Рабство или любовь?!

-Улыбайся, тебя возможно сейчас выкупят, а ты нахмурилась! Или тебя выпороть, чтобы напомнить, зачем ты тут?! Я немедленно натягиваю на своё лицо искусственную улыбку. Главное не пороть. Немного поворачиваю голову в сторону своего вчерашнего мучителя. Поднимать взгляда не смею. За это уже есть отметина на моём теле. Когда нечего делать, я вспоминаю былые времена. Воздух становится вязким, а глаза покрываются пеленой слёз. Я вспоминаю маму, папу, Адама… *** -Девушку мы забираем. Лучше не сопротивляйтесь, иначе, вы два трупика. Фу, как же противно ржёт этот комиссар. Ненавижу его. Ненавижу всех. Кроме мамы и папы. Господи, страшно представить, что они сейчас чувствуют… Когда вот так, угрожая, забирают дочь. Единственную. Родную. -Убивайте. Голос папы твёрд, как никогда. Что же ты делаешь, папочка? Они же убьют. — Я имею право выстрелить, сэр. В моём приказе забрать всех девушек до 21 года. За вами и вашей супругой придёт специализированный человек. Вас заберут для работы. На шахты. -А дочь мою куда? Мамочка. Не плачь. Они не смеют довести нас до слёз. Не плачь, а то и я расклеюсь. -Богатые Господины купят их на рабство. Сексуальное, в основном. Моя решимость разрушается. Как будто она-это хрупкий хрустальный шар, по которому со всей силой ударили кувалдой. Мне сейчас даже не страшно за себе. Мне страшно за маму, бьющуюся в истерике, в папиных объятиях. — Сколько у меня времени на сборы? Чёрт. Мой голос предательски дрожит. Ненавижу его за это. Я должна казаться уверенной. Хотя бы для окружающих. Хотя бы для мамы с папой, а внутри, внутри зарождается искра. Искра, из которой вспыхнет пламя. Оно сожжёт меня изнутри, но…но не сейчас. Сейчас я должна казаться уверенной. -У вас 30 минут, мэм. Хорошо. 30 минут-это хорошо. Люблю свой математический мозг. Он зачем-то просчитал, сколько это в секундах. Бесполезная информация. Но есть и полезное: 15 минут на прощание с родителями, 15 минут поговорить с Адамом. Это очень важно сейчас. Он всегда был близок к власти, в отличии от меня. Он расскажет, что делать. Жалко только, что мы поссорились накануне. *** Больше всего пугает неизвестность. Ведь я не знаю, что произойдёт в ближайшем будущем, о чём тогда вообще можно думать? От моих раздумий меня отвлекает стук в дверь. Мой вчерашний мучитель подпрыгивает и улыбается. Ещё бы ему не улыбаться, он сейчас денюшки получит. А я сижу. Мне нельзя двигаться. Пожалуй сейчас, в моём организме двигается только сердце, отстукивая бешенный ритм. Мой разум затуманивается одной единственной мыслью: Господин прибыл. Мне всегда было интересно, что я буду чувствовать в этот момент, а сейчас я понимаю: страх. И знаете, что смешно? Я боюсь не самого Господина, а его внешности. Мой внутренний голос валяется в отключке, а на его дисплее мигает: «Серьёзно, Сандра?!» А я могу только кивнуть, мол, серьёзно. Ну, а что: вдруг он толстый мужик? Или вонючий? А ещё хуже, если он противный на лицо. Ну вот знаете, есть такие люди, на которых посмотришь и блевануть хочется. Отвратительные. При том, считающие себя лучшими из лучших. И вот эта помесь необъективной самоуверенности и объективной отвратности даёт это тошнотное ощущение. Следующие секунды я чувствую, как в тумане… «Взгляд поднимать нельзя.» Твержу это вновь и вновь. А когда любопытство пытается взять верх, я напоминаю об окровавленных ягодицах самой себе. И сижу, по-прежнему опустив взгляд. Дверь открывается, протяжно скрипя. По сути, этот скрип можно сравнить с моим внутренним ощущением. Внутри я истошно ору. Слышу голос мучителя: » О, Господин, здравствуйте. Как дорога? Как добрались? Погодка сегодня не задалась.» Фу, тошно становится от этого. Жополиз херов. Надеюсь, Господину тоже тошно. Тогда я хоть уважать его буду. -Вышел вон, без тебя дальше разберусь. О Боже мой. Я знаю этот голос… Это голос Адама…