Честное партнерство

      Книжка была скучной до зевоты и занудной настолько, что использовать её в качестве снотворного было бы слишком жестоко. Пытаться читать, вникая в текст, было еще большим мучением, так что Мэшью отвернулся от расплывающихся перед глазами букв и осоловелым взглядом обвел читальный зал.       Потом потер глаза кулаками и вздохнул: кажется преподаватель издевался, пообещав, что в этой книге найдутся ответы на все его вопросы. Как черствый сухарь, настолько без энтузиазма подходящий к делу, может хоть что-то придумать?!       Уныло взглянув на количество непрочитанных страниц, Мэшью подпер голову рукой, разглядывая других читателей, немногочисленных в столь поздний час. В круглом зале, уставленном столами и относительно мягкими стульями, их было всего шестеро: он сам; худенькая девчушка-первокурсница, обложившаяся стопками каких-то брошюрок; явный троечник, торопливо читавший три книги разом в попытке обогнать время; какая-то парочка, больше тихо перешептывавшаяся, чем читающая, а то и украдкой целующаяся временами под прикрытием широко раскрытого тома.       Смотреть на них было тоскливо-возбуждающе, и Мэшью отвернулся к последнему, невысокому худощавому парню, стоя читавшему монструозный фолиант. Тот был настолько тяжел и массивен, что его пришлось водрузить на пюпитр, и парень то и дело приподнимался на мыски, подцепляя верхний край страницы, чтобы было лучше видно.       На нем Мэшью и сосредоточился. Точнее, на его руках. Худые изящные пальцы, длинные узкие ладони — руки истинного мага, двигающиеся так, что у Мэшью кровь окончательно отлила от головы в низ живота. Незнакомый юноша буквально ласкал старые, потрепанные страницы. Проводил по ним кончиком пальцев, гладя подушечками, отчеркивал строчки резкими, изящными движениями, едва касаясь пергамента коротко стрижеными ногтями, розоватыми, с белоснежной каймой. Порой рассеянно принимался теребить окованный металлом уголок переплета, такими неспешными кружащими движениями, что Мэшью уткнулся лицом в сложенные руки, надеясь, что его не выдают заалевшие уши.       Лучше бы он и дальше читал.       Медленное, размеренное дыхание помогло более-менее совладать с собой, и он почти задремал, когда по плечу требовательно постучали. Не библиотекарь — тот всегда стучал по столу ключами, заставляя подпрыгивать от громкого звука. Этот же предпочел разбудить задремавшего студента более деликатно.       — А? — Мэшью поднял голову и ничего больше сказать не смог: перед ним стоял тот самый юноша.       — Можно? — вежливо уточнил тот, указав на раскрытую книгу. — В качестве подушки могу предложить свою.       — Э... Нет, спасибо, — смущенно бормотнул Мэшью и подтолкнул книгу устроившемуся на другом конце стола юноше. Тот благодарно кивнул, быстро принялся перелистывать страницы, по заглавиям бегло ища нужную тему. Мэшью украдкой смотрел на него, опять опустив голову и притворяясь спящим.       Движения теперь были иными, но это поглаживающее, когда юноша нашел нужный кусок текста и вчитался...       Закрыв глаза, Мэшью попытался подышать. Сначала просто, потом на счет. Когда сбился в пятый раз — стукнулся лбом об стол, стараясь, чтобы вышло тихо. На третий удар лоб встретился не с поцарапанной поколениями студентов столешницей, а с обложкой книги, больно приласкавшей металлическим выступом. Мэшью чуть не взвыл, выпрямился, держась за ушибленное место.       Стол напротив пустовал: незнакомый юноша уже отошел к стойке и сдавал сонно поглядывающему на часы библиотекарю книги. Хорошо поблагодарил, называется... А ведь мог и не получить книгу! Потерев лоб, Мэшью глянул на причину своих страданий, и замер. Потом аккуратно вытянул вложенный между страниц листок бумаги.       Оттуда ему улыбнулось схематично, но четко нарисованное лицо незнакомца. Рядом красовались сложенные в каком-то жесте пальцы. Кровь бросилась в лицо — жест почему-то казался неуловимо пошлым. Но что он значил на самом деле? Быстро глянув на часы, Мэшью решительно направился к освободившемуся библиотекарю.

***

      Лаборатория была одна из дальних, редко посещаемых — студентам было лень туда идти, и их обычно занимали только от полной безысходности, когда уж совсем некуда было приткнуться. Ну, или если хотели поработать в уединении. Кажется, здесь все-таки имел место второй вариант, ну не выглядел возящийся с рассыпанными по широкому столу косточками студент неумехой или кем-то забитым.       — Привет? — несмело поздоровался Мэшью, закрыв за собой дверь и пытаясь привыкнуть к не особо яркому свету, лившемуся от вмонтированных в каменный потолок сфер. После почти полной тьмы коридора, разбавляемой редкими светлыми пятнами окон, глаза не сразу перестроились.       — И тебе не хворать, — не оборачиваясь, помахал рукой юноша. — Там слева свободно, можешь приземлиться.       — Укорениться, — поправил его Мэшью, садясь на не заваленный листами с чертежами стул. И погрустнел:       — Так ты из некромантов, да?       — Нет, что ты, жизнетворец конечно! — юноша помахал зажатой в кулаке костью. — Стал бы я тебя звать, умей сам!       — Мог бы и просто сказать, — попытался заставить голос звучать возмущенно Мэшью. Не вышло: признаться, ему доставило большое удовольствие покопаться среди книг, выясняя особенности магического языка жестов, использовавшегося в не самых распространенных ритуалах, потом соотносить расшифрованные цифры с номерами аудиторий и зданиями академии, а потом еще и осознать, что последним было зашифровано время. Столько данных — а всего-то один жест!       Та задачка всколыхнула усталое сознание, разбудив любопытство, и сюда он пришел, гадая, зачем же незнакомцу это было нужно. Нет, не то, чтобы Мэшью был против... Он был целиком и полностью за, очень быстро осознав, что умудрился по уши влюбиться в незнакомца. Ну, в его руки. И не влюбиться, а воспылать страстью. Наверное.       Хорошо мыслил он при этом здраво и был даже слегка раздражен, понимая, что это не более, чем внешность. А за ней скрывается... Некромант за ней скрывается. Который пошлет жизнетворца, да еще и с его особенностью, на все четыре стороны, едва только получит то нечто, что ему нужно.       — А просто — не интересно. Мне умный жизнетворец нужен! — провозгласил некромант.       — Ну вот он я, а зачем?       — Предлагаю сделку, — некромант обернулся, хитро щуря глаза. — Ты мне поможешь вырастить кое-какие кости. Банки с заготовками есть, ничего сложного — просто сам я не смогу, уже убедился.       — А взамен? — насупился Мэшью.       — А взамен можешь еще полюбоваться моими руками! — некромант взмахнул кистями, мягко двинул пальцами, будто перебирая что-то в воздухе — и рассмеялся, когда Мэшью замер, уставившись на них, будто зачарованный. Потом отмер — и даже не нашелся, что сказать на подобное хамство.       Почему он не ушел, Мэшью сам не знал. И почему полез за банками с плавающими в питательном растворе заготовками — тоже. Может быть, потому, что некромант, объясняющий, что нужно сделать, говорил совсем иначе? Спокойно, без насмешки, деловито. Или потому, что через два слоя ткани чувствовал тепло его бедра, когда стояли рядом, склонившись над чертежами?       — Спасибо, — искренне сказал некромант, когда Мэшью выложил на рабочий стол охапку тонких длинных косточек, еще влажных, матово поблескивающих от тонкой пленочки раствора. — Я бы, конечно, убил того гада, что на них вчера сел, но его кости в дело все равно бы не пошли!       — Курсовая на носу? — понимающе уточнил Мэшью, устроившись на краю стола и глядя, как некромант начинает прилаживать первые кости к уже собранным кистям крыльев, опутывая тоненькими жгутиками магических мускулов и сухожилий.       — Ага, — легко согласился тот. — Я этого конструкта три месяца проектировал и еще месяц ждал, пока ваши кости наконец вырастят! И тут этот... Сам с горя попробовал — только заготовку испоганил.       Покивав, Мэшью потрогал острый вырост позвонка, торчащий из месива креплений. Выглядел конструкт странно, будто зверь с содранной кожей. Магические мускулы были не красноватыми, а черными и серыми, сливаясь в единую пока неподвижную массу. Но жизнетворец без труда отследил их, покусал губу, и все-таки выдал:       — Я у тебя этот узел возьму, с креплением крыльев. Изменю, шкурой прикрою — никто не заметит!       — Э? — некромант поднял голову от работы. — Да бери конечно! Или ты подумал, что про руки я всерьез? О-о... — последнее он протянул, заметив смущенный румянец.       Мэшью отвернулся, про себя кляня легко краснеющие щеки.       — Ну, в общем, это будет честно, — выдавил он.       — Ага, — согласился некромант, снова берясь за крыло. — А тебя как зовут-то?       — Мэшью. А тебя?       — Рал.       Они помолчали, потом, когда Рал выпрямился, хрустнув спиной, Мэшью попросил:       — Чертежи узла-то дай? Мало ли что я там накручу.       — Ага, сейчас, — тот зашуршал пергаментом, ища среди скручивавшихся, норовивших вырваться из рук листов нужный.       Это было глупо. Неосмотрительно. По-дурацки, в конце концов. Но, принимая чертеж, Мэшью позволил себе коснуться его пальцев, на мгновение, едва-едва. И чуть не задохнулся от нахлынувших ощущений: кожа у Рала была чуть шершавая от постоянной работы с костью, горячая, с более гладкими пятнами там, где он испачкался в растворе.       — Завтра занесу! — выпалил он и торопливо метнулся к двери, пока некромант не начал задавать вопросов.

***

      — Клац!       — Левый верхний клык шатается, — сообщил отдернувший руку Мэшью.       — Ага, сейчас укреплю, — Рал шикнул на конструкта, чтобы тот сел и подставил пасть. Серо-черный дракончик неохотно выполнил требование: белесые искры глаз упрямо сверлили не нравящегося ему жизнетворца.       — Клац! — прозвучало, едва некромант доделал работу, а Мэшью снова потянулся к кончику хвоста.       — Вот теперь все отлично.       Рал довольно ухмыльнулся, потянулся, хрустнув спиной. Спина у него почему-то хрустела постоянно, но на все советы сходить к лекарям он рукой махал — не болит и ладно.       — А у тебя с курсовой что? — поинтересовался он, небрежно сметая со стула чертежи и садясь на него задом наперед. Мэшью только отмахнулся.       — Ползает, — охарактеризовал он стадию готовности своего проекта. Не признаваться же, что совсем забросил несчастную химеру ради того, чтобы почаще сидеть в этой лаборатории, наблюдая, как некромант доводит до ума своего дракона.       — Слушай, а почему ты тут по вечерам все время работаешь? — спросил он, пока Рал не предложил сходить посмотреть. Работать рядом с ним все равно бы не вышло, все мысли были о другом.       — Тихо, темно, хорошо, — пожал плечами Рал. — Все кто могут в общежитиях веселятся, поспать не поспишь — у нас в комнате все время собираются. А так днем отсыпаюсь, пока все в лабораториях сидят, а сейчас работаю. Очень удобно.       Мэшью отметил, что надо бы и ему так делать, не будет тогда клонить в сон. Подавив зевок, он поглядел на дракончика. Тот, уже вполне живой — насколько это можно было сказать о творении некроманта — сидел на краю стола и дергал хвостом из стороны в сторону, будто рассерженная кошка. Впереди было самое сложное: полеты. Одно крыло конструкта пока висело безвольно, но второе, уже обзаведшееся просвечивающей сероватой перепонкой, то складывалось, то чуть раскрывалось.       — Эй? — обеспокоенно позвал Рал, выдергивая его из легкой прострации — и сжал запястье.       От неожиданности Мэшью сдавленно захрипел, разом, с головой, провалившись в собственные ощущения. Тонкая кожа была не такой чувствительной, как на ладонях, но этого вполне хватило, чтобы ощутить какие же у некроманта крепкие пальцы, держащие неожиданно мягко, как они сжимаются, как он почти неосознанно начинает поглаживать тем самым движением...       — Да что с тобой?! — хватка на запястье разжалась — вместо этого схватили за плечи.       — Кожа... чувствительная... — еле выдавил Мэшью, пытаясь отдышаться. Встревоженное лицо Рала, маячившее перед глазами, чуть расслабилось, а комната вокруг стала проступать четче, собираясь из расплывчатых очертаний.       — Ты бы хоть предупреждал. Откуда я знаю, может правду говорят, что жизнетворцам нельзя долго в глаза некромагических конструктов смотреть!       — Нет... — Мэшью нашел в себе силы покачать головой. — Сказки это. Все в порядке.

***

      — Рал. Рал, щекотно. Рал, хватит! — Мэшью захлопнул книгу, которую пытался читать, и возмущенно взглянул на сидевшего рядом юношу. Тот отложил перо, которым до этого делал выписки. Вид у Рала был задумчивый.       — Странно.       — Что тебе странного?       — Да ты тогда сказал... Про чувствительную кожу.       Мэшью почувствовал, что краска начинает заливать лицо и отвернулся.       — Не врал я.       — Ага, ага, — покивал Рал, снова проведя по его шее пером. Мэшью дернулся и втянул голову в плечи.       Он бы рассказал, да так и не понял, как к нему относится новый приятель. Да, вместе делали дракона, да, вместе впопыхах, с руганью, доделывали несчастно скрежещущую химеру — и доделали даже, зачеты получили оба. Вместе теперь вот сидели у Мэшью, пытаясь заниматься — жизнетворец жил в комнате один, так уж получилось. Сосед уехал еще в начале года, а нового до следующей осени не предвиделось.       Но со стороны Рала никаких подвижек не было, а Мэшью терпел, только изредка замирая, уставившись на чужие руки. Некромант обычно посмеивался, замечая, выдавал свое извечное «Ага» — и на этом все и заканчивалось.       — Да не мнись ты, — Рал пихнул локтем в бок. — Чего на себя вылил в этих ваших лабораториях?       — Не выливал я, родился такой, — буркнул Мэшью, поежившись. В детстве это, слава всем богам, светлым, темным и серым, не проявлялось столь ярко. Ну не любил ребенком чужие прикосновения, и все тут. А как встал взрослее — пришлось учиться ни с кем не прикасаться кожа к коже. Одежда спасала, даже самый тонкий слой ткани не давал почувствовать в полной мере, а значит — оберегал от очередного приступа.       Что же касается работы... Её Мэшью просто делал в перчатках, которые сам же и выращивал целыми пачками, тонкие, прозрачные, облегавшие руки, как вторая кожа, и не мешающие ничуть. Правда, ходить в них все время было слегка неприятно, и он старался вне лаборатории никак их не использовать.       — В общем, если с кем напрямую прикоснусь — голова уезжает накрепко, — мотнув этой самой головой, признался он.       — Что, вот так вот совсем?       — Ага... — кажется, это «ага» он уже и сам подцепил. — Рал, да что ты...       Перо, опять прошедшееся по шее, внезапно сменили чужие губы, и Мэшью замер, ничего не соображая. Обветренные, сухие, они чуть царапали кусочками слезшей кожицы. Странно прохладные по краям, и все более жаркие, по мере того, как Рал прижимал их все плотнее. А потом сухость ушла, мазнуло горячим, шершавым — он лизнул кожу языком, пробуя её на вкус, и Мэшью выгнулся, заорав в голос.       В себя он пришел, когда на лицо брызнуло холодным, а по щекам похлопали, обернув руку тканью.       — Мэшью? Да что б тебя тени забрали!       — Я тут... — хрипло пробормотал он, пытаясь сесть и утереть с лица воду.       Рал стоял рядом, слегка испуганный, с кувшином в руках.       — Что на тебя нашло?       — А то ты не видишь... — бросив безуспешные попытки сесть, Мэшью поморщился. Тело было как студень, в котором держали всевозможные живые запчасти, и так же дрожало, не желая слушаться. Низ живота холодило: штаны, кажется, промокли насквозь, и он невольно провел там рукой, заставив Рала обратить внимание на этот факт.       — То есть ты... — обескуражено выдохнул он, осознав случившееся.       — Да вот уж я, — мрачно буркнул Мэшью.

***

      — Нет, это просто невозможно, — почти зло сказал Рал, откидываясь на спину.       Мэшью с трудом открыл глаза, промычал что-то вопросительное. После двух раз подряд он чувствовал себя не студнем — лужицей какой-то неведомой, невероятно жидкой субстанции. Поднять руку было нереально, повернуть голову, чтобы выяснить, чем недоволен лежащий рядом Рал — тоже.       — Да как с тобой быть-то? Я тебя и коснуться не успеваю, как ты...       — Ну...       — Что ну? — Рал резко сел, уставился сверху вниз. — Я тоже хочу!       — А-а-а... — глубокомысленно протянул Мэшью и затих.       Нет, он все понимал. И что поступает как последняя свинья, уже третий день пользуясь попытками Рала познакомиться поближе, и что мог бы сразу честно сказать, что до полноценной близости вряд ли дойдет — он от такого скорее всего свихнется, не выдержав ощущений. Да что там близость — хватило одного этого кругового движения пальцев, чтобы он, еще не отдышавшийся от первого раза и ощущения гуляющих по спине ладоней и губ, с воем выплеснулся снова.       Нет, мысли, что делать, были. Но сейчас он был на это не способен.       — Завтра, — слабо пообещал он, переворачиваясь на бок и прижимаясь к так и не снявшему одежду Ралу. — Все завтра, честное слово...       — Ага-ага, — буркнул тот, но уходить не стал.       И даже на следующий вечер не напоминал, пока Мэшью не вытащил из кармана те самые перчатки.       — Что это? — хмуро уточнил Рал, разглядывая полупрозрачный комок.       — А это — тебе, — сообщил Мэшью, осторожно расправляя их и надевая. Выглядело это так, будто он натягивает обратно снятую с него самого кожу, Рал аж передернулся, но разделся торопливо, гадая, что же задумал жизнетворец.       Тот раздеваться не стал, сел рядом с вытянувшимся в полный рост Ралом, с жадностью оглядывая чужое тело. Видеть кого-то вот так — а не заспиртованным в запаянной колбе, чтобы студенты на опыты не растащили — было непривычно. Местами в голове проскакивали совсем уж левые мысли, вроде того, а не стоит ли пощупать суставы, проверяя их работу на живом, или потрогать позвонки, выясняя, что с ними не так.       Помотав головой и вытряся всю чушь, Мэшью для начала огладил от плеч до бедер, одним долгим мягким движением, чуть щекоча кожу краями рукавов. Пришлось отвлечься, затянуть завязки, будто в лаборатории, зато потом ему уже ничего не мешало гладить бледноватую, незагорелую кожу, искать, на что Рал отзывается, от чего вздрагивает, закатывая глаза.       — Да твою же, тени тебя прибери, — хрипло выдохнул в конце концов он. — Ты долго еще мучить будешь?       — Ага-ага, — передразнил его Мэшью, потом серьезно уточнил. — Ты, надеюсь, против внутреннего массажа ничего не имеешь?       Рал вытаращился, на секунду забыв, чем они занимаются, потом с руганью упал обратно на подушку.       — Жизнетворец-заучка, тени тебя забери! Да не имею, сделай уже!       Мэшью сделал: порылся в кармане в поисках флакончика с тем самым студнем, нейтральным ко всему живому и вполне себе скользким. Смочил руки, подождал, пока согреются, и приступил, с удовольствием услышав хриплый стон, когда чужая плоть напряглась в сжавших её пальцах.       Здесь искать было проще — он прекрасно помнил это самое движение, по кругу, мягко, ласкающе, и с особенным удовольствием не дал Ралу выплеснуть семя, тут же принявшись снова массировать, на этот раз изнутри.       Это тоже было своеобразным наслаждением. Пусть его самого никто не трогал, но выгибающееся в руках тело отдавалось в паху вспышками удовольствия. Это чем-то напоминало процесс создания химеры, только здесь он работал с уже готовым, выясняя, как оно устроено и реагирует на его действия. Тем более, что реакция была более чем бурной.       — Твою-ю-ю... — только и протянул Рал, когда открыл глаза и поглядел на заляпанную стену напротив кровати: в какой-то момент он перевернулся на бок, пытаясь двигаться сам.       — В расчете? — довольно ухмыльнулся Мэшью.       — Ага, это было честно, — не мог не согласиться Рал. — Но я настаиваю на продолжении партнерства!