот именно! — Мэри плюхнулась на свое место. — Столько добрых дел… Вы же понимаете, что это не остается незамеченным? Регина засмеялась. — На это и расчет, милочка, — она подмигнула покрасневшей Мэри. — Вы же не смогли мне помочь, не так ли? Я взяла дело в свои руки. Она чувствовала свое превосходство. Упивалась им. Гордилась собой. Но… Мэри горестно вздохнула. — Мисс Миллс… — в ее голос снова закрались снисходительные нотки. — В комиссии ведь не идиоты сидят. Они прекрасно знают, зачем вы это делаете. А еще они знают, что как только вы получите желаемое, вы прекратите это делать. И какой у нас вывод? Как можно дольше не давать вам желаемого! Регина окаменела. Проклятье! Она ругала себя всю дорогу домой: и за то, что послушалась глупого подростка, и за то, что оказалась такой глупой сама. Эмма была права: все приходящие за детьми взрослые — идиоты. Они готовы на все ради исполнения своего желания и не следят за окружающими. Не считывают намеки. В свой следующий приезд Регина не привезла ничего: ни кроватей, ни чупа-чупсов. И намеренно не выискивала Эмму среди толпы детей. Она злилась, а в злости своей ей хотелось, чтобы все вокруг были несчастны. Особенно Эмма. Эмма не попалась ей на глаза ни тогда, ни после. На четвертый раз Регина отчего-то забеспокоилась и спросила Мэри: — Скажите, а что случилось с Эммой? Та прищурила сытые глаза. — Эмма? Какая Эмма? Регина растерялась. Она ведь даже не знала фамилии. — Эмма… блондинка. Лет тринадцать. Худенькая. — Ах, Эмма, — протянула Мэри. — Эмма Свон. Что ж, ее больше с нами нет. Регина похолодела. Боже… Эмма умерла?! Или… ее удочерили? И почему второе ей внезапно показалось ужаснее первого? — Она в больнице, — сказала тем временем Мэри, перебирая бумаги. — Аппендицит. А потом еще какие-то заболевания нашли. Мы уж решили ее там подержать, чтобы наверняка. У Регины отлегло от сердца. Она даже хотела спросить у Мэри, а где эта больница, но потом передумала. Зачем бы ей навещать Эмму? Совершенно незачем. Ближе к концу лета, когда Регина, для которой поездки сюда стали чем-то вроде рутинной работы, приехала вновь, Эмма встретила ее у входа. Вернее, столкнулась с ней, потому что обе не посмотрели, куда идут. — Осторожнее! — Извините… Ой, это вы! На тонких губах Эммы появилась счастливая улыбка. Она сделала шаг вперед, но тут же остановилась, потому что Регина с места не сдвинулась. — Здрасьте. — Привет, Эмма, — осторожно отозвалась Регина. — Давно не виделись. Ее злость на Эмму успела пройти еще в тот момент, когда Мэри сказала про больницу. А по поводу остальных чувств Регина не задумывалась. Да и что она могла чувствовать по отношению к нескладному подростку с трудным характером и желанием всем говорить правду в лицо? — Ага, — кивнула Эмма. — Я болела тут. Но уже все нормально. Она выглядела еще более худой, чем раньше. Под глазами залегли тени, волосы стали тусклыми. Регина присмотрелась к ней, удивляясь невесть откуда выскочившей острой жалости. — Точно нормально? — спросила она озабоченно. – Или, может быть, тебе что-нибудь нужно? Вопрос прозвучал как-то формально, Регина и сама это поняла. А поняв, устыдилась внезапно. И стыд этот ни вызвал за собой ни капли злости, хотя обычно все так и происходило. Эмма внимательно поглядела на нее и вдруг усмехнулась: по-взрослому так. Не очень приятно. — Да нет, мисс Миллс. Ничего не надо, — она покачала головой и, помолчав, добавила: — Вы уже получили ребенка? Регина явно видела, что Эмма спрашивает это не потому, что ей интересно. Просто для того, чтобы поддержать разговор. Почему-то стало жутко обидно. — Нет, — ответила она резче, чем могла бы. — Думаю, ты и сама знаешь. Эмма кивнула. — Ага. Взгляд у нее стал безучастным. — Я пойду, ладно? У меня там это… дела всякие. Ну и вас не отвлекать… Регина молча посторонилась, пропуская ее. И ни разу не оглянулась, поднимаясь по лестнице в кабинет Мэри. — О, вот и вы! — та встретила ее подозрительно радостно и даже встала навстречу. — У меня для вас отличные новости! Просто великолепные! Регина приподняла брови, ощущая только усталость и апатию. — Правда? — Ваша очередь подошла! — воскликнула Мэри, всплеснув руками. — У вас есть малыш на примете? Из тех, что я вам показывала. Она начала перебирать бумаги, попутно что-то говоря, а Регина смотрела поверх ее плеча в окно и все искала что-то там, сама не зная, что именно. Потом сунула руку в карман и нащупала нечто круглое. — Вот замечательный ребенок, — тараторила Мэри. — Том Гарнер. Мать здоровая, не наркоманка, не пила, семнадцать лет ей было, когда она его родила. Отказалась почти сразу и не предпринимала никаких попыток вернуть. Ребеночек тоже здоровый, у врача наблюдается, но это все детки наблюдаются, тут ничего страшного!.. Регина внимательно разглядывала вытащенный из кармана чупа-чупс. Яблочный. — Или, скажем, Линдси Смит, — не умолкала Мэри. — Тоже чистая история, но она немного постарше Тома, ей шесть месяцев, а Тому пять. Или, может быть, у вас кто-то на примете есть? Она выжидающе уставилась на Регину. Та, услышав наступившую тишину, подняла голову, убирая чупа-чупс в карман. — Да, — сказала она решительно. — Есть. Мэри вытянула шею. Регина довольно улыбнулась. — Эмма. Эмма Свон.