Осколки Ада

      Гермиона сидела возле кровати, сжимая и разжимая края кофты. С волнением поглядывала на бледное лицо Драко. Ей было страшно. Так чтоб до жути. Впервые за долгое время, она сомневалась в своих способностях. Она молилась про себя, чтобы Малфой скорее очнулся. Она призналась себе, что не может представить мир без него, как бы приторно это не звучало. Слишком уж глубоко пустила его к себе в душу.       Гарри, опершись о дверной косяк, наблюдал за всем этим незамысловатым процессом, намекая каждые несколько минут, что пора бы убраться с этого дома. Ибо псы ВоланДеМорта не дремлют. Так как сам он может навестить их, посчитав важным, явится лично.       В комнате, с полностью спертым воздухом и жутко бледным Драко, становилось страшно как никогда. Грейнджер успела его излечить.       Она разбила кулон, высвободив свои магические силы. В голове не укладывалось, что такая хрупкая на вид вещица хранит в себе её дар к магии. Девушка, всё ещё не веря в то, что силы к ней вернулись, начала излечивать его. Но чем сильнее она сосредотачивалась на процессе, тем больше она чувствовала реальность. Тем отчетливей она видела, как тень смерти отступает от слизеринца. Гарри же повторял все её движения, как в зеркале, стараясь помочь в этом нелегком деле.       Раны заживали почти что на глазах. Если бы Гермиона знала точное противоядие к примененному заклинанию, процесс пошел бы продуктивней. Но приходилось довольствоваться малым и тихо шептать заклинания над телом парня. Водить палочкой от одного повреждения к другому.       Позже, Гарри перенес Драко в комнату, положив на кровать, чтобы дать время прийти в себя.       А сейчас Грейнджер сидела и комкала низ кофты. Волновалась до нервных вздрагиваний, до мышечных судорог в конечностях. Ей казалось, она слышит часы, отбивающие секунды, хоть они и находились на первом этаже дома. - Нам нужно уходить, Гермиона. Они могут прийти сюда в любую минуту, - Гарри в который раз за последние полчаса напомнил о важности жизни Гермионы. О том, что её посчитали трусихой или того более - предательницей. Что она всё это время следила за Волдемортом и передавала информацию Драко. Что-то вроде шпиона на двух фронтах. На войне каждый сам за себя. Каждый борется за место под солнцем сам. - Но как же Драко, если его найдут будут мучить дальше. И родители не смогут возразить, - начала Гермиона, но наткнулась на осуждающий взгляд Гарри. И до жути захотелось его спросить: и какой он после этого гриффиндорец, если бежит, поджав хвост. Или же вся суть храбрости заключается в том, чтобы сохранить свою жизнь для более сильной опасности. Вечно убегать и выжидать зла, накапливая силы. - Ладно! – соглашается парень. – Даем ему ещё двадцать минут и уходим. Здоровые и живые более ценны в нашем мире.       Жестоко. Слышать такое от правильного до кончиков пальцев мальчика – удивительно. Но он сразу говорит то, что Гермиона не хочет услышать. Ставит её перед фактом того, что даже если Драко очнется, не факт, что сможет нормально стоять на ногах. Что у него остались родители, чьи жизни, возможно, в опасности. Но никто наверняка не может знать, что творится в планах Темного Лорда.       Девушка кивает головой, благодаря за ещё несколько спасительных минут для Драко. А Гарри, уходит в гостиную. Ему самому не нравится такой расклад. Он бы не хотел так поступать. Это не благородно. Был бы он кем-нибудь другим, проявил бы милосердие к умирающему в другой способ, а не пытаясь его вылечить. И он улыбается своим мыслям: Гермиона решила вылечить Драко. А настоящий бы Пожиратель Смерти, добил бы умирающего, чтоб тот не мучился и не замедлял «спасающего». Не был балластом.       Тем временем, Малфой боролся с невидимыми тенями, жутко пляшущими под сомкнутыми веками. Его то душила нехватка воздуха, то знобило всё тело от холода, то он слышал безумный смех Беллатрисы. Краем сознания парень слышал голос Гермионы и выделял его в какофонии звуков. Старался зацепится за него, словно за соломинку. Вынырнуть из вязкого омута, наполнив легкие свежим воздухом. Драко чувствует прохладную ладонь у себя на лбу и что есть силы пытается открыть глаза. Малфой приоткрывает веки и пытается сфокусировать взгляд на расплывающихся предметах. Концентрируется на девушке и, ещё раз закрыв и открыв глаза, смотрит на неё. - Привет, - выговаривает он хриплым голосом. Сил хватает на слабую улыбку. Но сейчас главное показать, что всё в порядке. Успокоить Гермиону и остановить этот мечущийся по его лицу взгляд. - Как ты? – ей важно сейчас только его самочувствие, а не то, что он знал, как вернуть ей силы, не то, что с ним случилось. Хотя, наверное, она и так всё это знает. Она же жутко умная. Или всё это сейчас не важно. Отошло на второй план, а его состояние затмило все заботы о чем-либо. Наверное, в этом и заключается вся суть любви, которую Драко привык называть привязанностью. Переживание за другого человека. Если когда-нибудь его спросят, что он знает о любви, парень без промедления ответит, что её не существует. Но в мире есть сила, намного сильнее этих чертовых магловских чувств, и назвать её он не может. И Малфой скажет, что эта внутренняя сила может заставить тебя сделать необдуманные поступки, расшибиться головой об стену ради одного единственного человека. Стоящего напротив тебя, словно освещенного солнцем. И пока он не придумает, как называть это, для него это будет магловское слово «любовь». Красиво выведенное вензелями на красной открытке в День всех влюбленных.       Парень кивает головой, будто отвечает, что с ним всё хорошо. - Нам надо уходить… - начинает Гермиона. Она не уверена, что Драко захочет уйти с ней. Может призрачный долг перед родителями решает всё. Возможно, ему важнее люди, с которыми он прожил больше, чем с ней. И ему не важно, что часами ранее его наказывали. Пытали за непослушание в его же доме.       Кто знает, что будет в будущем, а может как раз Малфои увидели в силе Волдеморта надежду на счастливую жизнь позже. И теперь ни он, ни его родители не передумают. - Нужно поторапливаться, - беспрерывный поток мыслей в голове Гермионы прерывает ободряющий голос Драко. Он смотрит на неё слегка вопросительно. Одобряет ли она его выбор. Выбор идти против Волдеморта и остальных Пожирателей Смерти, против своих же родителей. Последние рано или поздно его поймут. Просто нужно время.       Но сейчас ему кажется, что он наконец-то делает правильный выбор, следуя теперь за Гермионой.

***

      Они застыли около двери. У Драко проступила испарина на лбу. Им ещё нужно трансгрессировать на Гриммо 12, а Драко уже тяжело дышит. Но он не хочет показывать свою слабость. Не сейчас, когда он решил пойти за Гермионой, за Гарри, за добром. Полностью переменить свою сущность.       Малфой застыл в коридоре. Под ногами хрустнули осколки кулона. На секунду он застывает, смотря в пол. Больше нет всего ужасного, что было между ними, что окружало их. Теперь есть только будущее. Новое, неизвестное. И, кажется, что у них есть бесконечное количество времени и секунда одновременно. Они больше никогда не расстанутся. Хоть «никогда» в их жутком мире невозможно. Так же невозможно, как и «мы». Но Драко постарается. Уничтожит всё то, что может навредить им. Попробует создать вокруг них всё самое светлое, стереть память, забыть всё, ровно до того момента, когда закончится весь этот ад.       Он видит напряженную спину Поттера и оглядывающуюся Гермиону. За каждым темным участком поляны или дома их может поджидать опасность. И пока они не исчезли с этого места, жизнь Драко в их руках.       Он покрепче сжимает руку девушки. Гермиона оборачивается и ободряюще ему улыбается. Своей искренней, чарующей улыбкой, в которую нельзя не влюбиться. Они переходят за невидимую черту, огораживающую дом от магии, которая так надежно скрывала её всё это время. Малфой отвечает ей такой же улыбкой.

- Я люблю тебя.