Доверяя ему

Возвращаясь вечером с работы, Джон заходит по пути в магазин и, нагруженный тяжёлыми пакетами, приближается к чёрной двери на Бейкер-Стрит. Ему приходится положить покупки прямо на землю и лезть в карман за ключами, после чего снова подобрать пакеты и войти, наконец, в полумрак коридора. Наверху в гостиной слышаться голоса. Джон, от усталости и боли в затёкших от тяжести пакетов пальцев, сначала не обращает на них внимания, но потом его сознание улавливает знакомые тянущие ноты: — Шеер-лок! Доктор резко роняет продукты на пол и буквально взлетает по лестнице наверх. — Какого черта? В гостиной сидят двое: Шерлок, облачённый в темно-синий костюм, и Джеймс Мориарти в неизменном Vivienne Westwood. Оба сосредоточены на шахматной партии. Сами фигурки, к слову, вырезаны из слоновой кости, и с тяжёлым стуком ударяются о квадратное поле. — Привет, Джонни! — Джим резко оборачивается к нему и улыбается насмешливо, не скрывая презрения. Шерлок же молчит, но в глазах его на несколько секунд проскальзывает выражение радости от прихода друга. — Что. Он. Здесь. Делает? — Выдыхает Джон, при этом судорожно сжимая кулаки. От милого доброго доктора не осталось и следа — его лихо оттолкнул мрачный и готовый к бою солдат. — Играем в шахматы, Джон, ты не видишь? — Шерлок спокойно делает свой ход и откидывается на спинку кресла. Его поза расслаблена, никакого напряжения не чувствуется, словно в гости к нему пришёл друг детства, а не смертельный враг с наклонностями психопата. — Оо, наш добрый Джонни расстроился, когда увидел, ⎌что я здесь, — Мориарти строит жалостливую гримасу и поворачивается к своему оппоненту: — какая досада, Шерлок. Ну, я не буду раздражать твоего друга и, пожалуй, пойду. Шерлок провожает его взглядом до двери, при этом пальцы его судорожно и незаметно для остальных сжимаются, когда Джим, проходя мимо Джона, останавливается и с откровенной наглостью сдувает с его плеча невидимую соринку. — До встречи-и! — Доносится уже с лестницы, затем раздаются удаляющиеся шаги и звук захлопывающийся двери. Шерлок рывком вскакивает с места и подходит к окну. Мориарти уже на улице садится в ожидающую его машину, и неожиданно оборачивается. Карие глаза сталкиваются с серо-зелёными, при этом Джим как бы невзначай проводит рукой по лицу, демонстрируя прижатый к губам палец, наконец медленно расплывается в улыбке и исчезает в темноте салона автомобиля. — Какого черта? — Выдыхает Джон позади. Шерлок резко поворачивается к нему и молча возвращается в своё кресло, положив локти на подлокотники и сцепив кончики пальцев. — Мориарти пытался снова втянуть тебя в свою игру? И этот вопрос остаётся без ответа. Доктор нервно постукивает ногой по полу, потом решительно садится напротив друга и выжидающе смотрит ему в лицо. Наконец Шерлок поднимает голову и взглядом сталкивается с глазами блогера. — Что ты хочешь услышать, Джон? Да, Джим приходил именно для партии в шахматы, которую мы, благодаря тебе, не закончили. Все нормально, ты зря беспокоишься. — Вот как? — Джон сжимает челюсти, грудь его тяжело вздымается от поднявшегося чувства ярости. — А то, что из-за этого маньяка я потерял тебя два с половиной года назад?! Взгляд Шерлока смягчается. — Джон, все в порядке. Правда. Понимаю твоё отношение к нему, включая все то, что ты пережил… Но это только наше с Мориарти дело. — Это такой завуалированный способ послать меня подальше? Хорошо. Не хочешь рассказывать — не надо, — доктор вскакивает с места и почти бегом поднимается к себе в спальню, захлопнув за собой дверь. Шерлок нервно вздыхает, затем встаёт и берет в руки скрипку, бережно откладывает футляр, касается струн тонкими чуткими пальцами. Затем подходит к окну и начинает играть «Зиму» композитора Пола Хэллея. Эта мелодия полностью соответствует напряженной обстановке в квартире и внутреннему состоянию Шерлока в данный момент. Он знает произведение наизусть, и особенно ему по душе концовка — пик эмоций, буря чувств. Смычок скользит по струнам невероятно быстро и страстно, а сам скрипач испытывает смятение, внутреннюю дрожь, бегущую по телу. Он практически в экстазе. Джон, прежде не слышавший «Зиму», замирает у дверей своей спальни. Дрожь передаётся и ему, доктор слушает, прикрыв глаза, и решается спуститься только в самом конце. Злости и обиды как не бывало — Джон не может противиться искушению узнать название произведения, чтобы потом скачать его на телефон. Скрипка в гостиной замолкает. Джон на цыпочках спускается вниз и останавливается, прислонившись спиной к дверному косяку, ведь посмотреть действительно есть на что. Шерлок стоит возле горящего камина, опустив руки с инструментом и смычком вниз, и смотрит на пламя. От энергичной игры его волосы слегка разлохматились, кудри лезли во все стороны. Доктор не отрываясь смотрит на то, как тонкие руки поднимаются, а затем снова звучит музыка — божественная импровизация. На сей раз темп медленный и торжественный, мелодия немного печальная, но бесконечно прекрасная. Кажется, что скрипка тихо плачет. Джон прекрасно понимает, что в минуты импровизации Шерлок обычно играет, вкладывая в музыку все то, ⎌то на данным момент творится у него в душе и в мыслях. И этот гениальный скрипач может растопить самое заледеневшее сердце, не говоря уж о соседском — самом добром на свете. Доктор ждёт окончания мелодии, а затем бесшумно проходит через всю гостиную к камину и замирает за спиной Шерлока. — Это… это было чудесно. Он не видит, как губы Шерлока трогает лёгкая улыбка, и уж тем более не догадывается о том, что детектив может манипулировать ещё и таким способом. Ведь сколько времени ушло бы на бесполезные попытки завязать разговор? — Благодарю, — Холмс откладывает инструмент и поворачивается к другу. Его умные зеленоватые глаза пристально оглядывают несколько смущённое лицо соседа. Джон не знает, как объяснить своё присутствие в гостиной, и под прицелом этого пронзительного взгляда теряется ещё больше. — Джон, мне нужно иногда проявлять… Как ты обычно это называешь? Способности моего мозга. Как тебе нужна периодическая встряска, так и мне постоянно требуется напряжение и работа ума. А ещё возможность развлечься не только преступлением, но и соревнованием с гениальным противником. — Вы понимаете друг друга без слов, — Джон встряхивает головой, наконец-то сбрасывая гипнотическую тяжесть этих глаз, и чувствует, как возвращается обида и непонимание. — Он убийца, Шерлок! Психопат! Сколько крови у него на руках! И ведь ему доставляет удовольствие планирование преступлений! Как ты можешь с ним видеться вот так, просто со скуки? Шерлок явственно ощущает в голосе друга собственнические нотки. Джон, неужели ты… ревнуешь? — В этом-то все и дело! Именно через такое общение я анализирую его слова и поступки, в шахматах — способ мышления. Я узнаю его, чтобы наконец понять, как избавиться от Джима Мориарти. — Да, он точно не открытая книга. Как можно понять, что творится в голове у психопата? — Джон вздыхает, а затем безнадёжно машет рукой, — неважно. Я все равно не пойму, куда уж мне. И поворачивается, чтобы уйти. Этого Шерлок не может допустить. Отпустить Джона сейчас, если он ещё не понял? Если до сих пор обижается и думает, будто бы Шерлоку приятно просто встречаться с Джимом, словно два друга? Тонкие пальцы смыкаются на локте доктора и тянут его назад. — Джон… — Отпусти меня, — голос доктора звучит как-то безнадёжно и устало. — Пойду сделаю для тебя чай, ты ведь не воздухом питаешься. — Джон, постой. Давай сядем, я объясню. — Объяснишь, что ты настолько гениален, что тебя развлекает общение со смертельным врагом? А может я действительно такой идиот, каким вы оба меня считаете, и вы с Джимом — друзья? — Доктор делает попытку вырвать руку, но пальцы Шерлока неожиданно оказываются сильными, и сыщик не позволяет другу уйти сейчас. Джон застывает на месте и позволяет соседу усадить себя на диван. Шерлок что-то говорит ему, пытается объяснить, но Джон не слушает, не хочет слушать. Господи, неужели мир до такой степени сошёл с ума, что гений и безумец нуждаются друг в друге, наслаждаются совместным времяпровождением? Как можно вести себя так, словно Джим не пытался убить его, Шерлока, не погубил его репутацию? Неужели Шерлоку просто наплевать на то, что Джон винил во всем себя после этого прыжка с крыши? Это отвратительно. Отвратительно чувствовать себя беспомощным и одиноким. Казалось бы, такой гениальный человек, как Шерлок, и до сих пор не понял, каково это — быть совсем одному, словно прокаженному? — Джон… Доктор вздрагивает и поднимает глаза. Он не знает, сколько времени сидит на диване, и ничего не помнит из того, что Шерлок за это время сказал ему. Друг оказывается рядом, сидящем на корточках рядом с Джоном и держащем его ладони между своих. — Я знаю, кто такой Джеймс Мориарти и что он сделал. И я не считаю его никем, кроме как своим врагом. Черт возьми, Джон, он же угрожал тебе! Обвешал взрывчаткой в том чертовом бассейне! Он угрожал моему другу, а значит, что никогда и ни при каких обстоятельствах я не изменю своего мнения о нем, — твёрдо произносит детектив, и голос его звучит в тишине гостиной спокойно и твёрдо, что Джон верит. А ещё чувствует, как холодные ладони соседа согреваются, обхватывая тёплые руки доктора, и от их прикосновения становится легче. — Ты как-то сказал мне, что не из числа героев. А Мориарти — что не ангел по существу, — Джон пытается унять дрожь в голосе, но попытки с треском проваливаются одна за другой, —, а я… А я считаю тебя героем, Шерлок. Чего бы там про тебя не писали, какой грязью не поливали, я все равно — все равно, слышишь? — буду считать тебя самым честным, самым верным и добрым человеком на свете. И никто не переубедит меня в обратном. Никто и никогда. Детектив не отпускает руки, только теперь он пальцами осторожно гладит тыльную поверхность ладоней и смотрит на соседа с какой-то затаённой болью в глазах: — Никогда… Никогда ещё я не встречал человека, который будет верным своему слову до конца. Ещё в детстве я хотел иметь друга, который никогда не усомнится во мне. И порой часто задумываюсь, чем же я заслужил тебя. Джон против воли вздрагивает от этих слов, смотрит с сомнением. Услышать такое, да ещё от Шерлока, который вообще о своих чувствах не говорит… Да, сегодня явно что-то не так со Вселенной. — Поэтому, Джон… Я прошу тебя, не оставляй меня одного. Обещаешь? — Шерлок слегка отстраняется, ожидая ответ. Джон освобождает одну руку и медленно кладёт её на кудрявую макушку. — Обещаю, Шерлок. Не оставлю. И Шерлок, улыбаясь, поворачивается спиной и укладывает голову на колени друга, а руки Джона, спасшие не одну жизнь, зарываются в тёмные волосы.