Львица с крыльями лебедя

      Майское солнце обжигало светлую кожу красавицы-актрисы именуемой в мире Дженнифер Моррисон, своими лучами. Дом… Она снова дома… Сезон был закончен, впереди её ждал пусть и краткий, но все же отдых. Если конечно, так можно назвать то время, когда она снималась в других фильмах и выступала режиссером сама. О детективе Мартин, как и о Рей Рэд, блондинка пыталась не вспоминать, всячески прогоняя от себя желание заглянуть под завесу тайны, которая окутала виноградники Альтаграсия.       Всплывшее оповещение о сообщении в direct не сильно её привлекло — поклонники часто писали ей сообщения. Пропустив очередное, как ей казалось, фанатское послание мимо глаз, Моррисон продолжала жить. Миновало множество праздников и семейных встреч, и сейчас она была еще на одной такой посиделке. Возвращаясь с родителями домой, Дженнифер выругалась на водителя черного Dodge Viper, нагло подрезавшего её. — Да что ты творишь, идиот?! — прорычала она, сжимая руль в ладонях. — Здесь тебе не ралли, а вполне себе спальный район! Но водитель, конечно же, её не услышал, на всех парах несясь по своим делам. — Надеюсь, с такой скоростью ты взлетишь и желательно прямиком на небеса! — процедила она сквозь зубы. И каково было её удивление, когда подъезжая к дому, она увидела эту машину возле дома соседей. — Рут Блэквуд! — мелькнула догадка. Воспоминания непрошеными гостями ворвались в её голову, напоминая о шатенке и её…знакомой. Выйдя из машины, она услышала звуки громкой музыки, льющейся из колонок автомобиля. Трек, играющий в Dodge, был довольно старым и каким-то знакомы. Прислушавшись, она разобрала текст, понимая, что он на греческом языке. — Скай, разбирайся со своей мамашей сама! Она меня бесит! Ну или разреши мне взять автомат и я избавлю нас всех от этой проблемы! — послышался голос той, кого Дженнифер так хотела забыть… — Nikotini su na gino Tin ananki mu esi na ehis Kathe tetarto moro mu Sto paketo su esi na trehis       Брюнетка взялась подпевать, переходя на греческий и не прекращая разговора. Получалось у неё крайне смешно из-за практически полного отсутствия слуха и довольно нетипичного для подобной композиции, голоса. Однако, акцента не было. Речь, даже в песне была чистой из чего блондинка сделала вывод, что бывший детектив как минимум хорошо владеет греческим, а как максимум, является носителем этого языка. — Это что, твоя знакомая? — шепотом спросил её отец. — Очень похожа, но как и не она.       Рэй Рэд и правда вновь сменила личину и даже не смотря на то, что Джен видела её пару месяцев назад, в истинном виде, привыкнуть не могла и она. Брюнетка обрезала свои волосы, которые выгорели до цвета молочного шоколада. Теперь женщина имела модную короткую стрижку с асимметрией на левую сторону чтобы прикрыть уродовавший лицо, шрам, затемненные очки, почти скрывали и еще один её шрам — на переносице. Сама Фрэнки была одета в серый деловой костюм с белой рубашкой и коричневым ремнем, на ногах красовались как всегда идеально отполированная обувь по цвет ремня. Вскоре из дома вышла и Рут Блэквуд, она же Скайлер Рут, за которой хвостом мчались её родители. — Не смей! Не смей подпускать эту…это…это животное к моим внукам! — взревел Патрик. — Педди, уймись! — попробовала успокоить его жена. Не смотря на все её попытки, старший из семьи Рут расходился все сильнее, не взирая на смотрящих на них соседей. Заметив скучковавшуюся и смотрящую на неё чуть ли не с открытыми ртами семью Моррисон, Фрэнки что-то прорычала на ухо отцу семьи Рут, от чего тот раскрыл рот. — Ты… Ты не посмеешь! — подал, наконец, голос Патрик. — О, папочка… Еще как посмеет! — с иронией ответила за Фрэнки, Скайлер, вызывая презрительную ухмылку на её лице. — Миссис Моррисон. — вновь кивнула брюнетка, снимая очки и акцентируя внимание на соседях, наблюдавших весь этот мини-концерт. — Детектив…- прочищая горло, ответила Джуди. Улыбнувшись старшей женщине семьи, Мартин осмотрела каждого стоящего перед ней, кивая и когда очередь дошла до Джен, взглянула ей прямо в глаза, встречаясь с непривычно холодным взглядом серо-зеленых глаз. — Ну, а что ты хотела? — ухмыльнувшись, подумала она. — Ну теперь я понимаю, почему ты так упиралась, не желая сюда ехать! — иронизировала управляющая Per See, поглядывая на Дженнифер. — Садись, у нас полно работы! — прорычала Фрэнки. Еще раз кивнув семье Моррисон, брюнетка села за руль, срываясь с места со скоростью ветра.       Дженнифер остаток вечера занималась анализом произошедшей ситуации — бывший детектив вновь пыталась что-то доказать. Что именно, разобрать было сложно.       Впрочем анализировать приходилось не только поступки и реакции Мартин, но и свои собственные. Когда брюнетка посмотрела на неё, она испытала сразу несколько чувств одновременно, но страха в них почему-то не было. Даже зная обо всех сторонах Фрэнки, она её не боялась. Так уж сложилось изначально — страха перед детективом не было никогда. Семья Моррисон живо обсуждала увиденную ими ситуацию, выдвигая одну теорию за другой. Меньше всего ей понравилась шутка Дэниэла про то, что у Фрэнки с Рут Блэквуд отношения. Нет, она конечно, знала, что они вроде как друзья, но приятных эмоций от этого предположения, не испытала.       Поздним вечером Дженнифер решила проветрить мысли и выбрала для этого озеро Мичиган. Там сейчас должно быть безлюдно, свободно, свежо… В самый раз, чтобы отвлечься и подумать самостоятельно, без комментариев на второй линии. Блондинка провожала глазами мелькавшие огоньки ночных улиц, направляя автомобиль подальше от этой мирской суеты. Вывески, плакаты, разговаривающие люди, спорящие, любящие и ненавидящие, то появлялись, то исчезали из виду. Наконец, она добралась до берега. Остановив авто, Моррисон заметила, что не одной ей нужен был сегодня отдых — у самой воды стояло черное, как и у неё самой, авто. Блондинка хотела было уже двинуться дальше, ища уединения, как её осенила мысль присмотреться к очертаниям машины, стоящей на берегу. Это был Dodge, а рядом с ним, усевшись на песок, виднелся вглядывающийся вдаль силуэт хозяина. Точнее, хозяйки, как поняла она.       Втянув ноздрями воздух, Дженнифер уверенно шагнула в направлении одинокого силуэта. Им было что сказать друг другу. Особенно ей. — Ты пропустила прекрасный закат. — не оборачиваясь, сообщила, Фрэнки.- Тебя выдают шаги. Их не спутаешь. Брюнетка пояснила то, как догадалась о том, кто стоит за её спиной, вызывая на губах блондинки легкую улыбку.Затем, отряхиваясь, она все же встала, протягивая ей руку. — Зачем? Чтобы у нас снова была только эта ночь? И ты снова исчезнешь, чтобы ворваться в мою жизнь?! Нет, спасибо! — сложила руки на предплечьях, Моррисон. — Затем, чтобы ты не пропустила рассвет. Думаю, он здесь тоже красивый.- осмотрев её с ног до головы, ответила Мартин. Брюнетка достала ключи из кармана и открыв багажник, вытащила из него 2 пледа и серебристый термос. Один плед она постелила на песок, а второй аккуратно положила рядом. Блондинка откровенно не понимала того, что она делает. — Идем. — вновь протянула руку, Фрэнки. — Конечно не летнее кафе, но все же. В термосе вроде бы остался кофе. — Зачем ты это делаешь? — непонимающе спросила, Дженнифер. — Чтобы мы подумали, поговорили. Просто отвлеклись немного. Ты не устала от своей актрисы? Я вот от себя устала. Мы заслужили отдых. — ровно ответила Мартин, не убирая протянутой руки. — Если мы посидим и поговорим, ничего не случится. — подумала блондинка, осторожно вкладывая свою руку в руку брюнетки. Фрэнки усадила её между своих ног, накрывая пледом и приобнимая за талию, чтобы было удобнее и теплее смотреть на исчезающую во тьме ночи водную гладь. Женщины так и сидели, молча и думая о своем, вдыхая ночной воздух и кое-когда отпивая из термоса совсем уже не горячий кофе. Изредка бывший детектив проводила носом по шее актрисы, мягко целуя мраморную кожу. Да, им нужно было поговорить, выяснить, решить…но не сейчас, не теперь. Сейчас все и так понятно — они ждут рассвет. Они сейчас вместе, они рядом, пусть и такие далекие друг для друга.       Задумывались ли вы над тем, что такое любовь? Нет-нет, не влюбленность, а именно любовь? Темноволосый детектив, не смотря на довольно серьезную цифру в графе «возраст» не задумывалась. Никогда прежде она не раздумывала над этим и уж тем более никогда прежде не сидела с кем-то на берегу, обнимая и целуя, словно это само собой разумеется. Конечно, она слышала в свой адрес слова «влюблена» и даже «люблю», но анализируя каждый раз собственное отношение к произносящему эти слова, в ответ слышала лишь тишину. Но не теперь. Теперь, держа в своих руках такую сильную и в то же самое время безумно ранимую и хрупкую женщину, она понимала что женщина эта любимая. Пожалуй, впервые в жизни, сам ангел смерти полюбил и полюбил всем сердцем. Почему же именно Моррисон? Потому что ничего не просила взамен. Потому что не исправляла, не наставляла «на путь истинный», потому что с ней одинаково хорошо говорить и молчать, потому что она принимает некоторые, совсем уж не идеальные её стороны. В этом-то и любовь, в отличии от влюбленности — ты уже даже не пытаешься поменять свою вторую половину, понимая, что выбрал его именно таким. В конце-концов, ты изначально знаешь на что идешь, к чему проводить эксперименты? Исчезают и подозрительность и истеричность, ведь любовь — это прежде всего доверие, которое формируется само собой. Бытовые вопросы уже не стоят — они доведены до автоматизма или вообще никогда и не появлялись. Наступает время настоящего покоя — время, когда твоим убежищем, безопасным местом, пристанищем, домом, становится человек. Определенный человек становится всем, но ты можешь не замечать этого. Важно лишь то, что повернув голову, набрав номер, ты будешь знать, что он с тобой и этого будет достаточно. И лозунгов никаких не нужно и признания громкие кажутся бредом, важно лишь то, что вы рядом. Потому что «я» и «ты» больше не существуют — их поглотило «мы», смешивая мысли, деля на двоих речь, делая двоих одним целым. — Мы должны попробовать. — поджав губы, буркнула, Мартин. — Мы действительно хотя бы должны попытаться. — Что? — не поверила своим ушам Моррисон. — Ты меня услышала. — не поменяла выражения лица, Фрэнки. — Предупреждаю сразу: у меня паршивый характер, меня часто не будет рядом и я против всякой прессы и шумихи вокруг себя. Я человек, а не бесплатное приложение к красавице — актрисе — это первое, и ты знаешь мою историю -это второе. Я разбрасываю вещи и нет, не смотри на так на меня — меня уже не переучить. Я люблю мясо и хлеб и нет, здесь тоже без вариантов. Еще я пою в душе и да, я знаю что у меня нет ни слуха, ни голоса, но все равно это делаю. Часто я могу уходить по ночам и не по бабам, а как сегодня — иногда мне нужно личное пространство и если у нас все будет нормально — нам понадобится утепленный гараж, чтобы возилась там когда не могу заснуть. Если все устраивает, мы могли бы…могли бы попробовать. Дженнифер едва сдерживая улыбку, смотрела как с серьезным видом и тоном, молодой диктатор зачитывает условия капитуляции. Для полноты картины не хватало только натянуть брюки выше пояса, заправить внутрь футболку и прилепить усы и вылитый фюрер. — Где я должна расписаться? — с интересом спросила блондинка. — И главное: кровью обязательно? Брюнетка сузила глаза и состроив гримасу, повалила её, смеющуюся, на песок, приковывая к нему собой. — Шутить изволите, красавица-актриса? — нависая над Дженнифер, тяжело дыша, спросила Фрэнки. — Хочу узнать, что ты будешь делать на этот раз! — так же тяжело дыша, ответила Моррисон. — Поверь мне на слово, кусать я тебя не собираюсь. Не наказываю одинаково дважды — помнишь? — договорив, Мартин впилась своими губами в её, выбивая их обеих из реальности, хотя бы на пару мгновений. Впереди была целая ночь, наполненная раздумьями и разговорами, жаркими спорами и не менее красноречивым молчанием. — Почему ты на это пошла? — спросила брюнетку, актриса. — Знаешь ли… Это очень занятно… Занятно читать или слушать романтические рассказы о войне и армии в целом. Прямо прогулка по ромашковому полю… Однако, стоит немного разочаровать- не прогулка и не с ромашками. Поле может и правда есть — минное, а вот с ромашками все-таки неувязочка — цветы, они…скорее это человеческие жизни, а сама прогулка чревата проблемами с наличием конечностей. Почему люди идут на такое? Есть пожалуй три причины: нужда, боль и глупость. При том, когда нужда и боль встречают глупость — до поля сражения ты можешь не дойти. Мной правила боль, как понимаешь. Боль, возникшая на почве нужды, порожденной глупостью.- невесело ответила Фрэнки. — Иногда я задумываюсь, что бы могло быть, не будь глупости? Хотя бы один раз… Всего раз, когда умирала моя мать… — Ты очень любила её? — осторожно спросила Дженнифер. — Всегда. — решительно ответила Фэнки. — Все, что выпало на мою жизнь, я вынесла для неё. Чтобы исправить ошибки отца. Но…у меня не получалось, я делала разве что хуже. И я…я чертовски виню себя за слабость и за то, что не настояла на своем, когда была возможность. — Что случилось? — Мой отец он… В общем, когда моему отцу было 14 лет- умер его отец, мой дед. Он был не самым простым человеком, поскольку умудрялся за бесценок проворачивать гениальные вещи. Своей жене- моей бабушке, он оставил после себя дом и четверых детей и как оказалось позже — не маленький счет в банке, который за годы очень солидно увеличился. Сестры моего отца не приняли мою маму и периодически на неё выливалась куча всякого дерьма. Не задолго до того, как она заболела, при смерти оказалась и моя бабушка. Она была еще жива, когда её дети начали делить наследство. Мой отец хоть и не самый умный человек на свете, но все же и он был против такого. Отношения в той семье натягивались до предела и когда мы узнали диагноз мамы, отец, вместо того, чтобы бороться, написал отказ от наследства. Решил показать миру, какой он прекрасный и абсолютно не меркантильный сын. В общем-то, сначала умерла моя бабушка, а через год умерла и мама. — Мне жаль…- сжала руки бывшего детектива на своей талии, актриса. — Не стоит.- довольно грубо ответила, Мартин. — Жалость — не то, что я бы хотела получить от жизни и от тебя в особенности. — Прости…- остановила её, Моррисон. — Я хотела сказать, что понимаю. Я понимаю тебя. — Я не слишком хороша в отношениях, верно? — хмыкнула, Фрэнки. — Чёрт, Дженни, я вообще не знаю как себя вести! Блондинка освободила свою правую руку из крепкого захвата брюнетки и обвив ею её шею, притянула для поцелуя. — Я помню. Не волнуйся: пока ты думаешь над своим поведением, у нас точно ничего не получится! — разорвав его, ответила, Дженнифер. — А ты хочешь? Ну… Чтобы… Ну чтобы получилось? — слегка смущаясь, спросила, Мартин. — Хочу. А ты? — И я… — Вот и отлично. Сделай одолжение — заткнись и поцелуй меня!