Кольцо

- Что случилось, доченька? К Лене подсела какая-то сердобольная женщина и обняла её за плечи. - Он горит! – сквозь рыдания говорила Лена. - Из-за меня... Пожар на борту!.. Мне нужно в аэропорт!.. Тут уже забеспокоился весь салон: - У девушки что-то стряслось? - Аэропорт? Что, опять теракт? - У кого-нибудь успокоительное есть? - Водка есть. Сейчас открою. Мужчина интеллигентной внешности, похоже, врач, прошёл к заднему сиденью и протянул Лене упаковку таблеток: - Это феназепам, примите одну таблетку. К сожалению, запивать нечем, придётся глотать так. - На, барышня, - дядька с трёхдневной щетиной протянул Лене открытую бутылку «Столичной». - Пей прямо из горла. - Да вы что – мешать водку с феназепамом! – возмутился мужчина. - Ну так запить чем-то надо! – настаивал небритый дядька. Отказавшись от водки, Лена судорожно проглотила таблетку. Добрая женщина продолжала гладить плечи девушки: - Всё будет хорошо, доченька... Тебе где выходить? - Лена! – В маршрутку, сделавшую короткую остановку, ворвался Артур. – Лена! Ты здесь? Не дожидаясь ответа, он прошёл к задним сиденьям. Среди пассажиров маршрутки пронёсся облегчённый вздох. Всего-то навсего – девушка повздорила с молодым человеком. - Простите, - Артур попросил сердобольную женщину подвинуться и сел рядом с Леной. Девушка попыталась его оттолкнуть: - Зачем ты пришёл? Чтобы снова... – она осеклась. Судорожно сглотнула и продолжила: - Руслан умирает, у него пожар на борту. Из-за того, что я... – Лена закрыла лицо ладонями. – Что я изменила ему... с тобой... - Лена, - серьёзно проговорил Артур. – Я пришёл, чтобы вернуть тебя Руслану. Выйдем на остановке «Аэропорт», возьмём такси до Пулково... Кстати, какой терминал? - Пулково-2, - слабо проговорила Лена. – Такси не нужно. Меня встретят на остановке. - Вот и хорошо. До остановки уже недалеко. И главное, Лена. Раз ты любишь Руслана, он выживет. Амрот умер бы гораздо раньше, если бы не встретил свою Нимродель... На тот момент ему прочили отсилу два года жизни, а он прожил целых семь. Она мне потом рассказала, после его ухода. Маршрутка остановилась. Артур вышел вместе с Леной и буквально сдал её на руки Борису Михайловичу, пожилому технику из аэропорта, чей потрёпанный «Фольксваген» стоял тут же на аварийке. - Руслан... живой? – первым делом спросила Лена. Хоть феназепам и притупил чувства, но слёзы снова подступили к глазам. - Живой, - успокоил её техник, открывая дверцу машины. – Эх, что ж вы его огорчили-то так? Да и сами теперь расстроены. Лена не ответила. Слёзы неудержимо лились из глаз. Перед внутренним взором стоял рисунок, сделанный Русланом в четверг. То ли птица, то ли самолёт, умирающий в пламени. Феникс... Что же она не забеспокоилась ещё тогда? «Руслан, милый, - мысленно обращалась к нему девушка, - ты можешь разорвать Узы, можешь вообще послать меня лесом. Только живи! Прошу тебя, живи!» Через четверть часа Лена сидела в кабинете Свиридова. - Ну и что мне с вами делать, малолетними дурами? – Технопсихолог прошёл вдоль стола, заложив руки за спину. – Заключаете Узы с самолётами, а потом их бросаете? Изменяете им с парнем? Честное слово, ввёл бы на Узы возрастной ценз. Лена тихонько всхлипывала, утирая бумажной салфеткой катящиеся по щекам слёзы. А Владислав Григорьевич продолжал: - Живое крыло – не игрушка, надоела – выбросил. Это личность с очень сложной психической структурой. Заключая Узы, живое крыло становится зависимым от человека-союзника. И потому уязвимым. Вы думаете, почему вспыхнул пожар на борту Руслана? Потому что Руслан не хотел жить. Узнав о вашей измене, он решил покончить с собой. - Но... я же ничего ему не говорила, - потерянно пробормотала Лена. – То есть, хотела рассказать, сегодня... Попросить прощения... - «Ничего не говорила...» - Владислав Григорьевич остановился напротив поникшей девушки: - Я же сотню раз повторял: живые крылья – эмпаты. Они могут не знать, но всё чувствуют. Руслан чувствовал, что вы увлеклись этим вашим... Артуром. А вы ещё и не приехали его встречать. Чуть не убили крылатую душу... Хорошо, что топливные баки были пусты. А то рвануло – и не стало бы нашего Руслана. Лена всхлипнула громче. Владислав Григорьевич сурово проговорил: - Я рекомендовал живым крыльям внести вас в «чёрный список». - Это что ещё такое? – вздрогнула девушка. - Список тех, кто предавал союз с живым крылом, - жёстко пояснил технопсихолог. - Чтобы с этим человеком никто не заключал Узы. Вам там самое место, барышня. - Но я люблю Руслана! – воскликнула Лена. - Любили бы – не мотались в Гатчину с вашим толкинистом. А приехали бы в аэропорт и встретили Руслана вовремя. Поговорили бы с ним и со мной. И обошлось бы без эксцессов. Лена подняла на Свиридова заплаканные глаза: - Я могу его увидеть? - Сейчас узнаю. – Владислав Григорьевич взял со стола допотопный мобильник: - Андрей, как там дела у нашего витязя? Пожар полностью потушен? Диагностическую аппаратуру подключили? Нет, не перезагружайте без меня! – взревел технопсихолог. - Он может не выйти из перезагрузки! Да, подъеду сам, - добавил он уже спокойнее. - И привезу горе-союзницу. - Идёмте, - распорядился Свиридов, убирая мобильник в карман. – Посмотрите своими глазами, что вы натворили. Кстати, у вас кольцо на другом пальце. Вы носили его на безымянном. - Сейчас верну на место. – Лена попыталась снять кольцо со среднего пальца, но технопсихолог остановил её: - Дома снимете. Осторожно, с мылом. А то ещё, не дай Бог, потеряете. Служебный микроавтобус подвёз Свиридова и Лену к ангару, в котором вокруг Руслана суетились техники. Выйдя из автобуса, Лена горестно вскрикнула. С корпуса самолёта, ещё покрытого остатками огнетушащей пены, стекала вода. Передняя дверь выломана, вся носовая часть – в разводах сажи. Пахло горелой изоляцией и чем-то химическим. - Пожар начался в кабине, - пояснил техник, молодой светловолосый мужчина в зелёном жилете. – Там вся приборная доска выгорела. Осталась только фотография. Да, вспомнила девушка. Та самая ламинированная фотка Лены в летнем платье, которую Руслан когда-то попросил укрепить над приборной доской в кабине. - Капсула не повреждена? – встревоженно спросил Владислав Григорьевич. - Слава Богу, нет, - отозвался техник. – Процессор цел. Внешние разъёмы работают, мы уже подсоединили аппаратуру. Из-под приподнятой дюралевой пластины в носовой части Эрбаса провода тянулись к многочисленным приборам на тележке. Не выдержав, Лена бросилась к самолёту – прямо по лужам и остаткам пены. Подбежав, обхватила руками переднюю стойку шасси: - Руслан! Родной мой, прости меня! Пожалуйста, прости! - Он не слышит, - негромко проговорил подошедший Владислав Григорьевич и протянул девушке наушники с микрофоном. – Сейчас с ним можно говорить только через гарнитуру. - Спасибо... – Лена поспешно надела наушники и пристроила микрофон: - Руслан, это я... Прости меня, мой хороший!.. - Лена... Ты пришла!.. – Голос живого крыла был тихим, как у тяжелобольного. – Не вини себя. Ты не виновата, что живые крылья любят только один раз. - Руслан, я... – Лена всхлипнула, - скверно с тобой поступила. Поддалась слабости. Обманула тебя... Но... я хочу быть с тобой. - Правда? – спросил голос Руслана. Лена погладила стойку шасси: - Правда!.. Я люблю тебя, Руслан. Самолёт помолчал. Потом Лена снова услышала в наушниках его голос: - Прости, что тебя напугал. Я просто... не смог бы жить без тебя. - И я не смогла бы... Если бы ты умер, я бы этого не пережила. Бросилась бы под поезд или... - Не надо о смерти, Лена. Мы живы и остались вместе. Я подремонтируюсь, и всё будет как раньше. Будем встречаться в аэропорту, говорить по скайпу. Вместе летать. Лена улыбнулась сквозь слёзы: - Будет лучше, чем раньше... – Она прижалась щекой к холодному металлу стойки шасси: - Хочешь, пока тебя ремонтируют, я буду с тобой? - Это займёт неделю. А могут и вовсе отправить в Реювайрош... Как же твой доклад? - Да пошел он нафиг, этот доклад! Я вообще думаю забрать документы из универа. - Но... что же ты будешь делать дальше? - Есть одна идея, потом расскажу... – Лена устроилась на колёсах шасси и обняла обеими руками стойку: - Если хочешь, перезагружайся. Я побуду рядом. - Спасибо... – Руслан помолчал. И вдруг добавил: – Лена, я хотел спросить... Тебе сильно попало от Владислава Григорьевича? - Попало, - призналась Лена. - Не беспокойся, - в голосе Руслана зазвучали весёлые нотки. – Мне тоже. Владислав Григорьевич, сидевший за экранами неподалёку, облегчённо вздохнул. Состояние Руслана стабилизировалось. Пожалуй, теперь можно его перезагрузить. Испереживался мальчишка, пусть немного отдохнёт. Подняв взгляд от экранов, технопсихолог посмотрел на Лену в наушниках, сидевшую на колесе и обнимавшую переднюю стойку шасси. Улыбнулся. Он так и не сказал Лене, что живые крылья единогласно отказались включать её в «чёрный список». Более того, дали ему рекомендацию - пройти курсы повышения квалификации. - Вы точно решили учиться в Реювайрош? - Да, Владислав Григорьевич. Разговор происходил в кабинете технопсихолога. Лена, в джинсах и белом джемпере с эмблемой «Петербург Аэро», сидела на стуле, скрестив ноги по-турецки. Эта привычка появилась у неё недавно, отметил Владислав Григорьевич. Как и привычка снимать обувь, поднимаясь на борт Руслана. Как и резко увеличившаяся сила эмпатического контакта девушки и живого крыла. Кольцо с самолётиком Лена носила, как обычно, на безымянном пальце. - Надеюсь, это решение не такое же поспешное, как ваше с Русланом заключение Уз, - для порядка проворчал технопсихолог. - Но ведь мы с Русланом Узы сохранили! – теперь Лена говорила со Свиридовым гораздо смелее. - Я выучусь на технопсихолога, вернусь и буду работать в Пулково!.. Вы напишете мне рекомендацию в Реювайрош? Я уже узнавала, там есть экспресс-программы, индивидуальные занятия с преподавателями... Я смогу выучиться за три года! - Пожалуй, напишу, - согласился Владислав Григорьевич. - Мне нужен помощник. На всех безответственных союзниц одного технопсихолога не хватит... Как, по вашим ощущениям, Руслан? - Он... очень повзрослел, - помолчав, проговорила Лена. - Живые крылья, если приходится, взрослеют быстро, - задумчиво отозвался технопсихолог. И добавил про себя: «Вы тоже повзрослели, Елена. А мне, похоже, и правда нужно повышать квалификацию. Во всяком случае второй технопсихолог в штате должен быть». По всему факультету прошёл слух: студентка второго курса Елена Короленко, почти отличница, забирает документы. Сама Елена появилась в четверг. Нужно зайти в деканат и всё-таки... Невежливо было бы улететь, не попрощавшись с Артуром. Как раз начался большой перерыв. Лена зашла на кафедру онтопсихологии. Артур Эдуардович был у себя в кабинете. Дверь неожиданно оказалась закрытой, и Лена деликатно постучала. Артур ей открыл. - Здравствуй, - обрадовался он. – Не ожидал, что зайдёшь. - Извини, что не предупредила. - Да ладно... Я даже рад, что так, без предупреждения. Чай, кофе, потанцуем? - Танцевать буду в деканате, а от чаю не откажусь. - С бергамотом, как обычно? - Да, с бергамотом, - Лена села на стул. Артур поставил перед ней кружку с пакетиком чая и включил электрический чайник: - Всё-таки забираешь документы? - Ага. Еду в Реювайрош учиться на технопсихолога. - То есть переквалифицируешься на работу с живыми крыльями... Это хорошо, но... жаль, что твоя курсовая пропадёт. Начало, хочу сказать, было блестящим. И вне связи с курсовой... Мне тебя будет очень не хватать. - Прости, Артур. И... ещё раз спасибо, что вернул меня Руслану. - Да что я сделал? Ну, тормознул таджика на «Жигулях», догнал твою маршрутку, убедился, что тебя отвезут в Пулково... Я же видел, что ты не в себе. - За это отдельное спасибо. – Лена помолчала. – Но главное: ты помог мне понять, что я люблю Руслана. Извини, если тебе неприятно это слышать. Электрический чайник щёлкнул. Артур налил кипятка в две чашки: Лене и себе. Придвинул девушке банку с мёдом – сахар он не ел. - Лена, это мне нужно перед тобой извиняться, - проговорил он, садясь напротив. – Я догадывался, что у тебя Узы. Трудно было не догадаться: твоё кольцо с самолётом на безымянном пальце, твои постоянные смски кому-то... Грешен, но я тешил себя надеждой: может, мы с живым крылом как-нибудь поделили бы тебя? Ведь Оксана Сельчак заключила Узы и живёт при этом с цивильным мужем. Лена сердито блеснула глазами: - Шведская семья, ага... - Да причём тут шведская семья? Я помню Нимродель после ухода Амрота. Ей смерть союзника стоила нескольких лет тяжёлой депрессии. Я не смог ей помочь. Но я не хочу, чтобы это произошло с тобой. - Артур, спасибо тебе, - Лена сделала глоток чая из кружки. – Правда, спасибо. Я знаю, что Руслан уйдёт раньше меня. Но я не буду впадать в депрессию. Как технопсихолог, я буду помогать молодым живым крыльям. И их союзникам. Предостерегать от тех ошибок, которых не избежала сама. И... я не хочу, чтобы меня делили. Я знаю, как это было бы больно - и тебе, и Руслану. А Ксюша Сельчак мне не пример. Она не думает о чувствах ни своего мужа, ни Виндлифтера, которого переманила в Питер из Америки и использует для самопиара. - Хотел бы я познакомиться с твоим Русланом, - Артур отпил чая из своей кружки. - Да запросто, - отозвалась Лена. – Он у меня в друзьях на Фейсбуке. Под ником Ruslan A320. - А почему триста двадцать? – удивился Артур. - Потому что корпус на основе Эрбаса A320. Хотя, возможно, в Реювайрош ему дадут новый корпус. Но он собирается остаться триста двадцатым. - Кстати, когда улетаете? - В понедельник. – Лена поставила пустую кружку на стол и поднялась, снимая куртку со спинки стула: - Мне пора. Спасибо за чай... и вообще за всё. Девушка вышла. Артур отставил чашку с чаем в сторону и придвинул ноутбук. Зашёл на страницу Лены в Фейсбуке. Да, вот он, Ruslan A320. Самый активный комментатор записей Лены. Артур щёлкнул «мышью» по его нику и отправил запрос на добавление в друзья. Через пару секунд получил ответ: «Ruslan A320 и Arthur Aragorn стали друзьями». - Руслан, ты классно рисуешь! Сидя в кабине живого крыла, Лена просматривала на ноутбуке его рисунки, только что загруженные на Яндекс-аккаунт. Иллюстрации к «Летящим сказкам» Крапивина, которые Лена перечитывает ему сейчас. Антошка Топольков, лётчик для особых поручений – любимый персонаж Руслана. И неожиданно – девушка с крыльями, сидящая на крыле Эрбаса. - Это что... я? – удивилась Лена. – Почему с крыльями? - Потому что ты – крылатая душа. Ты помнишь наше крайнее совместное видение? - Да, конечно. Я же всё записываю, «арбузик». Руслан хихикнул: - Каждый раз прикалываюсь над этим прозвищем. Лена, может, мне попросить соответствующую ливрейку? Под арбуз? Тут уже хихикнула Лена, представив Руслана в арбузной раскраске: - Нет, Руслан, «Петербург Аэро» тебе идёт больше всего. - Ну ладно. А то было бы прикольно... Лена, мне пора заводить движки. Ну и стандартные процедуры перед тем, как вырулить на взлётку. - Знаю. – Лена положила руки на штурвал самолёта: - От винта!