Мимолетная.

Сквозь порванные шторы пробивались лучи солнца. Мужчина, щурясь, пошатываясь спросонья, шёл к двери, в которую кто-то настырно стучал. Хеймитч знал, кого встретит на пороге своего дома, ведь Пит в гости наведывается куда более вежливо. Когда дверь была открыта, мужчина оперся рукой на косяк и кивнул Китнисс, которая нагнувшись прошла в дом и поставила на стол тарелку. Хозяин дома прошёл за ней, ничего не говоря. В доме царила тишина. Уже стоя у двери, девушка вдруг спросила: - зачем ты обидел Эффи? - что я сделал, солнышко? - не смотря на собеседницу, без интереса ответил вопросом на вопрос мужчина. - мы привыкли к твоему молчанию, да и на грубость у нас уже выработался иммунитет. Я понимаю, на всё есть причины, но не вижу ни одной, из-за которой нужно было кричать на Эффи. Эбернети никак не отреагировал, лишь взял со стола очередную бутылку и заходил по комнате. - Хеймитч, зачем?! - уже намного громче и требовательней переспросила Китнисс. Казалось, ответ был ей необходим. Мужчина резко развернулся в её сторону и громко, чётко, неожиданно для девушки, дал ответ: - а что я должен был сказать ей? "Забудь Капитолий, бросай свои платья, останься со мной в доме, крыша которого протекает в семи местах"?! - она бы осталась..., - шепнула девушка через несколько секунд. - катись к черту, Эвердин! - в полуметре от Китнисс об стену разлетелась бутылка. Дверь за девушкой закрылась. Хеймитч не помнил, что было после этого, может, он спал, может, расхаживал по дому. Сознание вернулось уже вечером. Мужчина стоял на веранде, облокотившись на край навеса, и вслушивался в гул, раздающийся вдалеке. Это был звук уезжающего поезда. Во дворе появились Пит и Китнисс, шедшие с вокзала домой. Парень поздоровался с Хеймитчем, а девушка лишь просмотрела на него, как ему показалось, сожалеющим взглядом. Время шло, как и раньше. Снова выпал снег. Хеймитч все так же пил и рвался в Капитолий лишь в пьяных агониях.