Shine and Shadows

Людей все пребывало и пребывало. Смена в приемном отделении всегда выдается напряженной - поток пациентов в Кинку всегда приличный, со всех уголков не только Ионии, но и Валорана. Делайт не помнила, когда последний раз сходила перекусить, желудок напоминал о себе тянущими спазмами, требуя подкрепления. Особенно тяжелым был факт отсутствия учителя, а потому на плечи учеников свалилась и его работа. Тренировки и медитации контролировались Акали, пациенты Шена остались на попечении Делайт и Джуна, а где-то рядом с ними крутился Дейк, который пытался реабилитировать себя после инцидента с учеником Тени. А бонусом к пациентам шла и огромная бумажная работа, которой можно себя похоронить и не воскреснуть. У девушки появилась свободная минута ближе к восьми часам вечера. Оставив заполнение карт Дейку, Делайт поднялась и вышла из кабинета, направляясь на кухню, чтобы подогреть себе еды и наконец поужинать. Отделение опустело, погрузившись в долгожданную тишину без гомона, стонов боли и слез. Ученица, вытиравшая лужу крови на полу, поклонилась в знак уважения прошедшей девушке. Каждый занят своим делом, которое не менее важно, чем дело другого ученика, слаженный механизм, не дающий сбоев. Делайт присела за стол с тарелкой разогретого ужина и кружкой бодрящего зеленого чая с цитрусами - ее любимый напиток, который лучше всего прибавлял энергии. Выдалось время, чтобы подумать, привести мысли в порядок, успокоить дух и тело удовлетворением естественных потребностей. Сейчас еда казалась особенно вкусной, несмотря на свою простоту. Со стороны входа на кухню донеслись тихие шаги - в помещение, погруженное лишь в тускнеющий свет вечера от окна, зашла Акали. Делайт подняла взгляд и склонила голову. - Добрый вечер, - уголки губ тронула легкая улыбка. - Тоже только освободились? Акали кивнула, присаживаясь за другой конец стола. - Без Шена работы значительно прибавилось. В приемном все спокойно? - Да. Хирургам пришлось сегодня особенно потрудиться, - Делайт отпила чай. - Хочется верить, что осложнений не будет. - Ты отлично справляешься, Делайт. Когда учитель вернется - он оценит твои успехи. Ученица не смогла сдержать улыбки, услышав столь приятные слова. Каждая мысль о главе кинку вызывала в ней прилив какого-то особенного восторга и трепета, похвала от него казалась немыслимым счастьем. Жизнь в клане после вступления быстро стала привычной и размеренной - работа, тренировки, медитации, чтение книг и трактатов, все в соответствие со строгим расписанием дня, когда нет ни минуты лишней и прожитой зря. И всегда был рядом мудрый наставник, готовый помочь, подсказать, направить. Его отсутствие сейчас вызывало смутную тревогу, ведь так не должно быть, это отличалось от привычного уклада вещей, и хоть Акали дала понять, что волноваться не стоит - Делайт не могла так просто выбросить эти мысли из головы. Он должен вернуться. Вернуться и своей крепкой рукой вновь направить клан кинку в сторону развития и светлого будущего. Когда-то культ равновесия был практически разрушен и предан забвению, утоплен в крови и должен был бесславно прекратить свое существование. Но этого не случилось, ведь достойный сын своего отца продолжил чтить его память и с честью принял его дело. Над госпиталем опустилась тихая ночь... Завтрашний день обязательно должен принести хорошие вести и стать еще одной крепкой ступенькой на пути к новому будущему? *** Опавшие лепестки сакур, некогда распустившиеся на тонких ветвях, сейчас гнили и сохли под ногами сплошным коричнево-серым ковром. От их нежного, свежего розового цвета не осталось и оттенка, его поглотило время, смешав с землей. От тяжелых ботинок лепестки приминались, смешиваясь в кашу, отдавая прелым травяным запахом. Это лишь цикличность всех процессов в природе - за расцветом увядание, за смертью - возрождение, и как бы не был силен мрак - его рано или поздно прожжет насквозь свет и развеет всю тьму. Лучики хмурого солнца пробивались сквозь мутную дымку облаков, не в силах разогнать хмарь, а может, и не пытались. Человеческая ладонь в черной кожаной перчатке тронула ствол дерева, наполненный потоками жизни, струящимися от корней к макушке. Дерево жило и дышало, несмотря на то, что утратило те прекрасные цветы, но не утратило своей красоты, оно тянулось сочными зелеными листьями к небу. Шаги стихли, путник остановился и привалился к стройному стволу сакуры, смотря куда-то вдаль так внимательно, не отводя взгляда. Что он стремился высмотреть среди обитателей этой тихой рощицы, погруженной в свою спокойную и размеренную жизнь? С какими намерениями ступил на эту землю? Несет ли мысли злые или разрушения за собой темным ядовитым хвостом? Кажется, буквально часом ранее над рощей ярко светило солнце, играя своими лучами-проказниками по тонким ветвям, перепрыгивая с листика на листик, а сейчас испуганно спряталось под защиту дымчатых серых облаков, лишь подглядывая в щелочку. Уйдет или останется незваный гость? Что делает здесь? Но нарушил покой он не один. В нескольких десятках метров от мрачной фигуры, привалившейся к стволу дерева, на едва теплой земле недвижимо стоял на коленях мужчина средних лет, низко опустив голову. Его ладони расслабленно лежали на бедрах, не дрогнул ни один палец и словно не вздымалась грудная клетка от дыхания. Он точно слился с природой, что приняла его в свои объятия, укрыла от всего мира и всех его проблем, обещая успокоение и защиту. Легкий ветерок едва-едва трепал темные пряди, поднимая их в воздух и вновь опуская на место. Несколько сантиметров отделяло его от небольшого надгробия с табличкой, где золотом высечены слова:

Ненавистью не одолеть ненависть. Лишь любовью ненависть побеждается. Это вечный закон.

На могиле тянулась к небу жизнь. Распустившиеся белые цветы источали тонкий нежный аромат, струившийся не видными глазу потоками, их лепестки трепетно поглаживал сам ветер. Они раскрывали миру свои объятия каждый год, ровно в это время и в эти дни, напоминая о том, что смерть - это не конец всему, лишь продолжение, новая ступень и новая жизнь. Стоявший на коленях мужчина открыл сомкнутые веки, ясные голубые глаза сфокусировались на позолоченных строчках. Сухие обветренные губы тронула легкая улыбка, спокойная и тихая, когда пальцы провели по краю витиеватого надгробия. Он приходил сюда каждый год, молясь земле и небу, ухаживал за цветами и бережно охранял это место, не позволяя могиле затеряться среди рощи и порасти травой. В пальцах мужчины появилась палочка благовоний, которую он зажег и держал в руках. Губы безмолвно шевелились - что-то бормочет. Наблюдатель несколькими неслышными мягкими шагами продвинулся ближе, скрываясь за деревьями, вновь замер и склонил голову. Рассматривает цветы на могиле, само надгробие с табличкой. Там, ниже позолоченных слов выгравировано имя погребенного. Оно было до боли знакомым и известным - Кусе, прошлый хранитель равновесия и глава клана Кинку, Око сумрака, возложивший свои обязанности на старшего сына. Который сейчас жег благовония и молился в память о нем, простояв недвижимо трое суток на коленях. Дунул резкий поток ветра, затушив палочку, и Шен обернулся назад, скользя взглядом по стволам сакур, словно кого-то выискивая. - Покажись, - прозвучал крепкий четкий голос, разбивая плотную пелену тишины. - Я знаю, что ты там. Зед. Фигура темного культиста вышла из живой завесы, прежде скрывающего его физически, но, должно быть, не ментально. Он находился на расстоянии десятка метров, казалось, безопасном, но нет такого расстояния, что помешало бы совершить один четкий смертельный удар, если искренне желаешь этой смерти. - Ты помешал моей скорби, - слова прозвучали словно насмешка, злая, ядовитая. - Зачем ты пришел? Старший брат отвернулся и вновь зажег палочку благовоний. Открыл спину? Позволил себе стать слабым и беззащитным, теряя бдительность? Или искренне верит в честь, которая не позволит убийце совершить грех на священной земле? - Затем, зачем и ты. Очередная насмешка? Насколько должно быть больно сыну, потерявшему отца от руки человека, которого он считал братом, близким другом, сейчас, получая в лицо эту горькую отравляющую издевку? Неужели ему мало того, что он сотворил уже, мало чужой боли, раз готов отнять скорбь и осквернить память? - Не здесь, - как-то устало отозвался Шен, смотря на табличку с именем отца. - Я сказал правду. Но, если ты действительно так хочешь, то я уйду и не буду мешать тебе рыдать на могиле. Зло выплюнул мужчина окончание фразы, удаляясь от места погребения отца. Хотел убедиться, что с Шеном все в порядке? Или зачем он вообще явился сюда? Внутри вскипало раздражение, сменяясь ядовитой злостью. Весь вид старшего брата говорил о том, что у него нет права ступать на эту землю, а самое ненавистное то, что это... правда? Это было действительно так и от данного факта никуда не деться. Скоро Шен вернется в кинку и все будет, как прежде. Лига поймет, что над ней просто посмеялись, в храме равновесия возобновится спокойная работа. Опавшие цветы сминались под ногами в сплошную кашу, а вскоре незваный и нежеланный гость на этой земле развеялся черным дымом. Зед никогда не признается брату, что единожды в год, в тот день, когда он впервые попал в клан кинку, навещает могилу. Подходит на пару метров, смотря на табличку издали, опускается на промерзшую землю с первых заморозков и проводит в безмолвии пару часов. Зед никогда не признается, что его рука ни за что не коснется священного памятника и не тронет высаженных цветов. А имя учителя с молчаливым укором сияет позолотой. Зед никогда не признается в том, что каждый раз приносит с собой традиционные благовония для поминания погибших родных, но никогда не зажигает. Догорала зажженная палочка благовоний вместе с этим днем, оставаясь лишь в памяти о прожитом времени запахом сандала. *** "Шен вернулся на Поля Справедливости!" "Так Шен все таки жив?" "Шен вновь в Лиге!" "Его брата не ждет суд?" Новости прогремели на всю Рунтерру, едва Око Сумрака вновь вернулся на экраны, объяснив свое исчезновение необходимостью и традициями. Мало кто имел подобную свободу, как хранитель равновесия, его не ждал ни выговор, ни наказание. А вот люди, что уже во всю кричали о том, что Зед должен быть заключен под стражу и казнен за очередное греховное убийство собственного брата, были несколько обескуражены. Шен жив и здоров, значит, вроде как Мастер теней не при чем и никаких темных дел не совершал? Однако... у кого-то вновь пропали куры из курятника, а на днях в семье фермера сдохла корова - единственное средство для выживания. Виновный быстро нашелся. И пошла молва среди народа о чудовищных злодеяниях главы Ордена тени. Ваниль, едва только вернулась с набега на чей-то курятник, отмыла кровь петуха с рук и уютно расположилась на своей постели. Соседняя до сих пор неприятно пустовала, напоминая о случившемся при каждом случайном взгляде. Девушка старалась не поднимать глаза туда, где обычно лежала или сидела Мара. На покрывале рядом валялись несколько книг, а сама Ваниль водила ручкой по листу бумаги. В последнее время относительно стабильная жизнь в Ордене стремительно менялась. Добавились практически ежедневные тренировки индивидуально с Мастером, который точно готовил ее к чему-то, выбрав среди прочих. Или она была не одна? Ваниль не знала, удостоился ли кто-то еще кроме нее времени от главы Ордена, но с благодарностью и готовностью рвалась продемонстрировать все, на что способна. Та комната и то, что случилось за дверью покоев, словно были не здесь и не с ней, растворяясь во времени, чем больше проходило дней с того момента. Быть может, дурной сон? Вместе с отдельными тяжелыми тренировками до седьмого пота, границы библиотеки значительно расширились. Ваниль глотала новые знания, как живительный поток родниковой воды оазиса в пустыне, проводила за книгами буквально часы напролет, что-то неизменно записывая в своем блокноте. Нет-нет, а среди всего этого круговорота всплывали слова из одного случайного разговора: "Каин скоро вернется". Великий ученик, лучший из них, возжелавший заменить собой само солнце, был вторым после Мастера - Младший мастер, которого боялись словно не меньше, чем главу Ордена. Его лезвие сулило неминуемую смерть, он был безжалостным и, казалось, самым лучшим для своей должности, но был отравлен и унижен собственной гордыней, точно Люцифер, если Зед был Богом в этом храме. Откуда пошли слухи о его скором возвращении? Быть может, он давно сгинул в пучине своих несбыточных злых желаний о безграничной власти? Ваниль искренне надеялась, что Каин действительно никогда не вернется, оставшись лишь в памяти тех, кто застал его. Девушка порой корила себя за несвоевременные мысли, отвлекавшие от сути, как например сейчас. Уставший от чтения мозг уцепился за мимолетное видение, и вся мыслительная деятельность тут же пошла прахом. Ваниль отложила ручку и блокнот, аккуратно собрала книги в стопку и перенесла ее на свою прикроватную тумбочку, освобождая постель. Стоило отвлечь голову хоть немного, до ночи еще есть время, чтобы продолжить свое занятие после небольшого отдыха. Девушка потянулась, разминая затекшие руки и спину после длительного нахождения в одном положении. Стоило сменить деятельность, чтобы отвлечься, кроме того, внутренняя энергия отзывалась неприятным волнением, что не сулило ничего хорошего. Ниндзя, использующий магические техники, нуждается в успокоении потоков, чтобы собственная ци не сошла с ума, особенно, когда она темная. Ваниль опустила ноги с койки, обула в форменные ботинки и покинула комнату, по пути закрывая лицо и рыжий беспорядок на голове маской, кое-как уложив его под тканью. Привычные коридоры Ваниль прошла быстро, достигнув нужного помещения, скрывшись за дверями. Это был довольно большой зал, сохранивший свою чистоту, в отличие от двух тренировочных, в полах и стенах которых были увековечены чужие кровавые следы. Стены просторного помещения украшали таблички с иероглифами, по краям - красного цвета колонны, уходящие к потолку, большие окна должны были пропускать много света, но в этом месте свет померк навсегда. Зал заполнен тусклой серой хмарью снаружи. Девушка подошла к подсвечникам, зажигая благовония для приятного аромата. Ваниль присела на пол в расслабленную позу для медитации, закрывая глаза. Вдох и медленный выдох, абсолютное спокойствие. Собрать энергию по каждой клеточке тела, ощутить ее и замедлить ее течение, открыть каналы, чтобы выпустить скопившуюся негативную отравленную ци. Ниндзя тени еще больше подвержены ее искажению и болезням, поэтому так нуждаются в медитативных техниках, которые изучаются последователями в обязательном порядке первым делом после вступления на путь тьмы. Те, кто пренебрегал скучным, по их мнению, времяпровождением, платили своей жизнью или ментальным здоровьем, заканчивая дни в больнице для умалишенных. Когда медитируешь - время течет иначе. Кажется, прошло всего ничего, но на самом деле заканчивается уже второй час, а ты, казалось, только начал. Некоторые монахи, входя в это измененное состояние сознания, так и оставались там, в нирване, не возвращаясь более в настоящий мир, словно навеки покидали свое тело еще при жизни. Снаружи стремительно темнело, время неумолимо неслось вперед, сгоняя солнце прочь с небосвода. Темнели серые плотные тучи, окрашиваясь в черные цвета. "Ваниль" - от голоса Мастера девушка открыла глаза, рассеянно смотря прямо перед собой, на тлеющую ароматическую свечу недалеко в расписной вазе. - "Проводи туриста вон. Больше ей нет нужды оставаться в храме". "Конечно, Мастер". Ваниль поднялась на ноги медленно и осторожно, расслабленное тело с трудом поддавалось командам. Когда девушка только зашла в зал - снаружи было еще достаточно светло, а сейчас - поздний вечер, практически перетекший в ночь. Дверь в дзэндо тихо закрылась. *** Люксанна умирала со скуки, валяясь на выделенной ей койке, пытаясь читать очередную скучную книгу, и совершенно не понимала смысла написанного текста. Дурная голова после очередных тоскливых суток отказывалась обрабатывать информацию, а потому, едва только дверь к комнату открылась, книга уже улетела в сторону, а демасийка подскочила на ноги, воззрившись на стоящую в проеме женскую фигуру в маске. Это что-то новенькое - ученица не выглядела очередной последовательницей из массовки, судя по отличительным знакам на ее форме. Блондинка улыбнулась, ловя себя на мысли, что безмерно счастлива любому посетителю! - Ты пришла, чтобы скрасить мою скуку, спасительница! - воскликнула волшебница, всплеснув руками. - Я пришла, чтобы проводить тебя наружу. Твое заточение завершено, ты свободна. Хмуро оборвала восторг леди Краунгард неизвестная девушка. Люксанна, буквально пару минут назад мечтавшая о сладком мороженом в столице Ионии и о сахарных петушках на палочке, тотчас испытала разочарование на словах о своей свободе. Казалось, что может быть плохого - лети на все четыре стороны свободной птицей, возвращайся к привычной жизни, где ждут матчи в лиге и прогулки с друзьями, веселье в городе и свой собственный домик, родители и будущий жених... Лицо леди свечения приобрело кислое выражение, уголки губ опустились. - Но... Разве так быстро? - Закончился третий день, Шен вернулся в кинку. Тебе понравилось сидеть без дела или думаешь, что недостаточно набедокурила здесь? Голос показался Люкс знакомым. И она просияла от неожиданной догадки, пропустив мимо ушей все слова. - Ваниль? Как здорово, какая встреча. Помнишь меня? Девушка чуть нахмурилась под маской. Может, стоит подумать о таком же изменении голоса, как Мастер, чтобы посторонние люди случайно ее вот таким образом не узнали? Отрицать очевидного смысла не было, пришлось согласиться с девчонкой на счет верности ее догадки. - Тебя сложно забыть. Идем уже, хватит разговоров, я не могу тратить на проводы свое время. Несколько шагов приблизили блондинку к порогу, где стояла Ваниль. - Идем, - уголки губ светлой волшебницы приподнялись в озорной улыбке. - Только не на выход. Я хочу встретиться с Зедом, отведи меня к нему. - Это исключено. У Мастера времени еще меньше, чем у меня, он не станет его тратить на ненужные прощания. - А кто сказал, что я хочу попрощаться? - Люкс усмехнулась, заправив светлый локон за небольшое ушко. - Я приняла кое-какое решение, пока валялась весь день мешком в кровати. И обдумывала наш с ним разговор. Ваниль выдохнула под маской сквозь плотно сжатые губы. Она могла бы силой выкинуть ее, как щенка, на улицу, но эта девица так легко не уйдет. Вломится обратно, упрямо и настырно, подняв больше шума. Проще отвести ее, куда просит, и оставить на попечение Зеду, уж он то знает, как избавляться от упрямых надоедливых девчонок. - Будь по-твоему. Только не пожалей потом об этом. Мир завертелся, и прямо перед носом оказались знакомые огромные двери в потолок с витыми позолоченными ручками. Темная тень отпустила локоть девушки. "Мастер, Люкс желает увидеть вас. У нее есть, что вам сказать, и уходить отказывается". "Пусть войдет" - неожиданно спокойно ответил голос Зеда. Так легко позволяет, даже не добавив чего-то презрительного? - Иди, - сказала Ваниль и растворилась в воздухе, оставив волшебницу наедине с дверьми в преисподнюю. Люкс смело толкнула эти двери, заходя в комнату, которую она успела оглядеть целиком и полностью за тот день, когда провела в ней целый вечер. Зед поставил какую-то баночку на тумбочку и обернулся, держа край бинта, которым была обернута рука от локтя до запястья, другой. В комнате стоял едва-уловимый свежий аромат трав с хвойными нотами. - Ты ранен? - взволнованно спросила Люкс, забыв о том, что хотела сообщить Зеду об одном своем важном решении. - Нет, собираюсь лечь в саркофаг. Зачем пожаловала? Люкс закрыла двери за собой и прошла дальше по комнате, наблюдая за главой Ордена Тени. - Я кое-что поняла после нашей прошлой встречи, - сообщила она, прикусив нижнюю губку. - И, раз тебя так раздражает моя детская непосредственность, я приняла взрослое самостоятельное решение. - Уже интереснее. Вещай, - позволительным тоном ответил мужчина, продолжив оборачивать руку бинтом. - Я хочу вступить в Орден. Твердым голосом сообщила волшебница, смотря на Зеда совершенно серьезным взглядом. Просидев здесь ужасно долгие три дня, Люкс поняла, что только в храме ощутила себя в странной безопасности. Ни родителей рядом, ни Джарвана, так и норовящего выловить ее, где только возможно, словно паук, распускающий свою паутину. За этими стенами она, словно за железным занавесом, куда не проникнет ничто живое. - Рассчитываешь на то, что Орден будет для тебя программой защиты от обязательств перед семьей и государством? - Зед усмехнулся, зафиксировав бинт на руке. - Знаешь, Краунгард, выкинуть бы тебя обратно к твоим родителям, как нашкодившего ребенка, разыгрывающего праздник непослушания, но я сегодня в хорошем расположении духа. Долго речь свою готовила? - Сказала то, что пришло на ум, - волшебница сжала кулачки за спиной. Победа! - Несмотря на твои заверения, он у меня есть. - Неплохо. Такими темпами, может быть, и до человека разумного эволюционируешь, - Зед подошел к девушке вплотную, смотря сверху в низ на низкого роста девушку. - Ты согласна принять Тень? - Да, - твердо ответила Люксанна, не собираясь отступать назад. С этого момента она пойдет только вперед, что бы ей кто ни говорил. С этого момента она будет поступать так, как желает сама, жить своим умом, не оглядываясь на чужое мнение. Темная энергия заструилась по жилам, концентрируясь в ладони темными всполохами, в воздухе словно запахло озоном, как после грозы, пространство вокруг наполнялось этой отравляющей все живое силой. - Тогда наслаждайся. Зед резко прижал ладонь к ее груди. Наслаждаться чем? Только Люкс успела подумать о смысле этой фразы, как ощутила, как все тело пронзила чудовищная боль, какой она еще никогда не ощущала прежде. Девушка пронзительно закричала, падая вниз, прямо на пол, проваливаясь в адскую тьму, которая приветливо раскрыла огненную пасть. - Слушай, а как вступают в орден? - Просто принимают тень и вступают. Почему ее никто не предупредил о том, что это на самом деле не так просто, как звучит? Почему не предупредили, что это - словно пройти все круги ада до самого последнего, расплатиться за всех грешников разом?! Или... Все таки пытались? Может быть, тот парень вовсе не хотел учить ее жизни, а лишь хотел спасти, остановить на пороге настоящего ада?! Теперь поздно... Харон уже усадил ее в свою лодку. * дзэндо - зал для медитаций