Колдун

Перед глазами все плывет, в голове туман, будто я выпил целую бутылку виски. Что за черт, что происходит? Я точно знаю, что трезв. Но какого меня ведет, как заправского пьяницу?! Знакомый дом, знакомый подъезд и дверь в квартиру. Но (чёрт возьми!) я не могу вспомнить, кто здесь живет! Дрожащие пальцы тянутся к звонку. Как мне хреново. Пол под ногами качается, словно подвесной мост на ветру. Прислоняюсь к стене, но мир словно опрокидывается. Меня ловят, как малолетку-школьницу, не давая растянуться на холодной плитке подъезда. Позор, Лёва, позор. Чувствую, как чьи-то руки — явно мужские, женщине не хватит сил так легко поднять мою тушку — тянут меня вверх, ставя на ноги. Меня снова ведет, но он не дает мне упасть. Поднимаю голову, щурюсь, пытаясь разглядеть лицо. Слишком темно, вижу только длинные волосы и кривую ухмылку. Кто он вообще? Мы знакомы или я приперся ночью к абсолютно левому мужику? Вот, бля… Он почти затаскивает меня в квартиру, и, странное дело, мне становится легче. Мир перестает плясать, и пол под ногами снова кажется надежным. Но ясности это не добавляет. Я вижу перед собой мужчину чуть ниже меня самого. Обычный, я бы сказал, но в его внешности есть что-то, что притягивает меня. Ничего не могу понять. Откуда-то приходит осознание: он мне знаком, причем, давно. Не могу вспомнить имя. Ничего совершенно, будто память стерли, как в дешевых фильмах о спецагентах. Он улыбается. Какие странные глаза… Мне кажется или они действительно совершенно черные? О, черт. Он до сих пор молчит и не сводит с меня глаз. Хочу убежать отсюда. Просто позорно сбежать и никогда больше его не видеть. Что со мной? Он прижимает меня к стене. Вот теперь совсем хреново. Мне… страшно? Наверное, да. Он. Меня. Целует. Какого? Хочу его оттолкнуть и даже поднимаю руку, но мир снова делает кульбит, и я буквально сваливаюсь к нему в руки. Он смеется. Мне не уйти, да? О, вот это уже паника. Он стаскивает с меня легкую куртку и ботинки. А я сижу как кукла и не могу даже сам поднять руку. Силы словно выпили. Уж не он ли? Перед глазами поплыли круги. На пол капнуло что-то красное. Моя кровь? Он отстраняется и хмурит брови. Встает и уходит куда-то. Я упираюсь затылком в стену. В ушах шумит. Закрываю глаза. Не знаю, сколько проходит времени, но меня трясут за плечо. Кое-как удается разлепить веки. Ты нависаешь надо мной, в руках кружка и кусок марли. Кружку ты суешь мне в руки, а сам начинаешь стирать кровь. Откидываешь марлю на тумбочку и заставляешь меня выпить содержимое кружки. Ну, как заставляешь, я и руку-то поднять не могу… Похоже на травяной чай с неприятной сладковатой нотой. Но мне быстро становится легче. Ты тянешь меня за собой, поднимая, и ведешь в комнату. Даже не пытаюсь разглядеть интерьер, ничего мне это не даст. Усаживаешь на кровать и завязываешь на моем запястье толстую белую нитку, чем окончательно запутываешь меня. В голову невольно закрадывается мысль о колдовстве. Это дало бы ответ на все вопросы, но я не верю в подобное. Слишком уж это… по-детски. А ты отстраняешься, довольно улыбнувшись. И мне отчего-то становится жарко. Что было в том чае? Валишь меня на кровать. Черт, я не хочу спать с мужиком! Но, замечая мой ошалелый взгляд, ты только шире улыбаешься. Футболка летит на пол, штаны отправляются следом. Мне уже плевать, что там со мной будет, я изо всех сил пытаюсь хотя бы сжать кулак. Ты качаешь головой, замечая это. Не паникуй. Только не паникуй. Да как, к ебеням, не паниковать?! Он же меня, блять, трахнет! Забываю обо всем, лихорадочно выворачиваясь из его рук. О, даже силы появились. Он явно недоволен таким раскладом, перехватывает мои руки и усаживается на меня сверху. Ну уж нет! Пытаюсь дотянуться до его запястья и вцепляюсь зубами. Получай, сука! Чертыхаешься, отдергивая руку, а я тут же получаю наотмашь по лицу. Что, не нравится?! Не собираюсь сдаваться. Между нами завязывается драка. Какой ты верткий, черт! Пропускаю удар под дых и начинаю судорожно хватать ртом воздух. Я не хочу проигрывать! Оклемавшись, слишком поздно замечаю в твоих руках наручники. И когда успел достать, мудак?! Пытаюсь отнять, неудачно поворачиваюсь, и… темнота. Сначала приходит тупая боль в виске. Потом понимание: меня вырубили. А следом, закономерно, страх — а что же дальше? Пробую пошевелить руками — привязаны к чему-то за головой. На глазах повязка, что оптимизма не добавляет. И, ёперный театр, я голый… Легкое прикосновение к груди вынуждает замереть и сжать зубы. Подожди, выберусь я… Чужая ладонь скользит выше, по плечу, шее и замирает на губах. Он силой заставляет меня разжать зубы и вливает какую-то жидкость. Давлюсь от противно-приторного вкуса и даже не думаю глотать. Зажимает мне нос и рот. Сука. Меня на долго не хватит. Отходит. Надрывно кашляю, жадно глотая ртом воздух. Хочу спросить, что за дрянь он мне споил, но из горла вырывается только хрип. Он садится рядом, я ощущаю, как прогибается матрас. Ладонь ложится на мою щеку. Теплая… В голове появляется легкий туман. Мне почему-то спокойно, хоть минуту назад я готов был убить его… этого. Его, короче. Он касается губами шеи. Вздрагиваю. Следующее касание — в губы. Он легко подавляет мое вялое сопротивление, и я сдаюсь… Что со мной происходит? Его руки везде: на плечах, на груди и ниже… Мне стыдно, но это чувство словно подавляется. Я просто понимаю, что мне должно быть стыдно. Желание разливается теплом по телу. Твою маааать. Он обхватывает рукой мой член и медленно ласкает, вынуждая меня сжимать кулаки. Наваливается сверху, и я сам ищу его губы. Безумие… Он горячий. Сильный. Заводит, сука… Его ладонь скользит по бедру и слегка надавливает, намекая, что я должен раздвинуть ноги. Ох, какого я подчиняюсь?! Слышу тихий щелчок. Влажные пальцы касаются меня там. Смазка? Он целует меня в плечо и начинает проталкивать пальцы внутрь. Невольно хмурюсь. Зачем это? Но его странная ласка неожиданно приятна. Я развожу колени шире. Он убирает руку и садится между моих ног. Ох, ё… Успеваю только нервно выдохнуть, он заполняет меня собой. Как… странно. Я думал, будет больно, но боли нет. Легкий дискомфорт, не более. А потом он начинает двигаться… Я прихожу в себя от легких прикосновений. В теле легкость, в голове — пустота. Он гладит меня по плечам. Моргаю. Не сразу, но до меня доходит, что он снял повязку и отвязал меня. Поворачиваю голову. Он смотрит пристально и немного грустно. Закусываю губу. Почему меня цепляет этот взгляд? Хмурюсь. Он тянется ко мне и разглаживает пальцем морщинку между бровей. Затем целует в висок и тихо шепчет: — Спи. И я проваливаюсь в царство Морфея. Просыпался я долго. Голова гудела и раскалывалась. С тихим стоном кое-как продрал глаза и удивленно отпрянул. Прямо надо мной склонился Шурик, обеспокоенно разглядывая. — Проснулся, герой? — он усмехнулся. — Таблетки и вода на тумбочке. Он поднялся с постели и вышел. Я с трудом сел, щурясь от яркого солнца. Бесит. Не глядя закинул в рот две таблетки и запил. Однако, паршиво мне… Я явно не у себя дома. Что вчера было? Не могу вспомнить абсолютно ничего. Значит, напился. Полежав еще с полчаса, сползаю с кровати. Странно, я полностью голый. Надо будет расспросить Шурика. Одежда нашлась на стуле. Протирая глаза, плетусь на поиски друга. Он сидит на кухне, допивая чай. — Садись, — кивком указывает мне на тарелку с омлетом и стакан вишневого сока. — Спасибо, — плюхаюсь на стул и приступаю к завтраку. Зазвонил мобильный. Ты отвечаешь и уходишь в другую комнату. Возвращаешься через пару минут. — Я уйду ненадолго, не скучай, — шутливо пихаешь меня в плечо. — Угу, — киваю в ответ, отвечать на шпильку нет никакого желания. Хлопает дверь. Убираю за собой и иду в ванную. Ну и видок у вас, Егор Михалыч… Шуры нет уже минут пятнадцать. От нечего делать слоняюсь по квартире. Внимание привлекает неплотно задвинутый ящик рабочего стола. Нет, я обычно по чужим вещам не лазю, но… интересно мне. Да и чего такого, не хранит же Шура в столе оружие массового поражения. Я только одним глазком… Аккуратно выдвигаю ящик и замираю. Эт-то что? Внутри лежат свечи, спичечные коробки, нитки, иглы разных размеров, булавки, чертежи со странными знаками и пентаграммами, стеклянные баночки с непонятным содержимым, книга… толстая такая, в кожаном переплете. Не припомню у Шурика такой. В груди скребет нехорошее предчувствие. Вытаскиваю свою находку. Она раскрывается где-то на середине, и я вижу вложенную между страниц фотографию. Свою детскую фотографию, обмотанную нитками и заляпанную воском и чем-то бурым. В верхнем углу снимка приколота булавка с красной ниткой. Осторожно вытаскиваю её и меня словно током бьет. Все события вчерашнего вечера проносятся перед глазами. Хлопает дверь. Я не реагирую. Слышу голос Шурика. Зовет меня. Молчу в ответ. Его шаги замирают на пороге комнаты. Оборачиваюсь. Настороженно смотрит на меня, замечает фотографию. А меня пробивает истерический смех. — Шурик, — выдавливаю еле-еле, — т-ты… Колдун? Это, черт возьми, уже совсем не смешно, но я не могу остановиться. — Лев, Лева? Успокойся, все хорошо, — делаешь шаг ко мне, и я замолкаю. Под руку попадается небольшой кинжал, лежащий все в том же ящике. — Не подходи, — направляю лезвие на него и сам себе напоминаю сумасшедшего. — Лев… — поднимаешь руки. — Замолкни, — грубо рявкаю и осторожно обхожу тебя по дуге. — Я сейчас просто уйду, и ты больше не будешь меня искать. — Но… — Я сказал, заткнись! Не спуская с тебя глаз, кое-как натягиваю ботинки, хватаю в охапку куртку и рывком открываю дверь. Последний раз оглядываюсь на тебя. Не надо стоить жалобные глазки, Шур. Я не девка, не куплюсь. Кинжал выпадает из рук и со звоном ложится на пол, когда я бегом покидаю дом. Прочь. Прочь отсюда, куда угодно, только подальше от этой проклятой Австралии. От тебя подальше, колдун чертов…

***

Лева захлопывает тетрадь и откидывается на кресло. Самолет плавно следует нужному курсу. В окне проплывают облака, позолоченные солнцем. Фотография, что он случайно прихватил с собой, теперь лежала в недрах сумки. Он так и не решился её трогать. Побоялся последствий… Взгляд скользнул по руке — на запястье так и осталась завязанная Шуриком белая нить.