А ты знал, что ты миленький?

Чон Чонгук совсем не помнит, когда этот парень успел просочиться в его жизнь, превзойти все идеалы, твёрдо застревая в голове. Чонгук не понимает, почему при виде Чимина его колени подгибаются, сердце начинает бешено колотиться о грудную клетку, а в горле застревают слова, которые, в конце концов, никогда не будут сказаны. — Чонгук-а, — как и всегда, с широкой доброй улыбкой, Пак Чимин ерошит волосы младшего, — А ты знал, что ты миленький? Чонгук по привычке отвечает отрицательно, но сердце уже пропустило удар. Чимин показательно обнимает его на камеру и жмурится от удовольствия. Но как только аппаратура выключается, усталость и излишний холод возвращается к Паку, он зарывается своими длинными пальцами в волосы, цвета красного вина и больше не смотрит в сторону макнэ их группы. Чонгук никому ничего не говорит, он тихо садится на заднее сидение минивэна, надевает наушники и закрывает глаза, слушая, как музыка медленно просачивается ему в кровь, даруя крайнюю степень спокойствия. Порой Чонгуку кажется, что он скоро познает дзен, но при смене треков в наушниках эти мысли улетают, заменяясь совсем другими. Открывая глаза, Чонгук видит привычную картину: Хоби-хён что-то эмоционально обсуждает с лидером, Сокджин тихо следит за разговором, Юнги спит прямо перед Чонгуком, рядом сидит Чимин. Глаза его закрыты, но веки подрагивают, Чон улыбается. Он позволяет себе излишнюю дерзость, накрывая Пака своей курткой, получая с сидящих спереди хёнов тёплые одобряющие взгляды. Чонгук вынимает наушники и слышит отрывок фразы Намджуна: «…он сильно устал, пусть поспит». И никто из них не видит, как самый младший участник их группы, робко, но верно залезает рукой под куртку, и аккуратно кладёт свою руку поверх горячей руки Чимина, поглаживая большим пальцем нежную кожу на тыльной стороне ладони. Чонгук испуганно вздрагивает и краснеет до кончиков ушей, когда его пальцы попадают в ловушку чужой руки. Пак Чимин, не открывая глаз, крепко берётся за ладонь Гука, переплетая с ним пальцы и довольно улыбаясь. — Чимин, ты не спишь, отдай ребёнку куртку, — восклицает Хоуп и тянется к коленям Пака, чтобы забрать одежду. — Хён, нет, не надо! — чересчур громко восклицает Чонгук и краснеет ещё сильнее, чувствуя, как сильно сжимают его ладонь. Джей-Хоуп пожимает плечами и садится на место, доставая из кармана свой телефон. — Мне не холодно... — уже для себя и очень тихо заканчивает фразу Чонгук. Машина останавливается, и Джин спешит открыть двери. Холодный ноябрьский воздух проникает внутрь автомобиля, заставляя Чонгука судорожно вздохнуть. Под тёплой курткой горячая рука Чимина медленно выскользнула из руки Гука, а сам Пак поспешил покинуть транспорт вслед за разбуженным Шугой. Чонгук ерошит свои чёрные как смоль волосы и выходит следом, натягивая на себя куртку. Сердце снова пропускает удар, Чимин стоит, склонившись над землёй, держит в зубах свои наушники и пытается завязать шнурки. Пак резко выпрямляется в спине до хруста в костях и болезненно стонет, хватаясь за поясницу. Он машет рукой, подзывая к себе брюнета, и Чонгук чуть ли не бежит. Слепое восхищение и чрезмерное обожание может сыграть с ним злую шутку, но ему всё равно. Пак Чимин вручает младшему в руки свои наушники, а сам снова склоняется над обувью. Висит неловкое молчание, пока на горизонте не появляется лидер, окликая Пака, чтобы тот поторапливался. — Я заберу их вечером, — не поворачиваясь, бросает Чимин и быстрым шагом спешит к Намджуну, который с недовольным лицом начинает что-то ему объяснять. Чонгук ещё стоит какое-то время на парковке, вертя в руках ярко-красные проводки. [xxx] Чон Чонгук проводит остатки дня и практически весь вечер за интересным бездельем, просто валяясь на своей кровати, перебирая проводки паковских наушников. Его мысли далеко от настоящего, парень, как говорится, витает в облаках. Он даже не замечает, как Намджун входит в комнату и начинает что-то оживлённо рассказывать, ярко жестикулируя руками. Чон Чонгук в другой вселенной. — Ты слушаешь меня, эй, — лидер мягко толкает макнэ в плечо, от чего последний чуть ли не взвизгивает, резко принимая сидячее положение. — Хён, извини, — Чонгук пытается улыбнуться, но получается не особо хорошо. Он проводит рукой по лицу и приводит мысли в порядок. Время уже давно перевалило за одиннадцать вечера, Ким расстилает постель, рассказывая младшему о пользе здорового сна. Чонгук невпопад кивает головой, а Намджун просто забивает на этот разговор, ложась в кровать и доставая свой телефон. Брюнет аккуратно кладёт чужие наушники на прикроватную тумбочку и сладко потягивается до хруста в косточках. Чонгуку нравится этот звук до ужаса, улыбка украшает его лицо на долю секунды, пока мирную тишину не нарушает стук в дверь. Брюнет поднимает голову и видит в дверях Пака с влажными волосами всё того же винного цвета. Ким Намджун уже давно вставил наушники в уши и провалился в глубокий сон, но Чонгук всё равно пытается не зашуметь, аккуратно вставая с кровати, хватая паковские наушники и на цыпочках проходя в двери. Чимин отходит в сторону, давая шанс выйти младшему, и странно на него смотрит, что не остаётся незамеченным. Чонгук ёжится под пристальным взглядом Пака и протягивает ладонь, в которой лежат яркие проводки. Но вместо того, чтобы взять наушники, Пак Чимин прикладывает указательный палец к своим идеальным, как считает Гук, губам, призывая к тишине, и хватает младшего за руку, уводя в сторону кухни, до которой оба так и не доходят. Чимин заталкивает Чонгука в ванную и запирает дверь на щеколду. Между парнями повисает напряжённое и гнетущее молчание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием брюнета. — Хён, — Чонгук нервно сминает края футболки и смотрит прямо в тёмные глаза Пака, — Если ты об.. Но слова теряются между испуганным вздохом Чонгука и чиминовским «тс-с». Пак вжимает младшего в кафельную стенку, а рукой скользит по чужому бедру в черных обтягивающих джинсах. Чонгук удивлённо распахивает глаза и пытается оттолкнуть Чимина, но оказывается ещё сильнее прижат к чужому горячему телу. Воздух застревает в лёгких, Гук, кажется, и не дышит вовсе, непонимающе смотря в шоколадные глаза Чимина. А Пак жадно ловит каждый выдох младшего, перебегая взглядом с тонких влажных губ на испуганные щенячьи глаза и обратно. Чимин едва дрожащей рукой прикасается к щеке Чонгука одними кончиками пальцев, а младший закрывает глаза. Это всё слишком нереально, слишком странно и потрясающе, чтобы быть правдой. Он чувствует горячее дыхание Пака на своих щеках и губах, а потом всё как-то резко заканчивается и становится холодно. — Прости, Чонгук-а, — чуть ли не шёпотом просит Чимин, отходя от Гука и поворачиваясь к нему спиной. А Чон Чонгук, неожиданно даже для себя, резко подаётся вперёд и разворачивает старшего обратно, впечатывая того в дверь. Чимин не удивляется, лишь странная улыбка окрашивает его лицо. Гук слепо тыкается своими губами в чужие. Совсем по-детски и невинно. Но Паку хватает и этого. Чонгук больно ударяется затылком о кафель, но молчит, лишь потому, что его хёны спят в соседних комнатах. Чимин, ухватившись пальцами за чужой подбородок, что-то шепчет, а потом медленно касается чужих губ своими, проводя меж ними языком, вовлекая младшего в более взрослый и в более чувственный поцелуй. Чонгук зарывается пальцами в кроваво-винные волосы, оттягивая их назад, заставляя Чимина болезненно простонать, случайно прикусывая чужую губу. Всё происходит слишком быстро, Чонгук просто не успевает подумать, ощутить в полную силу реальность, и даже как-то отреагировать на происходящее. Брюнет просто уверен, что всё, что происходит сейчас — правильно. Чимин тянет за рукав футболки Гука и садится на бортик ванной, нащупывая кран и включая воду. В помещении стремительно поднимается температура, и даже зеркала запотевают. Кислорода, кажется, тоже становится меньше и Чимин отрывается от чужих губ, утыкаясь носом в шею Гука, выдыхая не менее горячий воздух. Чонгук плавится от каждого прикосновения, ноги почти не держат, так и норовя подкоситься. Он опирается ладонями о бёдра сидящего парня, закрыв глаза. Чимин медленно проводит носом по чужой шее и медленно выдыхает, опаляя мочку уха горячим воздухом. Щёки брюнета чёткого пунцового оттенка, но он, кажется, что через силу, поддевает растянутую майку Пака одними кончиками пальцев и тянет вверх. Чимин отрывается от Чонгука и тепло улыбается, откидывая снятую вещь на пол, куда следом отправляется и футболка младшего. Чонгук тихо стонет, когда Чимин пытается освободить его от тесных джинс, которые плотно прилипли к телу. Материя не хочет отлипать, и тогда Пак просто тянет их вниз со всей своей силой. Кажется, даже слышен треск лопнувших швов, но, тем не менее, Чонгук оказывается полностью обнажённым, ибо и нижнее бельё последовало вслед за многострадальной одеждой. Чон Чонгук слепо хватается за край штанов Чимина, ему боязно, ибо, никогда прежде он не позволял себе такого. Руки заметно дрожат, а глаза испуганно блестят перед неизведанным. Пак Чимин перехватывает холодную от волнения ладонь и ведёт ей от своего колена выше, глядя прямо в глаза Чонгука. Глаза парнишки блестят, а как только рука достигает напряжённого члена в штанах Чимина, кадык брюнета дёргается, а сам Гук хочет отдёрнуть руку обратно, но Пак не даёт, прижимая её к себе сильнее. Чёрные волосы стали мокрыми от пота и неприятно липнут ко лбу, Чонгук даже рад этому. Теперь практически не видно его глаз, которые уже застелила пелена возбуждения. Чимин не медлит: он дёргает Гука за руку, притягивая к себе, и снова целует, но уже трепетно и нежно, а руками скользит по голой спине, останавливаясь на ягодицах и сжимая их до красных отпечатков. Чонгук стонет в поцелуй, вызывая бурю эмоций у Пака, незаметно даже для себя потираясь своим членом о пах старшего. Чимин кратко целует в линию челюсти, проходит языком по бледной коже на шее и целует выпирающие ключицы. По телу Гука табунами пробегают мурашки и, если бы не руки Пака, то он давно бы осел на холодный кафельный пол. Пак Чимин резко поворачивает юношу спиной к себе и поднимается с несчастного бортика. От шума воды в ушах противно шумит, но редкие стоны младшего парня того стоят. Влажный холодный кафель, в который лицом был буквально впечатан Чонгук, немного остужает и помогает привести мысли в порядок. Он внезапно дёргается и резко выпрямляется в спине, когда Пак Чимин проходится ребром ладони между упругих ягодиц, а затем звонко по ним шлёпает. Гук тяжело сглатывает. Чимин сбрасывает остатки своей одежды к одежде Чонгука, и всем своим весом наваливается на младшего, воруя лёгкий поцелуй, и оставляя ещё один между лопаток. Он хочет сказать что-то успокаивающее, но слова застревают в горле, а Пак целует ещё раз. Чон закрывает глаза и кусает себя за губу, когда чувствует палец Чимина в себе. Это практически не больно, но неприятно уж точно. Когда добавляется второй — откровенно хочется плакать, и даже одинокая слезинка скользит по его щеке. Чимин, не переставая, придерживая Чонгука, мягко целует младшего в спину. Среди шума воды и сквозь собственную боль, Чон Чонгук отчётливо слышит звук рвущейся фольги и на мгновение открывает глаза, чтобы обернуться, обречённо вздохнуть и снова их закрыть. Чимин, рвущий зубами упаковку презервативов, за гранью реальности. Но окончательно выбивает из Чонгука душу его член, который с трудом, но оказался внутри парня. Пак тихо стонет, а Чон чуть ли не падает, почти полностью повисая в чужих руках. Чонгук дышит через раз, потому что ему чертовски больно. Но он чувствует, как терпит Чимин, который стоит, не шевелясь, давая время Гуку привыкнуть, потому и сам подаётся бёдрами назад, выбивая из Пака гортанный стон. Чимин почти что срывается, увеличивая темп, заставляя младшего скулить от происходящего. Он знает себе цену и пользуется этим. Тело Чонгука пробивает крупная дрожь и громкий стон, который даже перекрывает шум воды, сотрясает помещение. Пак, дёрнув головой, дабы откинуть надоедливые вишнёвые пряди, делает ещё пару фрикций и кончает, облокачиваясь на и так шаткого Чонгука, который тут же оседает, утягивая за собой Чимина. Пак Чимин тяжело дышит в спину Чонгука, который просто прислонился к нему. Грудь брюнета тяжело вздымается и опадает, глаза закрыты, а веки судорожно дёргаются. — Чонгук-а, — почти шёпотом, всё ещё срывающимся голосом говорит Чимин, бережно целуя младшего в макушку, а затем нежно обнимая, пытаясь вложить все свои искрение эмоции в свои действия, — А ты знал, что ты миленький?