Опустошенные

Когда мы пришли в кафе, то поверглись в шок. Какая-то сумасшедшая направила оружие в затылок моей сестры, Гоша без сознания лежал на полу, а Паши нигде не наблюдалось. Лёша схватил меня за руку и потянул за свою спину, словно пытался защитить меня собой, но тревога за свою сестру ударила по голове, и я не могла просто стоять за другом. Я ослушиваюсь Лёшу, вырываюсь и бегу к сестре. — Стой, Катя! — слышу двойной выстрел. Дикая боль распространяется по всему телу. В глазах моментально темнеет, и я самовольно падаю на колени, при этом видя истерику своей сестры, а так же простреленную голову этой женщины. Кто-то хватает меня на руки, но я ничего не вижу, оглушительно слыша плачь Насти.

***

Я просыпаюсь, при этом ощущая, как боль туго вцепилась в области живота. Попытавшись пред подняться, тут же кричу от ноющей боли, но продолжаю делать своё. Поднимаю толстовку и вижу перевязку на животе, которая впитала кровь и обрела багровый оттенок. Моё тело покрывалось слоями пота, я даже не успевала протирать лицо. Я оглянулась вокруг. В машине была только одна я. Вещей ребят не оказалось, лежали только наушники Насти. Самое страшное, что мне пришлось увидеть, это то, что машина вместе со мной находилась на обочине, возле которой виднелся лес. Неужели ребята оставили меня? Хотя нет, этого не может быть, потому что я обнаружила планшет гения, а он точно бы не ушел без него. Я попыталась подняться повыше, чтобы посмотреть в окошко с левой стороны, и когда увидела пограничный столб, разукрашен сине-желтой краской, поняла, что мы на границе. Я с тяжестью вздохнула и скользнула вниз, потому что из-за напряжения открывалась рана.

***

— Цель поездки? — спросил ребят таможенник, рассматривая паспорта. — Чернобыль, — улыбнулся Паша. Мужчина задумчиво посмотрел на парня, но тот, продолжал улыбаться. — Эти с тобой? — очередной вопрос. — Тоже туристы, — с насмешкой молвил Паша, а остальные еле сдерживали смех. Таможенник одобрил юмор парня, улыбнувшись ему в ответ. Он ещё раз пересмотрел паспорта молодых людей и отдал им, при этом добавив. — Таким людям не место в Чернобыле, — он похлопал по плечу юноше и направился к другим автомобилям, а ребята вернулись в машину к людям, которые подобрали их.

***

— О, а вот и наша потерпевшая, — с улыбкой молвил Лёша, садясь на своё переднее место. — Вы где были? — охриплым тоном спрашиваю я. — Это долгая история, — сказала Настя, садясь рядом со мной, а затем и Гоша поспешил на своё место. — В общем, мы решили, что тебе нельзя ехать на люди, потому что из-за твоего ранения нас могли бы задержать, тогда мы словили попутку, претворились, будто у нас закончился бензин, и так мы поехали на таможню, там быстро всё решили, и теперь спокойно можем ехать в Чернобыль, — сообщил мне гений. — Как ты? — спросил неожиданно Паша, смотря на мою окровавленную толстовку. — Всё нормально, не стоит беспокоится, — ответила я, ощущая, как от его одной фразы, по телу прошлась волна заботы и теплоты. Он никогда не узнает о том, как сильно я влюблена в него. Может, он ощущает это, хотя я не чуточку не проявляю свои чувства, притворяясь, что мне хорошо и без его внимания, что мне достаточно Лёши, который, на самом деле, является для меня братом, и я люблю его, как родственную душу, при этом заставляя свою сестру ощущать разочарование. Я знаю, что Насте не приятно видеть меня в компании Лёши, она даже ревнует меня к нему, но это глупости. Я и Лёша — это что-то противоположное, которое имеет одно общее.

***

Мы были уже на Украине. У нас с Настей имелись здешние корни, наша мать являлся украинкой до встречи папы, поэтому в основном наша семья была родом из этой страны. Моё состояние ухудшилось: поднималась температура, в глазах темнело, в горле ощущался вкус крови. Обнимавшая меня Настя, очень сильно переживала, она всё время целовала меня в лоб и её слезинки оставались на моем лице. Она осознавала, что в любой момент меня может не стать, поэтому она прижимала меня к себе сильнее и приложив голову на мою, начинала что-то тихонько напевать мне. В её голосе слышалась истерика, но она придавливала её, целуя меня. Я не боялась смерти, мне было страшно за мою сестру, которая может остаться одной.