Рабство или любовь?!

Уже почти сорок минут мы едем в безмолвной тишине, которая нагнетает. Делаю глубокий вдох и резкий выдох. Внезапно чувствую прикосновение теплой руки к своей ледяной ладони. Поворачиваю голову к Адаму. -Не бойся, Сандра. Всё пройдёт хорошо. -Надеюсь. Долго ещё ехать, Господин? -Нет. Почти приехали. Машина останавливается около особняка, который вызывает самые неприятные воспоминания. *** -Папочка, ну переступи через себя! Ну проголосуй ты за него! Что в этот такого? -Нет, Кэсси*, это дело принципа. Всё. Это не обсуждается. -Мама, ну хоть ты скажи ему! Ведь если он не проголосует, то не проголосуют все поклонники его картин, а это половина города. -Ну чего ты, дочур, всё будет хорошо. -Надеюсь, мама, я надеюсь *** Выходя из машины, замечаю, что меня ещё больше трясёт. Адам подаёт мне руку. Тоже мне джентльмен. Джентльмены не избивают своих наложниц. Даже не так, у джентльменов нет наложниц. -Улыбнись, Сандра. Мы всё-таки к мэру приехали. При входе в дом, нас встречает прислуга. Идём по длинному коридору, и Адам успевает шепнуть мне: «Сидишь у меня в ногах. Порядки такие. И расслабься.» В комнате за столом сидят мэр, его жена и…всё? Что? Я думала это приём, а не семейный ужин, а если так, то зачем я тут? Только не говорите, что у них вся семья извращенцы! -Привет, родной. Мама. Глядя на неё исподлобья, я вспоминаю свою и еле-еле сдерживаю слёзы. -Привет, мам, пап. Мы проходим к столу и садимся, Адам на стул, я на пол, рядом с ним. -О Боже, эти свои рабские порядки оставьте у себя дома, а в моём доме все сидят на стульях. Анна, стул мне. Святая женщина! Нет ничего унизительней, чем сидеть тут, у него в ногах. Слуга приносит стул, на который я сажусь. Рискнув, поднимаю взгляд на Адама, который мне улыбается, на его маму, которая улыбается ему и на отца, который сердится на мать. Ну ещё бы, этой твари только бы повелевать! Ненавижу его! И отец мой ненавидел. Отец… Слёзы подступают к глазам, и я уже не силах их сдерживать, говорю осипшим голосом: -Можно мне в дамскую комнату? -Конечно, Анна проводит тебя. Я повторюсь, но, Святая женщина! Иду за Анной на второй этаж в ванную. Когда запираюсь в небольшой комнате, чувствую себя в безопасности. Умываюсь и пытаюсь успокоиться. Мысли о родителях всегда тревожны, и мне сложно совладать с собой. Очень сложно. Выхожу из ванны, лучше не злить Господина долгим отсутствием. На лестнице встречаюсь лицом к лицу с мэром… Господи… Он высокий, сильный мужчина, которого, сколько я себя помню, я всегда боялась. И сейчас ничего не изменилось… -Думаешь, выйдешь из моего дома без мести? Ошибаешься, милая моя. Я сразу в тебе приметил дочку той твари, из-за которой меня опозорили, и я почти месяц не мог выйти из дома без надоедливых папарацци! Сейчас я ему и отомщу, через тебя. Злая улыбка. Мне кажется, я сейчас упаду прямо здесь от страха… -Но Господин не давал мне указаний… -Сегодня только я твой Господин, я! Он берёт меня за локоть и тащит в одну из этих многочисленных комнат. Это оказывается спальня. Мэр швыряет меня на кровать, а у меня от страха даже кричать не получается. Своими сильными руками он разрывает на мне платье, и коленкой раздвигает мои ноги. Я конечно пытаюсь сопротивляться, но силы быстро покидают меня, и я только беззвучно плачу и молю Бога, чтобы это быстрее закончилось. Мэр в это время стягивает с себя брюки с трусами, и входит в меня. Резкая боль прошибает мою плоть, и вот тут-то я вспоминаю как кричать. Изо всех сил зову на помощь, за что получаю мощную пощечину. Боль в щеке, боль в паху, ощущений слишком много и я почти отключаюсь, но успеваю застать момент, когда в комнате появляется Адам… Неужели я спасена?! *Кэсси-Кассандра-Сандра