Аниме реальность!

Утро добрым не бывает, так? А всему виной кто? Правильно, Себастьян! Убью скотину! У меня теперь все болит! Вставать категорически не хочется. Однако, переборов себя, я встала и направилась смывать с себя остатки сна и крови заодно. Каких трудов мне стоило это сделать, но я справилась и теперь чувствовала себя бодрячком. Но вот Себу я все-таки убью. Хотя во многом-то и я виновата. Э-э-э-эх. — Утро доброе, господа товарищи! — вползая в кабинет Сиэля, сказала я. — Скайлер, ты как раз вовремя, — сказал Сиэль. — Ну, это я знаю. Новое дело? Че пишут? — спросила я, подперев собой стенку и скрестив руки на груди. — Книга Страшного суда. Что ты о ней знаешь? — А, эта книженция, в которой хранятся все грехи и хорошие поступки людей? — передернуло меня нехило, когда я вспомнила последующие события. Брови медленно поползли к переносице. — Весь этот монастырь, в котором собрались люди, которые верят в эту книженцию… В любом случае нужно смотреть в оба. Эта стерва не дремлет. В любой момент она может напасть. Так что, Сиэль, тебе лучше не ходить одному, когда мы туда доберемся, — как всегда — ни больше ни меньше. — Но кто эта самая, кхм… курица? — переспросил Сиэль. — Ну, как тебе сказать-то? В общем, это полная противоположность Себастьяна. — То есть? Противоположность в чем? — Сиэль, не тупи. Ангел это. Пернатая скотина! — Что там делает ангел? — спросил Себастьян. — Этого я точно не помню, но эта самая книга у нее, — то самое чувство, когда с утра тебя мучает не сушняк после попойки, а склероз в последней стадии. — Что ж, в любом случае нам нужно разобраться с этим, — сказал Сиэль, задумавшись. — Но вот как туда пробраться? — Помнится мне, что туда привозят гробы. В этом что-то есть, — сказала я, разведя руки в стороны. По тяжелому вздоху Сиэля я поняла, что очередной поход к Гробовщику его отнюдь не порадовал. Вскоре мы втроем уже стояли у лавки Гробби. Вспоминая некоторые подробности, меня проперло на смех. — Что такое? — недоумевал Сиэль. — Да… да так, — сквозь смех сказала я. — Ищите Гробовщика в горшке с солью! — меня опять унесло. Сиэль на это лишь пожал плечами и вошел внутрь. — Прошу прощения за вторжение, — сказал Сиэль. — Добро пожаловать, — мне вот интересно, а как он переделал голос? — Гробовщик, у меня к тебе просьба. — Три… два… один… — сказала я, загибая пальцы. — Тогда позволь обнять Себастьянчика!!! — Грелль окончательно рассекретил себя и понесся на Себу, который, как всегда, вовремя увернулся. Меня же опять унесло. — Грелль? — прихуел Сиэль. — Здравствуйте, граф, — послышалось откуда-то из горшка. — О, Гробби. Уютно устроился! — и… я пошла собирать собой пыль по всему полу. Неудержимое веселье какое-то сегодня на меня напало! — Из-за того, что он сказал то, что нельзя произносить перед жнецом, я посадил его в банку с солью, — сказал Грелль. — Сурово, — сказала я. — Да-а, меня так возбуждает чувство влажности, распространяющееся по всему телу, — в это время я обратила внимание на Себу. Он достал платок и закрыл нос. Неужели правда, что демонам соль не по вкусу? Хз, короче. — Какие у вас опасные игры, — сказал он. Я же, как только въехала в эту фразу, сразу же пустилась в поклонение яойному богу. Зачем? Ну-у-у-у… чтобы он благословил эту парочку, наверное. — Что ты здесь делаешь? — спросил Сиэль, обращаясь к Греллю. — Уилл попросил провести расследование, но мне не удалось найти никакой информации. Я устал и проголодался, поэтому я решил прикорнуть на лужайке. А потом меня притащили сюда, не дав об этом знать, — рассказывал Грелль, одновременно строя глазки Себе. — Это я сам виноват, что сплю не дыша. Но я жду поцелуя принца, который разбудит меня, — губы уточкой, лапки вместе. Было бы мило, если бы он был другого пола. Хотя не факт. — Так что за расследование? — спросил Себастьян, смотря на жнеца, как на г… ну, понятно, короче. — Эх, это… воспоминания на пленке. Их украли, — сказал Грелль. — Воспоминания на пленке? — не понял Сиэль. — Детям можно и не знать об этом, — сказал недомужик. За него решил ответить Себастьян. — Это пленка, на которой записаны все воспоминания из жизни человека. Жнец забирает ее у того, кому суждено умереть, а затем просматривает ее и решает — забрать жизнь или нет. — И еще кое-что, — продолжил Грелль, поправляя волосы. Между прочим, я ему когда-то завидовала из-за его волос, поэтому старалась отрастить свои волосы как можно длиннее. — Человек может посмотреть ее только в случае смерти. — А разве эти пленки так легко украсть? — спросила я. — Возможно. Когда они нам не нужны, мы храним их в библиотеке. Добро и зло. Так или иначе все грехи людей, обреченных на смерть, записаны в деталях и хранятся в виде книг, — пояснил жнец. — Значит, их главной целью является получить книгу судного дня? — спросил Сиэль. — То же самое мы слышали не так давно, — сказал Себа. — Гробовщик, мне нужна твоя помощь, — Сиэль обратился к легендарному. В итоге он согласился. Даже без смеха?! Я даже маленько прихуела от такого, но ничего говорить не стала. Когда мы собрались ехать, я запротестовала против того, чтобы сидеть в гробу, поэтому я передвигалась по воздуху. На довольно большой высоте меня было бы слишком трудно разглядеть. Вскоре мы подъехали к этому… монастырю? Храму? Да похуй! Я спикировала в кусты, поджидая своих сообщников. Стоп, а на кой черт мы прячемся? — Я все понял. Можете входить. И эти люди тоже, — мы сразу же выросли из-за куста, аки подберезовики после грибного дождя. — Что ж, поспешу откланяться, — сказал Гробби. — Я уже сделал то, что должен был сделать. — Вот как, спасибо за труд. Да будет твоя душа чиста, — ну так, бывает. Мы все вошли внутрь. — Эй, войти было совсем не трудно, — сказал Сиэль. Знаете, кто сейчас шел и мучился от чувства дежавю? Да, я! А все из-за того, что я вспомнила о неком бесстыжем существе, зовущем себя монашкой!!! — Да твою же ма-а-а-ать! — не вынесла я этого напора. — Скайлер, что-то не так? — спросил идущий впереди Себа. — Ничего. Просто мысли вслух, — отнекивалась я. Себастьян же, одарив меня недоверчивым взглядом, пошел дальше. «Элика, твою налево, что это за постоянное дежавю такое?!» — однако ответа я не услышала. Интересно, почему это? Ведь она говорила, что сможет покинуть меня только тогда, когда я смогу полностью освоить свои силы. Однако мне еще учиться и учиться. Что случилось?.. Чем ближе мы приближались к этому месту, тем сильнее у меня начинала болеть голова. Психанув окончательно, я, оглядевшись по сторонам и убедившись, что мои спутники на меня не смотрят, взлетела вверх. Чистый воздух бодрит. Неожиданно для самой себя я стала терять контроль над своим же разумом, начиная безумно улыбаться, а-ля «псих из больнички сбежал», и одновременно зачем-то царапать руки своими же когтями. Где-то на задворках сознания я понимаю, что это все-таки больно, но в реальности же я продолжаю улыбаться и царапаться дальше, смотря, как первые капли крови падают вниз. Вскоре псих во мне проснулся окончательно. — Интере-е-есно, а сколько во мне всего крови? — душевнобольной ведет беседу сам с собой. Не обращайте внимания. — Ладно, с этим потом разберусь. Вперед, за приключениями! — дав себе такую команду, я спустилась вниз и пошла искать остальных. Свое проснувшееся безумие я скрыла под длинной челкой, чтобы меня не рассекретили раньше времени. Нашла я всю компашку в этом храме. Сиэль как раз засмотрелся на небольшое окошко со знаком, которым его когда-то клеймили. — Ужасные воспоминания везде с нами, — сказал мой псих, появляясь перед народом. — Где тебя носило? — недовольно спросил Грелль. — Выясняла информацию, — соврал псих. Если уж я рассказываю немного подробностей о деле, то он же может выложить все подчистую. Тут из-за какой-то двери выбежали два маленьких мальчика. — Здравствуйте! — кричали нам они. — Сегодня замечательный день! — Да-а-а уж, хи-хи, день действительно замечательный, — хохотнула я, которая псих. Далее, пока Грелль бегал за детишками, мой псих решил выложить некоторую инфу. После некоторых разъяснений я уселась на перила возле колонны, где мы сейчас находились. — Выходит, в небесный хор набирают только маленьких мальчиков, — сказал Себастьян. — Но, значит, только вы, господин, можете сблизиться со священником, — знаете, что произошло дальше? (Конечно знаете!) Появился Грелль в том самом костюмчике, который он отобрал у мелкого. — Я тоже могу войти в небесный хор! — и он начал кружиться вокруг себя. — Ну что, мне идет? — мой бедный псих чуть не выпал с балкона, увидев это зрелище. — Меня осквернили!!! — орал мальчик, стоявший рядом со жнецом. — Ты че с ребенком сделал, изверг! — псих решил защитить мелкого. — Не позорься, отдай пацану одежду! — тут мы услышали тот самый хор. — Пришло время очищения священником, — сказал мелкий, уже успевший заныкаться за мной, держась за ногу. Почему? Понятия не имею. Но психу это никак не досаждало. Он просто обкрутил пацаненка хвостом. Холодно ему, наверное, он же в одних шортах. — Очищения? — поинтересовался жнец. — То-то мне запах чудился, — сказал Себа. — В чем дело? — спросил Сиэль. — Ни в чем. Просто я почувствовал запах гнилых яблок, лежащих на земле. — О, значит, не у одной меня такие глюкарики, — сказала я. Вскоре мы пришли на само очищение и заняли самые последние места. Греллю, который рвался сесть поближе к Себастьяну, мой псих прописал с ноги в челюсть, при этом гаденько хихикая и показывая ему язык. Появился и сам священник. — Сегодня ночью все оскверненные будут очищены, — начал он вещать. Стоявших неподалеку парня и девушку стали раздевать. Чтобы провести обряд очищения. Затем какой-то левый чел принес священнику две книги. — Это и есть пленка? — спросил Себастьян. — Мне отсюда не видно, — сказал Грелль. — Потерянные и оскверненные дети, позвольте мне прочесть вам ваши книги Страшного суда. Джилл — вторая дочь фермера. В пятнадцать лет совершила блудодеяние и забеременела. Томас не совершал многочисленных злодеяний, но бездельничал безо всякого смысла. Это тяжкий грех, — этим двоим, кажись, немного поплохело, что они так стали корчиться. Вдруг одно из окон засветилось, и в нем стали появляться кадры из жизни этих двоих. — Пусть исчезнут все, кто не делал добра! Пусть исчезнут те, кто бесполезен! — стекло треснуло и разбилось, а двоим на полу стало гораздо хуже. — Все, что нечисто, отныне не существует. После духовного очищения осталась лишь непорочная белизна, — продолжал говорить священник, пока двоих бедолаг накрывали одеялами. Когда все закончилось, мы остались в этом зале — обсуждать то, что увидели. — Странно это все, — сказал Грелль. — Та книга не была похожа на воспоминания на пленке. — Это значит, что у него нет силы, чтобы видеть прошлое, — вынес вердикт Сиэль. Я в это время прошествовала к этому окну и стала его рассматривать. Мне бы камень в руки… — Вы все еще здесь? — услышала я чей-то голос и повернулась. В помещение вошли три каких-то бабы. — Вас благословили Небеса, — и мы ушли за ними. Сейчас я дико не завидую Сиэлю, потому что его собрались мыть. Да-а уж. В итоге, вдоволь наржавшись под дверью, мой псих решил устроиться под потолком храма, что он, собственно, и сделал. — Священник, мы привели его, — услышала я чей-то голос. — Можете идти, — сказал священник. — Ты прекрасен, Сиэль. Подойди сюда. — Быть выбранным священником — большая честь для меня, — сказал Сиэль. — Я хочу прочесть тебе эту книгу. — Священник, это книга Страшного суда? — Я буду читать ее тебе, пока ты не уснешь, — сказал священник. — Сегодня особенная ночь, — кажется, Сиэля пробила дрожь. Он вспомнил эти слова. — Избавься, — прозвучало из того окошка, в котором было то самое клеймо. — Избавься от врожденного греха, — тут этот священник стал душить Сиэля. Хех, кто же тебе это позволит! — Руки прочь!!! — заорала я, прыгая сверху, сбивая этого чувака с ног и сжигая дотла. Вскоре здесь появились Себастьян с Греллем. — Иди нахуй, пернатая шваль!!! — спалив мантию, я никого не обнаружила, кроме белых перьев. — Так это были вы, госпожа Анджела, — сказал Себастьян, когда мы узрели этого гермафродита. — Постойте-ка, что она здесь делает? — удивился Грелль. Я же, увидев, что она начала спускаться вниз за Сиэлем, сразу же полетела наперерез. — Твою же мать! — я не успела и поэтому влетела головой в колонну. — А вот хер тебе!!! — я опять ломанулась за ангелом, которая улетела в портал. Грелль и Себастьян тоже.