Nothing else Matters

— Да отцепись ты от меня, ради Бога! — прилетает фраза прямо в лицо, но эффекта ровным счетом никакого не имеет. Это видно по глазам напротив, поэтому Тэхен, лишь молча вздохнув, разворачивается и уходит по длинному коридору в свою аудиторию, где уже началась пара. Вечером, сидя на диване в своей квартире, он снова пытается загипнотизировать стену. На столе лежат раскрытые учебники, которые парень уже наизусть знает и может запросто пересказать. За свою слишком длинную жизнь, сейчас, он учится уже в десятом университете, но впервые на его пути появляется такой необычный кадр. Чон Чонгук. Немного выше самого Тэхена, но более развит физически, у него выцветшие, бледно-рыжие волосы, черные омуты глаз и, просто до невозможности бесячий характер. Он совсем недавно перевелся в университет, где учился Ким, и, как вышеуказанный, промелькнул в поле его зрения, Чонгук буквально стал персональным проклятьем старшего. И, это при том, что нормальные люди абсолютно все сторонились его. С этим же парнем явно что-то было не так. — Тэхен, прекрати уже оскорбленную невинность из себя строить! — в квартиру залетает взъерошенный друг Кима — Чон Хосок. — А ты, прекрати врываться в мою квартиру, будто она твоя, — меланхолично подмечает Тэ, даже не удостаивая парня своим взглядом. Хосок падает рядом на диван и закидывает ноги на журнальный столик, стоящий неподалеку. — Серьезно, сколько он уже там сидит? Пожалей его хоть немного, с тебя убудет, что ли? — Тэхен закатывает глаза. Его это просто неимоверно достало. — Тэтэ, — снова обращается к нему старший. — Я же знаю, что ты не такой, не строй из себя мудака хотя бы передо мной. — Да он заебал меня уже! — не выдерживает парень, выпуская всю злость наружу. — Он везде, куда бы я не пошел, ходит словно тень за мной. Я его прямым текстом слал куда подальше, но этот идиот ни черта не понимает или не хочет понимать, я не знаю, — Хосок на это тираду ничего не говорит, смотрит только пристально на профиль друга. У него на лице все написано, но тот продолжает все отрицать и отнекиваться. Как маленький, ей богу. — Тэхен, если этого не сделаешь ты, он найдет другой способ, — парень вмиг становится серьезным. Вся эта ситуация его тоже бесила, но влезать в нее ему хотелось в последнюю очередь. Эти двое сами должны разобраться, но, когда один упирается всеми конечностями, наблюдать за этим со стороны становится невыносимо. — В конце концов, это могу сделать и я, — чистой воды блеф, но Киму об этом знать не обязательно. Хосок уже встает со своего места, когда Тэхен успевает схватить его за руку и тихо проговорить «я сам». На улице вовсю царствовал декабрь. Игристый снег словно покрывалом застилал все вокруг. Легкие снежинки танцевали в воздухе, тихо опускаясь на землю, заставляя сугробы с каждым днем становиться все больше. Чонгук сидит на качелях перед домом Тэхена уже третий час. Он не чувствует пальцы на ногах, а губы давно посинели, но упертый характер не дает сдвинуться с места. — Ты сдохнуть перед моим домом решил или что? — слышит он низкий бархатный голос совсем рядом. Глаза медленно скользят по снегу и натыкаются на розовые тапочки в виде кроликов, а в них худые ноги в домашних серых штанах. Он переводит взгляд еще выше и видит Тэхена прямо перед собой в одной футболке, большой и растянутой. Он стоит, сложив руки на груди, а кровавые глаза смотрят неотрывно и, от них еще холоднее, чем от мороза на улице. Чонгук медленно поднимается со своего места, ощущая, как под кожей движутся все замерзшие мышцы, и подходит к Киму. — Ты чего раздетый вышел? Совсем с ума сошел? — язык немного заплетается от холода, парня шатает в разные стороны, но он все равно снимает свой большой шарф с шеи и наматывает его на остолбеневшего от шока Тэхена. — Ты идиот? — он перехватывает руки младшего, пытающиеся выше натянуть на него теплый шарф. — Я не чувствую холод! — почти кричит он. — … в отличие от тебя, кретин! — Тэ крепко держит Гука за руку и тащит к себе в квартиру почти на буксире, потому что парнишка от переохлаждения еле ногами может передвигать. Дома у Тэхена оказывается очень тепло, работает обогреватель и есть горячий чай. Ким вручает ему большую чашку и сажает на диван в гостиной, а сам удаляется в ванную комнату, чтобы налить горячей воды в ванну. Хосок испаряется еще до их возвращения, но Тэхену от этого не легче. Он стоит у зеркала и рассматривает себя: свое лицо, свои красные глаза и удлиненные клыки, вместо нормальных. Тэхен — вампир. Вампир, в которого влюбился человек. Тысячелетиями люди и вампиры вели войны, борясь за выживание, и, все время, чаша весов перевешивала то в одну, то в другую сторону. Ни один не хотел подчиняться другому, но вскоре, две расы все же смогли найти компромисс. Со временем, люди и вампиры смогли мирно сосуществовать в одном мире и жить бок о бок. Появились новые законы, регулирующие отношения двух рас, помогающие им жить рядом. Одно лишь было под строгим запретом — кровосмешение и убийство с обеих сторон. За этим чутко следили, наказывая оступившихся на глазах у всех, чтобы неповадно было другим. Тэхен старался соблюдать эти правила, потому как, считал, что прожить сто с лишним лет и умереть из-за такого — просто стыдно. Но, в итоге, всегда появляется какое-то «но». Сначала Чон Чонгук молча ходит за Тэхеном по университету, провожает невидимой тенью до дома после пар по вечерам и в университет по утрам. Потом он решается, и, говорит Тэхену во время большого перерыва между парами, что он ему нравится и получает сразу же по челюсти. Ким жутко злится, и нет, не на обиженно глядящего на него парня с синяком на скуле, а на то, что этот человек не одинок в своих чувствах. Тэхен влюблен в него до остановки его и так мертвого сердца, но от этого только больнее, потому что вампирам и людям запрещено иметь отношения друг с другом. И, Ким решает, что послать этого паренька будет лучшим вариантом, чтобы спасти их обоих от прилюдной казни, за нарушения закона. Он так и делает, но Чонгук пропускает его слова мимо ушей, продолжая везде ходить за ним, оставлять записки с признаниями в шкафчике, провожать его домой. И Тэхен решает его просто игнорировать, пока тот не подходит к нему однажды и не заявляет, что хочет тоже стать вампиром. — Тогда мы сможем быть вместе, — Тэхен мысленно бьет себя по морде, потому что план-то отличный, но снова появляется чертово «но»! — Ты тупой или да? — косится на человека вампир. Чонгук искренне недоумевает, где совершил промах, ведь план казался ему идеальным. — Ты вообще в курсе, как человек может стать таким как я? — Гук мотает головой. Не знает. Любую информацию об этом правительство тщательно скрывало, а все доступные источники уничтожило, так что простому парню, живущему чуть меньше двадцати лет не известна, казалось бы, простая истина. — Чтобы стать вампиром — ты должен умереть от руки своего создателя, — глаза Чонгука расширяются от услышанного. — …, а раз ты хочешь, чтобы я тебя обратил, то я должен буду убить тебя, солнышко, — подойдя ближе и облизнувшись, произносит шепотом Тэхен. Дурманящий запах живого тела сводил вампира с ума, так хотелось вспороть эту нежную кожу и высосать всю эту чертову жизнь из крепкого тела, что единственной преградой стоит между ними. Но… Нет, Тэхен не пойдет на это, в конце концов, ему и своя шкура еще дорога, как только в реестре узнают, что в количестве живых уменьшилось на одного представителя, верхушка тут же кинется в реестр мертвых, первоочередно выясняя, не случилось в нем прибавления. Так вышло, что в их городе всех вампиров успели клеймить прежде, чем недовольные подняли бунт. Так что, теперь, когда вампир обращает человека — его метка делится и одна ее часть переходит на тело новообращенного. В реестре вампиров тут же система подает об этом сигнал, выдавая все данные о создателе и о новом вампире. А дальше все по давно отлаженной схеме: находят создателя и казнят его прилюдно, поддерживая тем самым баланс и не давая популяции кровососов расти. Новообращенный становится в реестре на место своего предшественника. — Ну, что, готов умереть и остаться один? — хмыкает Тэхен в сторону ошарашенного Чонгука. — Если я обращу тебя, то подпишу себе смертный приговор, ты извини, но я хочу еще жить. Так что ищи идиота в другом месте, кто согласиться подарить тебе свою вечную жизнь, — вампир уходит от растерянного парня прочь, оставляя его наедине со своими мыслями. Проходит три дня, и они самые спокойные для Тэхена за последние четыре месяца, что бестолковый, влюбленный и бестолковый Чон Чонгук преследовал его. Это немного странно, но не на столько, чтобы начинать нервничать, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых черных глаз. Вампир наконец-то вздыхает спокойно, выполняет все свои обязанности в университете, пишет дипломный проект, готовится к предстоящим экзаменам. Кажется, жизнь возвращается в прежнее русло, только вот что-то все равно не дает нормального покоя. Одиноко жужжащая мысль в голове бьется о стенки черепа внутри, втихаря подговаривая своих сородичей присоединиться к ней. К тому времени проходит уже почти месяц. Тэхен плюет на все и просто идет в учебный корпус Чонгука, чтобы удостовериться, что с этим мальчишкой все в порядке и он, наконец-то взялся за голову, отбросил это дурацкое влечение и начал нормальную жизнь. Но, не тут-то было. Этого милого мальчика с чернющими глазами-колодцами никто не видел уже три недели. Его телефон молчит, дома никого нет, его ищут, но никто не может найти, даже сам Тэхен, который и тот самый телефон проверял несколько раз, и домой сам лично к нему ходил, предварительно оббегав весь город. Его нет. Словно испарился, словно его никогда и не было. Только вот теплый шарф все еще пахнет живым телом, и мертвое сердце в груди вампира жалостливо стонет. Никто в реестре живых не дает ему информацию о том, что случилось с парнем по имени Чон Чонгук, потому что его там нет. Миловидная женщина средних лет опаслива косится на стоящего напротив вампира, на его красные глаза и боязливо сглатывает. — Я не стану вас убивать, вы же знаете правила, — сухо комментирует Тэхен. У него болит голова, он перестал нормально спать, его лицо осунулось и все его существо буквально рассыпалось словно песчаный замок на ветру, потому что он уже два месяца не видел Чонгука, эту чертову занозу в заднице, этого сопляка, этого…красивого парня, этого прекрасного человека, любимого человека… — Извините, но его нет в нашем реестре, — ее голос дрожит, она догадывается, что это явно не то, что рассчитывал услышать от нее измученный вампир. — Как это нет? — отупело задает в ответ вопрос Тэхен. — Этого имени нет в нашем реестре, — повторяет более уверенно женщина. — Либо он покинул пределы города, либо…л-либо он умер. Тэхен выходит на улицу, глубоко глотая морозный январьский воздух и моля всех известных ему богов не свихнуться прямо сейчас и, не превратить этот город в кровавое месиво. Его нет?! Как это нет?! Он всю свою жизнь здесь провел, он родился здесь и ни разу пределы города не покидал потому что там правят такие как он, там людей принимают за мешки с теплой, живой кровью. Там нет власти людей. Что за бред?! Хосок появляется всегда так же неожиданно, как и исчезает. Он пытается расшевелить друга, но ничего не выходит, тот уже дошел до той стадии отчаяния, когда кусок в горло не лезет — Тэхен отказывается пить кровь. Его лицо начинает чернеть, под глазами пролегают темные тени, пропадают щеки, медленно высыхает все тело, но даже поднесенное к его постели зеркало не спасает ситуации. Тэхену наплевать на все происходящее вокруг него. Он просто лежит на своей постели и проматывает в голове их последнюю встречу, горящие любовью глаза Чонгука, его розовые, искусанные губы, живое лицо. Он буквально умирает без всего этого, и как жаль, что только морально, потому что бессмертное, не способное умереть тело, просто высыхает без пищи. В таком темпе проходит еще один месяц. Тэхен с трудом передвигается по квартире, на улице он уже и забыл, когда последний раз был, он даже перестал подходить к окну. Хосок отчаивается окончательно, он кричит, упрекает друга за его бесхарактерность, за его слабость и за свое бессилие. Он ничем не может помочь Тэхену и это его съедает. Он не выдерживает и уходит из его квартиры, громко хлопнув дверью на прощание. Приходит теплая весна, а квартира Тэхена покрывается толстым слоем пыли, Ким практически не встает со своей кровати. Сейчас он похож на сухую мумию, которая пока еще дышит, поднимая редкие пылинки в его комнате вверх. Он практически все время спит, не в силах существовать в реальном мире, пока однажды… Теплый поток весеннего воздуха врывается в иссохшие легкие, обволакивая все внутри непонятным ощущением чужого присутствия. Вампир еле разлепляет глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на красных глазах напротив. Он дергается от неожиданности и почти падает с кровати, когда его хватают за руку и словно пушинку поднимают обратно, только вот не кладут на кровать, а тащат на кухню. Тэхен вообще не может ничего понять, но знакомый запах кожи заставляет придти в чувство. Он отчаянно брыкается, пока его не выпускают из крепких рук и не ставят на пол, все еще поддерживая за талию, чтобы не упал. Вампир тяжело дышит, осторожно поднимает голову вверх и замирает — Чонгук, собственной персоной, живой, рядом. Ким смотрит и не может оторвать глаз от алого в глазах напротив. Сухой рукой он слабо тянется и касается его щеки, разглядывая каждую черточку, каждое еле заметное изменение в лице. Горячая ладонь ложится на его собственную сверху, бережно сжимая. Чонгук смотрит на это измученное тело, что раньше было самым прекрасным на всем белом свете для него, и не может поверить, что сам виноват в таких изменениях. Он видит, как из сухих глаз льются градом горькие слезы и сам почти что плачет. Так сильно любить слишком больно. — Сопляк, — тихо шелестит голос Тэхена. Слабые кулаки пытаются бить его в грудь, но ощущается это как легкие поглаживания. Чонгук в ужасе. — Тебе нужно поесть, — и не слушая больше ни единого возгласа, он просто поднимает легкое тело и доносит его до кухни, сажает прямо на обеденный стол. Тэхен не в силах сдержать свою истерику, ему так больно, что слезы не перестают стекать по его лицу. Он, как маленький ребенок болтает своими тонкими ножками в воздухе и не может успокоиться. Чонгук быстро отыскивает пакет с кровью, разрывая и наливая в чашку, чтобы было легче пить. Протягивает с просьбой выпить, но Тэхен все свои последние силы пускает на то, чтобы оттолкнуть от себя его руку. Кружка не падает на пол, но больше половины крови проливается на пол, заставляя глаза светиться красным и удлиняя клыки в несколько раз. — Где ты был?! — кричит Тэхен, разрывая собственные связки. Он уже и не помнит, было ли ему когда-то настолько же плохо как сейчас. Он словно оголенный нерв, от любых действий боль настолько сильная, что смерть считаешь наилучшим вариантом. А Чонгук виновато опускает голову, пряча за уже черной челкой алые глаза. Но, что-то идет не так, парень резко выпрямляется, в его взгляде плещется решимость — он тут же выпивает оставшуюся кровь из чашки и, бросив чашку на пол, подходит вплотную к Тэхену и задрав его подбородок выше, впивается поцелуем в иссохшие губы. Старший пинается, брыкается, но когда по глотке начинает течь теплая кровь, поддается соблазну, отчаянно высасывая остатки жизни изо рта Гука, вылизывая его губы и язык. Это даже поцелуем трудно назвать — скорее принудительное кормление. Хватает нескольких минут и Тэхен чувствует, как его вены разворачиваются, наполняются жизнью, как все органы начинают работать. Такое потрясающее чувство, что Ким нехотя отрывается от сладких губ напротив и просит еще. Чонгук без вопросов протягивает ему еще не вскрытый пакет с донорской кровью и радостно наблюдает, как тот с жадностью ест. Нервы у обоих ни к черту, Гук молча обнимает старшего, аккуратно целуя в висок. Носом зарывается в мягкие волосы и прячет чужое тело в своих объятиях ото всех мирских бед. Сердца у обоих бешено стучат, но в этот раз от дикой радости, у одного, что другой жив, а у другого, что успел, еще бы немного, и Тэхен бы точно отошел в мир иной без пищи. Он совершенно случайно встретил Хосока на границе города и тот сразу же врезал ему, а потом неожиданно обнял, причитая, что все его потеряли, что все его искали и уже даже перестали надеяться, все, кроме одного, кроме Тэхена, который от безысходности сам постепенно умирает, от нее и от голода. Тэхен хватается за широкие плечи, чувствует родной запах и не может перестать радоваться, что они снова вместе. После второго пакета крови, Ким наконец-то готов поговорить. Его тело вернулось в прежнюю форму, лицо ожило, глаза засияли ярче драгоценных камней и все его состояние теперь находилось на отметке «я здоров и почти счастлив». Ким отстраняет от себя младшего и теперь уже ясно видит все изменения в юном лице, полном этого самого счастья. Большой палец касается кожи у самого века, а в глазах холодная тоска. — Зачем? — тихо спрашивает Тэхен, будто боится помешать чьему-то крепкому сну, а может своему собственному. Все та же горячая рука, снова ложится по верх его собственной, нежно сжимая. Чонгук подносит его ладонь и легко целует. — Я не мог иначе, Тэ. Без тебя это не жизнь, — они смотрят неотрывно друг другу в глаза, повисает молчание. Тэхен устало прикрывает глаза и утыкается лбом в крепкую грудь младшего. Тяжелый вздох. — Дурак, — тихо произносит он. — Я люблю тебя, — так же тихо произносят ему в ответ. — Я люблю тебя, — повторяет Тэхен.