Бессонница

Распластавшись на кровати, Лекса медленно печатала ответы на электронную почту. Пальцы еле-еле передвигались по клавиатуре, постоянно не попадая на нужные кнопки. Стирая, и продолжая упорно набирать краткие отказы на предложения, Лекса вынуждена была перечитывать свой текст на несколько раз. Ее мозг был как вата. Мокрая вата. Ни единого слаженного предложения, ни прошлого красноречия. Резкие отрывистые фразы и слова. Чем дольше Лекса печатала, тем больше она раздражалась. Самой непонятно, чему. Нереально громкому тиканью часов из кухни, жаркому одеялу, чешущейся ноге. Больше всего, конечно, ее бесили эти будто чужие руки и пальцы, жмущие мимо нужных букв. Время 3 часа дня. Телефон выключен. Шторы плотно задвинуты. В комнате полумрак. Лекса не могла вспомнить, когда она вставала последний раз. По идее, она недавно должна была ходить в туалет, но она не помнила. В голове, как часы на кухне – тик-так-тик-так. Глаза тяжелые-тяжелые. И в них будто насыпали песка – режет. Усилием воли Лекса их закрывает, на секунду опуская руки от клавиатуры. Может, уснется, - проскальзывает среди мокрой ваты. Может, уснется…Последние пару дней это единственная фраза, которая у нее есть. Все, к чему сводится ее существование. Под веками – яркие тревожные пятна сменяют друг друга калейдоскопом. Под веками целый мир, недоступный ей бодрствующей. Закрытые веки будто спускают тригер внутри – все думки Лексы, все ее рабочие проекты, личные незаконченные дела, недоговоренные беседы начинают хаотично мчаться, стучась, буквально, раздирая ее череп изнутри. Глазные яблоки бешено вращаются, пытаясь унять торнадо. Но голова от этого лишь еще сильнее стучит. Бам-бам-бам-БАМ-БАМ! Сердце колотится. Такое ощущение, что за ней кто-то гонится, а она бежит вроде со всех ног, оборачивается, ее вот-вот настигнут, бежит, а ноги будто в болоте увязли, еле шевелятся. Лекса все силы прикладывает, физически и умственно, а ноги все сильнее и сильнее вязнут. Ее уже догоняют. Девушка чувствует свое учащенное дыхание, дрожь в руках, чует животный страх, а потом резко – БАХ – земля под Лексой проваливается, и она падает просто в никуда, в черноту. Сердце подскакивает к горлу и Лекса просыпается. Все затихает. Тик-так – тихонько где-то внутри. Тик-так. Несколько недель назад Лекса бы громко выругалась, злясь на свой сошедший с ума организм. Сейчас же она не издает ни звука. Даже дыхание не меняется. Она медленно продолжает делать то, на чем ее сморила дремота – продолжает печатать. Она вынуждена отказываться уже от третьего предложения по работе. Нет ни сил, ни идей. Даже до туалета дойти Лексе – подвиг. Она, опираясь на руки, сначала приподнимает тело, руками опускает ноги на холодный пол (уже не морщится), встает. Шаркая и держась о стену, Лекса ковыляет до туалета. Обратно – аналогично. Вокруг кровати валяются обертки от еды – батончиков, пирожков, несколько грязных тарелок и кружек. Также и на кухне. Пару дней Лекса уже в кровати. Около недели она спит по тройке часов в день. За последние месяцы она не проспала свыше 4-5 отрывочных и разрозненных кошмарами часов в день. И так последний год. Бессонница. Лекса и не помнила, когда это началось. Казалось, прошли уже миллионы лет. Миллионы лет без сна. Она смутно припоминала то время, когда вырубалась, коснувшись головой подушки, а с утра, сладко потягиваясь, просыпалась, отдохнувшая. Это было до того, как они расстались с Костией или после? До или после того, как она бросила работу официантом и стала только фрилансить, как графический дизайнер. До или после того, как ей начали снится эти непонятные кошмары, состоящие просто из кучи разных цветов, диких, ярких, жгущих глаза, мешающихся друг с другом, наполненных животным страхом, тревогой, заставляющей ее в кулаки сжимать простынь и подскакивать с потной спиной и лбом. До или после того, как пижама стала ее обычной одеждой, а часы начали слишком громко тикать, иногда даже пробуждая ее, заполняя всю квартиру своим тик-так. До или после того, как ее начало невероятно раздражать всё и все вокруг. Друзья своими настойчивыми расспросами «как дела», родители, поучающие жизни взрослого человека, заказчики с тупыми требованиями. До или после, до или после. Реальность у Лексы, признаться, уже немного путалась с тем, что она видела во снах. Будто ее – реальность – закрашивали краской, толстенным валиком, стирая все воспоминания. Как же болела голова. Лекса чувствовала себя постоянно простуженной. Обоняние притупилось. И слава богу, воняла она, наверное, прилично, без душа-то. Телу вечно жарко, как при температуре. А стоит раскрыться – знобит. Вместо чая Лекса наворачивала колдрекс, но лучше не становилось. Спать хотелось. Невыносимо. До боли. Суставы крутило от желания хотя бы задремать. Просто на полчасика. На 15 минут. Но как только веки закрывались….Все по-новой. В итоге, провалявшись в кровати несколько часов, Лекса все же засыпала. Час-другой, и она подрывалась, сбрасывая с себя остатки плохого сна. Иногда ей не снилось ничего. Просто в какой-то момент посреди ночи она открывала глаза. И все. Вплоть до следующей ночи. Эти незначительные дремы не приносили никакого отдыха и расслабления. Наоборот. Лексе начало казаться, она теряет рассудок. Тревога из снов начала переливаться и в жизнь. Лекса серьезно опасалась депрессии, рака или еще чего. Иначе, с чего вдруг вот так ни с того ни с сего она как разбитое корыто. Без сил. Без сна. Друзья поначалу не замечали. После, когда недосып начал проявляться во внешности, ни одна встреча не проходила без обсуждения потемневших глаз, мешков под ними и какой-то обостренной худобы девушки. Не желая продолжать разглагольствования и расспросы друзей, Лекса лишь отмахивалась. Недоспала, мол. И она не врала. Бывало, она не спала ночами совсем. А после проваливалась в сон днем. Прямо за рабочим столом на буке. Или в кресле. Страшно Лексе стало, когда она выключилась, сидя в туалете. Наверное, тогда она поняла, что это не просто бессонница и недосып. А серьезная проблема. Она сократила по максимум рабочие встречи, уменьшила объем заказов и начала самолечение. Она сменила постельное белье, пижаму, она зажигала свечи, принимала теплые ванны на ночь, пила чай с медом, и молоко с медом, и чай с молоком и все, что писала куча людей в интернете должно помочь. Она ложилась все раньше и раньше, не смотрела телевизор, страшное кино, и всячески оградила себя от переживаний – то есть от контактов с внешним миром вообще. И вот она – лежит в своей кровати уже два дня. Из которых она поспала два раза по 3 часа 14 минут и 2 часа 43 минуты соответственно. Да, считать часы, когда удалось заснуть, Лекса тоже начала. Только цифры ее не радовали. Эмоции ее в принципе покинули. Сомнамбула. Как только Лекса озаботилась серьезностью проблемы – несколько недель назад – она провела поиск в интернете. Помощи профессиональной. Начитавшись, Лекса, кажется, нашла то место, где она верила, ей помогут – Центр гипноза и психотерапии. У нее даже был сохранен контакт в закладках телефона того, кого чаще всего советовали люди с похожими проблемами – доктор Кларк Гриффин. Похоже, пришла пора набрать номер.