Без ума от любви

Так, значит, он строил из себя невинную овечку все это время!! Я то считала его невинной душой! И даже корила себя за то, что чуть ли не обесчестила его! А то как он в ту ночь чуть не расплакался о том, что переспал со мной? Все это было враньем? Разве он лицемер? Да как же это возможно? У меня начала ломиться голова. Ни разу я еще не встречала человека, так изворотливо сделавшего из себя один образ, заключая в себе другой. Разве брат Элис может быть таким? Я не знала, как себя чувствовать. Но так я чувствовала себя точно: обманутой и использованной. Почему? Не знаю. Где же тот момент, в котором я ему доверилась? Во -первых, секс. Ладно, это был более менее взаимный акт. Во-вторых, его избегания и внезапное признание изящной тонкой души, мучавшейся от того, что натворила той ночью по сути я. В-третьих, мое признание. Да, тут то я и почувствовала себя обманутой. Я ведь доверилась ему, а он. А что он? Оказался женат? Он не предупредил. А должен был? Меня разве кто-то заставлял рассказывать? Нет. Я не знала, на что обидеться или на что пожаловаться, но хотелось. -Белла, Белла!! – позвала Элис.- Ты с нами? Я оглянулась и меня действительно, как будто вырвали из другого места. До конца дня я как - будто была в прострации. Отчасти, потому что все время была в думах, и зачастую, не обращала внимание на то, что происходит в реальности. Однажды днем я даже положила соль в чай вместо сахара. Элис и Розали переглянулись, обычно не замечая за мной такой невнимательности и узнав раз, другой как у меня дела, лишь пожали плечами. Даже Джеймсу досталось, когда он позвонил вечером. Он узнал как я и захотел встретиться, а я вместо какого-нибудь «привет милый» высказала более официальный «добрый вечер», да еще с такой серьезностью, будто я возглавляла заседание директоров крупной компании, а на приглашение совсем отмахнулась. Что со мной происходило, я не понимала. Поздно ночью, я после горячего душа, вся изнеженная и свежая, завернутая в теплый банный халат, легла на постель и сладко закрыла глаза. НИ разу за день я ни о чем не нервничала, ни беспокоилась, ни волновалась, ни злилась, лишь думала. Поэтому когда я легла в теплую постель , положила голову на кружевные, набитые мягким пухом подушки и укрылась легким шелковым одеялом, мне сразу стало легче. Не придя ни к какому выводу, я решила как Скарлет Охара: «Подумаю об этом завтра» и быстро уснула. На следующий день, сразу после лекций пришлось ехать домой, а не сидеть в библиотеке, так как сегодня у нас были гости. Сначала я хотела отмахнуться от ужина под предлогом загруженности с учебой, но потом поняла, что с одной стороны меня раздирало любопытство, а с другой, встреча с женой Эдварда в любом случае была неизбежна. Поэтому лучше сразу с этим разобраться. Ужинали мы сегодня раньше обычного, из-за приезда гостьи. Стол был накрыт роскошно: похоже, Элис невестку действительно очень любила. Но почему они никогда не затрагивали ее? Элис подала запеченную утку с изысканным яблочным соусом, разносортные салаты, свежевыпеченные булочки и бутылку красного вина. Эдвард с женой, которую, как оказалось, звали Таня, сидели напротив меня. Очень иронично. Я не смела поднимать глаз на них и была необычайно молчалива, но девочки, захваченные заданием угодить новой гостье не обратили внимания на мою молчаливость. Я уже забыла, как она выглядела, точнее при входе не обратила должного внимания. Отчасти, потому что мне стало стыдно. Мне действительно было стыдно пожимать ей руку, после того, что я сделала с ее мужем. Но когда все принялись за еду, я воспользовалась моментом рассмотреть ее. Она была блондинкой с очень тонкой почти худощавой фигурой. Но деланная грудь, которая зашла первее ее самой в дом и сейчас сидела за столом, будто у нее была своя личная жизнь, отличная от жизни хозяйки, захватила мое внимание первой. Я даже боялась как бы ее грудь не выпала на тарелку перед ней, ведь настолько худенькими были ее руки, плечи и талия, что было удивительно, как ее тело выдерживало такую большая грудь. Ее бархатной коже надо было отдать должное: она была вся беленькая с приятным румянцем на щеках. Розовые, по детски пухлые губы, обнажали ровные мелкие зубки. Единственное, губы были идеально очерчены, настолько идеально, что, либо у нее хороший визажист, или из нее хороший визажист или это татуаж губ. Брови были щедро накрашены специальными тенями, но форма получилась красивая: брови будто к концу взлетали в обе стороны. Глаза она не красила сильно, что и похвально, ведь ее голубые глаза были итак большими и яркими, а макияж лишь раззадорил бы лицо и придал вульгарности. Я поняла, что естественные глаза были ее фишкой. Изучив Таню, я посмотрела на Эдварда. Контраст между ней и ее мужем был не большой: они оба были очень красивые. И почему только сейчас я заметила насколько он красив? Лицо его было узкое, но немного шире у подбородка, что придавало ему мужественности. Нос был немного островат, а уши игриво выглядывали с двух сторон. В остальном, его лицо было необыкновенно правильное и чистое, будто его вывели тонким резцом. Волосы тепло медового цвета выгодно оттеняли бархатистость кожи. Теплый шоколад глаз так и манил, а улыбка обнажала красивые белоснежные зубы. Казалось, только сейчас я познала следы замечательной красоты. З-зависть. Он казался краше любой девицы и даже своей жены. Да уж, пара достойная друг друга. Внезапно я перехватила его взгляд и сразу же опустила глаза. «Как же стыдно, смотрю и пускаю слюни. Почему? Почему именно, когда приехала жена? Упс. И еще у меня есть парень. Вот что значит запретный плод сладок» Тут я поняла, что было со мной, ведь я ревновала. Вечер прошел как сон. Я не понимала, что происходило, поэтому лишь уплетала все, что попадало под руки и коротко отвечала на вопросы. Таня оказалась девушкой не глупой. Вышедшая из богатой семьи, Таня окончила Колумбийский университет и была старше меня на три года. Встретила Эдварда на вечеринке у друзей и была влюблена с первого взгляда, по ее словам. Она была особенно красноречива, но речь ее была будто бы подготовленной и несколько раз уже использованной. Таня была образованно и умна, как подобает хорошо воспитанной дочери богатого человека. Но в ней не было той искры, которая обычно бывает у одаренных ораторов. Она была умна, но знания ее были заучены, но сама она критически мыслила меньше, используя шаблоны. Не знаю, насколько критична или субъективна я была по отношению к ней, но это то, что я заметила о ней. Однажды она обратилась ко мне за ужином: -А ты Белла? Эдвард рассказывал мне о вас и в особенности о тебе. О том, что вы сдружились и нашли общие интересы. «Она бредит» - подумала я, а потом вспомнила о лицемерии Эдварда и кивнув, продолжала есть. Я не собиралась ни нервничать, ни волноваться из за него и его жены. Они не смогут пошатнуть мои нервы. Да и вообще, кто они мне такие? С этим, я решила, что пусть все идет своим течением. Пусть он остается тем, кто есть, но меня этим задеть не сможет. У меня есть парень, моя учеба, друзья, почему эти двое должны мне мешать? После этих раздумий, мне стало как то легче, да и плюс второй бокал вина сделали свое дело: я стала расслабленнее и стала больше говорить. Вечер прошел мило. И Эдвард был мил. Меня это немного бесило, но я повторяла свою мантру о том, что я независима от его поступков и подливала вина. Позже меня сильно потянула на сон. Девочки, заметив мою усталость, отправили меня спать и сами принялись за уборку. Я, не включая света, разделась догола и быстро уснула.