Осколки Ада

      Гермиона стоит в тени дерева и пытается прочесть хоть ещё одну строчку учебника. Слова Драко вторые сутки проедают плешь в голове, не давая спокойно поднять взгляд на профессора МакГонагалл. Совесть всё-таки в ней есть, шкрябет душу каждый день. Не хватает слов, чтоб рассказать всё то, что она думает. Хотя, скорее храбрости. Нет, Гриффиндор в ней умер на века.       Малфой сидит в компании своих дружков, и скорее методично, чем с каким-то чувством, похожим на любовь, поглаживает костлявые коленки Пэнси. У него никогда нет времени на неё одну. Средневековая Англия во всей своей красе: король и королева – а помимо друг друга у них всегда есть варианты, как провести свой досуг. И, увы, это не ограничивается походом в один из кафетерий Хогсмида.       Гермиону чуть не выворачивает, когда она смотрит на эту картину.       Руку чуть выше запястья неприятно покалывает. И сложно сказать: это лишь игра воображения или вот-вот случится то, про что рассказывал Малфой. Чуть ли не каждую секунду, она, словно невзначай, посматривает то на свою, то на его руку. На его? - Я вижу, что не всё в порядке! – Луна слегка повышает голос, что слишком странно для неё. - Всё прекрасно. Просто сутки без сна… - и она говорит почти чистейшую правду. С того самого дня ей снится, что посреди ночи над ней стоит Малфой и смотрит на неё со своей неизменной улыбкой гада. А потом, секундой позже на её руке темным светом появляется метка.       Гермиона просыпается и в первую же секунду готова оторвать себе руку, а лучше сразу две. Хотелось бы вообще укатить отсюда навеки. И заодно стереть себе память. Всё равно никто не заметит. Ей теперь можно. Послать бы к чертям всех и пульнуть в себя пару раз Авадой, для верности.       Луна всё так же с не присущей ей внимательностью разглядывает лицо Гермионы, отмечая про себя темнеющие круги под глазами.       Грейнджер знает, что подруга ей не верит, как и она сама себе. Единственная причина её ужасного настроения – сидит на лавочке школьного двора, и, как ни в чем не бывало, ест зеленое яблоко.       На секунду Драко поднимает на неё взгляд, и, пока никто не видит, подмигивает ей. Словно: «Ну как там жизнь?».       Гермиона быстро отводит взгляд. В висках пульсирует, напоминая о том, что как не крути, но они всё ещё злейшие враги. Она жалкая, ничтожная грязнокровка, которая пылью клубится у него под ногами.       И даже, если всё что он рассказал – правда, это не повод им дружить.       Почему бы тогда не рассказать всё профессору? Стать после этого не самой умной в школе, а самой преданной.       На протяжении дня ей кажется, что серые глаза Драко сверлят в её спине дырку. «Может он прочитал мои мысли?». Этот невыносимый яблочный запах, преследует целый день. Ещё немного, и Гермионе покажется, что она станет похожей на Жан-Батиста Гренуя. Они - французы, чувствовать самые тонкие ароматы у них в крови. Этот невыносимый сладостный запах въедается в легкие и бьет кувалдой по голове, отчего она начинает кружиться.       Не выдержав такого испытания для своих нервов, она сбегает в «свою» личную Тайную Комнату. Скорее, небольшой Тайный Дом под Плакучей Ивой. И остаток дня, лежит на кровати, раскинув руки. В нем спокойно и тихо, нет ни противных голосов Слизерина, ни учителей, которые, несмотря на первые недели сентября, нещадно разбивают иллюзии «обучения в наслаждении». Серость помещения и прохлада, дают на секунду забыть обо всем, и очутиться в родном Лондоне, в квартире, рядом с любящими родителями. Для неё, как и всей её родне, до сих пор остается загадкой, кто же в их семье обладал магическими способностями. А теперь… Может, это очередной шахматный ход Волдеморта.       Под вечер она заваривает себе персиковый чай и снимает надоевшую мантию. Садится на местами продавленный пуфик и получает удовольствие от призрачной жизни. Которая в данную секунду прекрасна. Голова больше не вязнет в жутком ворохе мыслей о том, что делать потом и сейчас. - Как банально, Грейнджер… Ты здесь прячешься от меня или, всё же от себя? – голос, от которого всё внутри сжалось, и тугой ком подступил к горлу. Она сидела спиной к входу и могла только слышать, как Малфой приближается к ней. Он обогнул пуф, на котором она минуту назад сидела расслаблено, и приземлился на диван, положив ноги на кофейный столик. - Как ты меня нашел? – девушка выжидающе смотрит на Драко. - Я видел из окна, как ты по тропинке направлялась к дереву. Ты не появилась на обед… Возникла пауза. Гермиона сидела, закусив губу, и понимала, что последнее спокойное место – разоблачено. - Так что? Ты настолько слизеринка, что прячешься от дневного света в землянке? – парень ухмыльнулся, смотря, как девушка зло глянула на него. - К твоему сведению, до твоего уровня слизня никому не опуститься! – Гермиона звонко стукнула чашкой по столу. Малфой достал палочку из под мантии. - Бомбардо! – выкрикнул он, и Гермиона еле успевает уклониться.       Белоснежная чашка, которая лежала на столе - теперь расколотая пополам, а вокруг растекалась светлая лужица чая. - Ты - ненормальный! – девушка заторопилась к своей сумке, пытаясь вспомнить, где именно она положила эту треклятую палочку. - Защищайся, мать твою! Тебя же не просто так избрали! – лицо Малфоя исказилось в гневе. Он продолжал осыпать девушку заклинаниями. В то время как она успевала только выставлять защиту. Кажется, что Драко теряет контроль над реальностью, смещая всю свою злость – если она вообще у него не бесконечна – на Гермионе.       Словно, они уже и не в этой полуразвалившейся комнате с свалявшимися кусками дерматина и слегка выцветшими обоями. Он на поле битвы с Гермионой, и пытается стать лучше неё. Его вечный двигатель. Она воплощение всего того, что он ненавидит в людях больше всего: бесстрашна, умна и… грязнокровка. Мерлин! Ему самому не хватает всех этих качеств. Блять, да он бы поменялся с ней местами, только бы Его отец гордился ИМ.       Гермиона в последней надежде выкрикивает заклинание, и Драко отбрасывает к стене. Громко ударившись о стену, он сползает на пол.       В комнате повисает тишина. Да такая гробовая, что слышно, как шумит на улице Ива.       Гермиона, с расширенными от содеянного ужаса глазами, медленно подходит к Драко.       «Вот и повержен король…» - проносится у неё в голове с какой-то злобой и испугом одновременно. Она присаживается на корточки и держит свои руки сцепленными в замок, словно не разрешая себе притронутся к бледно-белой коже Малфоя.       Вот он лежит, без сознания, без возможности воспротивиться, если она захочет его убить. Но Гермиона, четко дает себе отчет, что он лишь пешка на её пути и пути Волдеморта. А ей стоит только произнести одно из трех заклинаний, и он в её власти тоже.       Судорожный вздох и Малфой приоткрывает глаза. - Грейнджер? А с тобой не всё потеряно… - он поднимается, опираясь на локти. Его серые глаза прожигают её, а Гермиона уже не может не ответить взглядом. Его слова своего рода унижение самых лучших качеств, и провозглашение лишь самых неприятных для неё. - Всё нормально? – вырывается из её уст. Она не сбрендила, о нет. Это лишь тонкое подтверждение того, что она не тряпка. Что она сильна и не согласна с ним.       Драко фыркает и молчит.

Flashback

      Он наблюдал за ней. Не в первый раз, он ловил себя на мысли, что Грейнджер для него не то что закрытая книга, а ларец под пятью замками, на который наложен клубок спутанных заклинаний. Как бы его отец её ненавидел за происхождение, но не раз он слышал имя Грейнджер с его стороны с какой-то похвалой. - Может она как МакГонагалл? Только превращается в ученицу, чтоб следить за нами? – как-то предположил Крэбб. Больше такие мысли он не произносил вслух. Так как надолго запомнил, что за произношение фамилии «Грейнджер» можно получить в нос.       Гермиона с улыбкой на лице пускает к каменному потолку белое перышко, и учитель, в который раз, хвалит её. Перо спокойно, без резких движений опускается обратно на парту.       Драко проглатывает какой-то жгучий ком и с ненавистью смотрит на грязнокровку. Вокруг шеи словно повязана петля, не разрешающая прямо при учителе поставить её на место. Он чувствует, как ломающая грани реальности зависть вперемешку со злостью, закипает вновь. - Спорим, она не сможет летать на метле. Она ведь маглорождённая и по-настоящему тупая, - дружный смех свиты поддерживает его. Драко видит, как Гермиона скорее всего, проглатывает обиду и отворачивается к окну. Она ничего не сказала, не ответила на укол с его стороны. В тот момент, он как никогда был уверен, что его слова не произвели должного эффекта. Ей всё равно.