Влюбленная нежить

Ночь черным полотном раскинулась по всему небу, окутывая мраком и тишиной. Земля, покрытая первым снегом, встречала ее девственной чистотой, создавая удивительный контраст. Белые хлопья медленно кружили и падали вниз, оседая колким пухом на стены заброшенного замка… Омортэ сидел на широкой ветке мощного дуба, что произрастал здесь еще со времен первых нежитей, и тихо напевал колыбельную, всматриваясь в черные ямы окон. Там, в глубине замка, за разрушенными стенами и разбитой мебелью прятался человеческий отряд, состоящий из тринадцати рыцарей и одного главнокомандующего по имени Коган. Омортэ загнал их туда еще ранним утром, когда небо только окрашивалось яркими всполохами восходящего солнца. Но прошел день и наступила холодная ночь, в которую впервые пошел снег за последние двадцать лет. Воздух колол морозом, вынуждая затихнуть всех птиц и животных, отчего в старом лесу царила мрачная тишина. Омортэ все ждал, когда же появится Коган – известный в их краях воин. Вампир не знал, почему человек не выходит на его зов, но догадывался, что тот тянет время, обдумывая какой-нибудь план. И вампиру пришлось выжидать, наблюдая кровавые потоки через толстые стены замка, который еще лет четыреста назад принадлежал его отцу – самому могущественному на то время вампиру, именующемуся Марут. Несмотря на бессмертие и вечную молодость, Омортэ устал ждать и потому ему казалось, что он начинает чувствовать холод, который был ему знаком только по рассказам старших. Поскребя когтями по коре, вампир удрученно отметил тот факт, что дуб не настолько вечен, как можно было подумать, глядя на огромное и необхватное древо. Но оказалось, что это лишь остатки магического времени, и внутри, под толщей коры, скрывается гниль и бесчисленное количество насекомых, сжирающих остатки былой красоты. Вздохнув, вампир легким движением пальцев подцепил на затылке тонкую ленту и распустил по спине длинные пряди, которые, словно ночное полотно, окутали его тело. Черные, тяжелые и блестящие, словно дорогой атлас – они не пропускали потоки холодного ветра, создавая своему хозяину идеальную защиту. Почувствовав некое подобие тепла, Омортэ потер кончик носа ладонью и наконец спрыгнул с дерева, подходя к воротам замка почти вплотную. - Коган, выходи! – сильный, с легкой хрипотцой от крепкого мороза, но по-прежнему мелодичный голос, разорвал тишину ночи. Сначала вампир подумал, что его игнорируют, и это сильно не понравилось внутреннему голосу, который жаждал выбраться наружу и обрести свою материальную оболочку, чтобы наконец расправится с затаившимися людьми. Но затем послышался гул, широкие шаги, и на одном из балконов показался высокий человеческий мужчина, чье лицо скрывала плотная ткань черного платка, оставляя открытыми лишь карие глаза, рассмотреть которые в этой темноте мог только Омортэ. Вампир улыбнулся, откинул длинные пряди за спину, открывая собственное лицо, и неожиданно раскинул руки в стороны, как если бы приглашал человека на осмотр своего невооруженного тела. - Здравствуй, любимый! – пропел Омортэ и глаза его блеснули неподдельной радостью при виде мощного воина. - Зачем ты преследуешь нас, Омо? Сейчас война между людьми, и вампиры обещали не вмешиваться! – спросил Коган, опираясь ладонями об уцелевший каменный бортик балкона. - Меня не волнует война! – отозвался вампир, складывая руки на груди. - Тогда зачем ты здесь? – Коган прищурился, что не укрылось от внимательного взгляда вампира. - Я хочу свежей крови, – рассмеялся Омортэ и поманил воина пальцем. – Спускайся, Коган! Я устал и замерз! - Не ври, ты же вампир! – крикнул воин и, не сдержавшись, хмыкнул в ткань платка. - Но я же живой! – всплеснул руками Омортэ, продолжая сверлить человека тяжелым взглядом. – Спускайся! - В каком месте ты живой, Омо? Неужели голову отморозил или снег так подействовал на твою нежную психику нежити? – уже в открытую рассмеялся Коган. – Оставь нас и дай завершить миссию! - Еще как живой… любимый, – прошептал Омортэ и снова поманил пальцем человека. Коган не слышал этих слов, но прочитал по губам. Ночь была темной, но глаза его видели почти так же, как и Омортэ, ведь он с рождения обучался не только военному делу, но и магии, которая сейчас помогала рассмотреть одного неугомонного вампира. Высокий, стройный и до невозможности бледный, окутанный тьмой своих длинных волос. Зеленые глаза под тонкими изогнутыми бровями, чуть заостренный нос и тонкие губы, по которым частенько мелькал бледноватый язык. Омортэ был известной личностью и далеко не молодым вампиром, молва о котором ходила уже несколько столетий. Сын прославленного воина и сильнейшего вампира, сумевшего найти язык с людьми и подарить всем заслуженный и долгожданный мир. И Омортэ был похож на него: чуточку внешне, самую малость характером и куда больше харизмой, с которой он игрался, завлекая глупцов в свои мертвые сети. Коган покачал головой, сделал шаг вперед и перемахнул через бортик, ловко перепрыгивая по обломкам некогда высокой стены. Ступив на заснеженную землю, мужчина ненадолго прикрыл глаза, а затем подступился вплотную к вампиру, который все это время внимательно следил за его отточенными действиями. - Что ты хочешь, Омо? – тихо спросил он, жадно всматриваясь в красивое и одновременно жуткое лицо вампира. - Будто ты не знаешь, Коган, – Омортэ склонил голову набок и несколько тяжелых прядей выскользнули из-за его спины. – Брось их или отправь на задание одних. - Ты эгоист, Омо. Жадный, лицемерный эгоист, – прошептал Коган, заправляя прядки за бледное ухо, унизанное несколькими драгоценными камнями. - Мне надоело играть, – капризно произнес вампир и понуро опустил плечи. – Неужели нельзя сказать твоим людям, что мы не чужие друг другу? - Нет, Омо, – Коган покачал головой и грустно улыбнулся. – Это моя работа и остальным незачем знать о моем возлюбленном. - Когда ты вернешься домой? – Омортэ обреченно вздохнул и опустил ладони на плечи воина. – Тебя уже полгода не было. Я соскучился и мне не хватает твоего тепла. - Потерпи еще немного. Я обещаю, что скоро все закончится, и мы снова будем вместе, – Коган обернулся, всматриваясь в темные пятна окон, а затем резко прижал к себе Омортэ, пряча лицо в черных прядях. – Я скучаю, Омо, скучаю так сильно, что едва соображаю… А ведь мне нужно вести за собой людей. - Брось их, – Омортэ запустил пальцы в короткие пряди воина, прижимая его голову еще сильнее. – Зачем тебе все это? - Это мой долг. Ты разве забыл, что я простой человек? – улыбнувшись, Коган отстранился и заглянул в зеленые глаза вампира. – Ты изменился… Омортэ смотрел серьезно, выражая огромную решимость, но губы его были сомкнуты и бледны, как если бы он боялся произносить вслух самое важное. Коган погладил его по холодной щеке, стер большим пальцем теплую каплю, оставленную морозной снежинкой, и резко сорвал со своего лица платок, тут же подаваясь вперед, чтобы коснуться его губ своими. В груди стало тепло и уютно, словно поблизости оказался костер, согревающий своим пламенем продрогшее тело. Но то были чувства, которые прятались глубоко внутри и проявлялись они лишь в подобные моменты, когда возлюбленный был рядом и согревал своим присутствием. Язык Омортэ толкнулся навстречу, и двое мужчин прижались друг к другу сильнее, отдаваясь жадному поцелую, вкус которого был так любим и дорог. Но холод разрушил барьер сжатых тел, а мысль, что за спиной есть люди, добавила сомнений, и Коган отступил, бросая на вампира мимолетный взгляд. - Я скоро вернусь, Омо, – донеслось до Омортэ, когда воин уходил обратно в разрушенный замок. *** Семь долгих месяцев великой зимы. Омортэ встречал своего воина на пороге захудалой хижины, из которой пахнуло жаром от полыхающей печи и ароматами домашней еды. Раненный Коган был бледен, измазан своей и чужой кровью и совершенно измотан, чуть ли не впервые полагаясь на подставленное плечо своего вампира. Омортэ не произнес ни одного слова, пока раздевал уставшего воина, обмывал его нагретой водой и вновь облачал в одежду, но уже домашнюю и припасенную еще с месяц назад. И только после, когда Коган поел и устроился на широком ложе, вампир запел свою колыбельную, убаюкивая обессиленный разум и истерзанное оружием тело. Человек беззаботно спал в объятиях нежити, сжимая сквозь сон холодную руку с обрезанными, но по-прежнему острыми ногтями, которые за все их знакомство ни разу не нанесли его телу ущерб. А посреди ночи он вдруг проснулся и потянул вампира за выбившуюся из высокого хвоста прядь. - Распусти их, – попросил он. Омортэ послушно вытянул ленту, чуть тряхнул головой и прилег рядом с воином, позволив тому запустить свои пальцы в тяжелые черные пряди. - Зачем ты обрезал когти? – Коган нахмурился. - Какая разница? Они все равно скоро отрастут, – произнес Омортэ, поглаживая мужчину по щеке. - Мне до всего есть разница, – сухо произнес он, дергая вампира за тонкую прядь. – Совсем от скуки рехнулся? - Может и так, – не стал спорить вампир, оставляя на губах Когана легкий поцелуй. – Я скучал по тебе, любимый. - Знаю. Иногда мне снились твои глаза, – воин приподнялся на одном локте и положил свободную ладонь на обнаженную грудь. – И я скучал, Омо. Я жаждал услышать твой голос и твою колыбельную, но больше всего мне хотелось коснуться тебя. Вот так. И Коган стал показывать. Подушечки пальцев обводили тонкие брови, гладили скулы и ненадолго замирали на губах. Затем скользили через шею к чуть вздымающейся груди, ласкали бледноватые соски, а дальше опускались к животу, который накрывала уже вся ладонь. Омортэ мягко улыбался, следил за воином и без сопротивления позволил взять себя. И после жара, который разъедал обоих, Коган вдруг решил поддаться, уступив лидерство Омортэ. Вампир некстати вспомнил про ту ночь, когда впервые пошел холодный и безликий снег. Его любовь была сильная, но эгоизм переборол ее, и Коган это понял по рассерженному взгляду, чуть удлинившимся клыкам и языку, который яростно толкался в его рот. А утром Коган усадил Омортэ на узкую скамью, чтобы заплести тому волосы в одну крепкую косу. - И почему на этот раз ты выбрал эту старую хижину? – спросил воин, вплетая ленту с середины косы. - Она была ближе, – Омортэ пожал плечами, а затем обернулся. – Вернемся в замок? - Да, но позже, – Коган склонился над ухом вампира и тихо произнес: – А пока отдохнем здесь… совершенно одни. Омортэ улыбнулся и сам потянулся к лицу мужчины за поцелуем. Так проходили почти все их встречи, которые длились вот уже несколько долгих лет. Они никому не рассказывали о своих чувствах, и многие считали, что одинокий вампир просто ходит по пятам известного воина, таким образом развлекаясь и загоняя свою жертву в угол. Поэтому любовь была надежно скрыта, продолжая существовать назло всем предрассудкам.