Школа ЙА и Мэри Сью

Мы проплывали мимо деревни, ее виноградников, садов с васильками, белыми и алыми розами, георгинами и маргаритками, мимо соснового бора, где я видела белок, спустившихся посмотреть на корабль. Из многих деревянных домов выбегали ребятишки, они махали нам руками, платками, один даже сапогом, и мы махали им в ответ. Вот мы проплыли и деревню и снова вышли в открытое море. В воздухе стояла духота, было очень жарко, на мачту корабля садились чайки, ища в тени парусов благодатной прохлады. Я стояла на палубе и держалась за бортик, насвистывая мелодию какого-то романса. Через два часа путешествия мы поняли, что вся эта жара — затишье перед бурей. Хлынул ужасный ливень, платья Мэри Сью зашуршали по уже мокрой палубе, сами они (Сью) образовали на входе в каюты небольшой затор, я поспешила отойти от него. «Что, мисс Сью, так и будете мокнуть?» — спросила я себя и скорей побежала к уже свободному входу. Я со всех ног забежала в каюту и, воспользовавшись тем, что в ней никого не было, переоделась в другое, сухое платье. Ко мне пришла Мари, мы заперли дверь, — «Зачем?» — спросила Мари при этом, — и решили немного поговорить. Но скоро это стало невозможно: усилившийся ветер раскачивал корабль так сильно, что мы, обхватив руками кровати, думали только о том, чтобы не упасть. Вокруг нас была одна большая тряска, шкаф и стол ездили из стороны в сторону, а посуда, стоявшая на столе, преспокойно разбивалась, и ее осколки следовали за столом и шкафом.

***

Буря, наконец, улеглась, паруса опять распустили… или повесили… а, точно, подняли! и мы как ни в чем не бывало пустились в плавание снова. Вот уже опять кричали чайки, а значит, земля близко, вот уже видны ее очертания, но Теримпадеронионора не было видно, что удивительно: огромный пятиэтажный дворец было видно откуда угодно. — Суль, ты не видела Фионорру? — спросила меня Мари. Я отрицательно покачала головой, отправляя Мари дальше ходить по палубе.

***

— Где… Где «Теримпадеронионор»? — спрашивали все друг друга. Действительно, ни школы, ни даже сада не было. — Стойте здесь! — крикнула одна ученица из моего уровня, на год или на два старше меня, — Я спрошу у местных жителей, может, они что-то видели. Потянулись томительные минуты ожидания, показавшиеся мне и другим часами, если не днями. И вот эта ученица бежит со всех ног к нашей группе. — «Те… — она перевела дыхание, — «Теримпадерониор» сгорел! — Как сгорел? — спросила я. Это было очень странно — совершенно никаких следов пожара, — А где пепелище? Или обгоревшие стены? И как сад уцелел? — к ней подбежали ученицы и стали засыпать подобными вопросами. — Я не знаю! — крикнула она, — Может, это колдовство, магия, волшебный огонь, я не знаю, уходите! Все, вздыхая, разошлись. Мы с Мари шли по полю незрелого овса; разгорался закат, его лучи освещали наши лица, подсвечивали волосы. Каждая из нас была погружены в свои думы, я размышляла о том, что все же писательство — точно не моя профессия, Мари, вероятно, о том, как ей влетит от родителей за то, что их дочь пришла домой в середине учебного года, никаких объяснений они слушать не станут. — Знаешь, Мари, а я вообще хотела стать воительницей.