Меня зовут Томас Генбергер

POV Brian Neumann.

      Сколько ужасных вещей я совершил за последние пару лет? И не счесть. Бесконечное насилие над телами и душами невиновных людей превратило меня в самого настоящего садиста. В стенах клиники моё сознание меняется само собой. Гнетущая атмосфера, что витает в этом здании, словно заставляет становиться тем зверем, которому плевать на все правила жизни. Я заметил, что меня начинает отпускать это дикое состояние, когда я покидаю клинику. А бывает это очень редко. Долгожданный глоток свежего воздуха, не пропитанного запахами лекарств, будто отрезвляет, даёт прийти в себя и осознать, что дальше так продолжаться не может. Хочется бросить всё это дерьмо, сбежать куда подальше и не видеть больше ни проклятых холодных стен больницы, ни измученных больных, ни серые лица медсестёр, ни Лолу. Но когда я оказываюсь близко к свободе и почти решаюсь совершить такой большой шаг, в мыслях тут же всплывает самое главное — я всё ещё пациент доктора Шнайдер. Меня найдут в два счёта, потому что идти мне некуда. Отец сразу же сдаст меня обратно к Лоле, ибо по документам я до сих пор болен. И когда меня поймают, я окажусь в одной палате с Томом. Пощады не будет.       Я чётко помню тот день, когда меня привели в кабинет доктора Шнайдер. Тогда меня должны были выписать из клиники. Лола сидела за столом и приветливо улыбалась. Я решил, что всё кончено, она отпустит меня домой, и я забуду весь кошмар, который мне пришлось пережить. Но у этой особы появились совсем другие планы. Она предложила мне остаться. Естественно, моя реакция была не самой приятной, но как только речь пошла о моём отце, я сразу же притих. Лола спросила, хочу ли я, чтобы папа остался калекой на всю жизнь. Она спокойно смотрела на то, как я мечусь по кабинету во всемирной панике, и просто ждала ответа. Мне казалось, что я заново сойду с ума. И в какой-то момент мне действительно этого захотелось. Но Лола вылечила меня. Я больше не мог впасть в маниакальное состояние и забыть про всё на свете. Именно тогда я понял, что доктор Шнайдер с самого начала хотела взять меня к себе в помощники. Я вспоминал, как она старательно заботилась обо мне, приговаривая, что когда-нибудь и я её выручу. И, похоже, это время настало. Мне некуда было деться. Я согласился остаться. Клиника стала мне домом. Тем домом, из которого хочется сбежать, но ты не решаешься, потому что боишься гнева хозяина.       Сначала я один был подручным Лолы, но со временем появился Сид Линк. Его тоже не пришлось долго уговаривать, так как у парня есть больная раком дочь. Шнайдер перечислила его семье достаточно денег, чтобы десятилетней девочке сделали операцию. Взамен на это, Сид пообещал Лоле быть верным слугой.       Остальной персонал в больнице знает абсолютно обо всём, но никто не решается дать отпор. На каждого из работников у Шнайдер есть своя управа. Она вселяет страх в душу каждого, кто имеет с ней дело, но если говорить про Билла…       Я вообще не понимал, как он оказался во всём этом пиздеце. До последнего я думал, что это какая-то шутка. Но потом до меня дошло, для чего Ленни взял его сюда. Билл мог заявить в полицию, если бы о чём-то догадался. Скёрк, как и все мы, хочет прекратить этот кошмар, а потому цепляется за каждую спасительную ниточку. И, думаю, Ленни просрал очередную попытку. Не может худощавый робкий пацан что-то изменить. Ему это не под силу. Единственное, чего добился Скёрк, так это то, что теперь мне придётся убить Билла.       Я остановил машину Лолы посреди загородного леса и открыл бардачок. Мои руки невольно задрожали, когда я достал толстый шприц, наполненный большой дозой героина. Нужно сделать парню инъекцию, пока он в отключке. Я вырубил его у Шнайдер в кабинете, чтобы без проблем вытащить на закрытую служебную стоянку.       Выйдя из машины, я пересел на заднее сидение и посмотрел на светловолосого парнишку. Он сидел в расслабленной позе, откинув голову назад. Его глаза были закрыты, но я всё решил проверить, в сознании ли он.       — Билл, — я легонько толкнул Сильвера в плечо.       Ответа не последовало.       — Чёрт… — судорожно выдохнув, я вытащил ремень из шлеек своих джинсов и туго затянул его на предплечье Вильгельма.       Понадобилось около пяти минут, чтобы я смог увидеть, как на запястье начинают выпирать редкие вены.       — Почему так долго-то? — прошептал я, игнорируя плохое предчувствие.       В последний раз взглянув на красивое лицо Билла, я собрал всю свою волю в кулак и вколол иглу ему в вену.       — Прости… — я стал давить на поршень шприца, а в моём горле встал противный ком. — Прости, прости, прости… — я моргнул, и по щекам покатились горячие слёзы.       Мне ни разу не приходилось кого-то убивать. Я выполнял любой приказ: избивал, унижал, насиловал, но никогда не лишал человека жизни. И теперь… Я должен прикончить того, кто толком ни в чём не виноват. Прощу ли я себя после этого? Смогу ли жить, спокойно спать, есть? Нет. Но если выбирать между жизнью Билла и моего отца, я сделаю выбор в пользу папы.       Шприц опустел. Я вытащил иглу из вены блондина и закрыл лицо руками. Все эмоции исчезли куда-то далеко. Осталось только тупое состояние шока и глубокое чувство вины. Завтра я буду рвать и метать, изнемогая от гнева и истерики, а пока что… Нужно закопать тело.       Утерев слёзы, я закрыл иглу шприца колпачком и убрал улику в карман джинсов.       Как только я поднял взгляд на Билла, меня охватил такой ужас, что ноги затряслись. Сильвер смотрел на меня широко открытыми остекленевшими глазами. На его лице выражался такой же страх, что и у меня. Я замер на месте, громко сглотнув. Теперь уже ничего не вернуть. Нужно подождать пару минут, и блондин умрёт.       — Я не хотел… — тихо произнёс я, держась изо всех сил, чтобы не выскочить из машины и не оставить Сильвера умирать в одиночестве. — Мне жаль.       — Что ты мне вколол? — почти шёпотом спросил Билл, учащённо дыша.       — Героин.       В салоне авто раздался тихий и даже какой-то коварный смех. Вильгельм закрыл глаза и зажал двумя пальцами переносицу.       — Лучше бы ты меня зарезал, — он продолжал насмехаться. — Мудак, я пять лет был диким героиновым наркоманом, у меня устойчивость к таким дозам. Я не подохну.       — Так вот, почему… — я схватился за голову, понимая, из-за чего на запястье блондина почти невозможно было найти вены. — Чёрт, твою мать…

POV Wilhelm Silver.

      — Ух ты, вот это меня понесло… — я упёрся лбом в спинку переднего сидения и глупо улыбнулся, ощущая, как тягучая тёплая эйфория разливается по всему телу.       Всё потеряло значение. Мне хотелось взлететь. Кровь громко стучала в ушах, заглушая то, что говорит Брайан. Перед глазами заиграли разные цвета и узоры, словно в калейдоскопе. Чуть приоткрыв рот, я наблюдал за этими волшебными превращениями. До дрожи в руках захотелось потрогать такую красоту, но я не решался даже пошевелиться, лишь бы не потерять из виду цветные картинки.       — Ты слышишь меня или нет?! — Брайан с силой потряс меня за плечо, обломав весь кайф.       — Что?! — я злостно вскинул руками, посмотрев на мужчину. — Я и не замечал, какой ты красивый, — на моём лице вновь заиграла улыбка.       — Чего? — Нойманн на секунду растерялся. — Блять, какого хрена ты несёшь? Что нам делать дальше? Я не смогу тебя убить!       — Не сможешь? — с деланным удивлением я прикрыл рот рукой. — Как это так? Ты же только что пытался! — в конец разозлившись, я стянул с предплечья ремень и, размахнувшись, хлестнул им по лицу мужчины.       — Хватит! — Брайан закрылся руками, морщась от боли. — Очнись, ты же под кайфом!       — Давай, ублюдок, дерись! — уже не в силах остановиться, я сел на Нойманна сверху и вцепился руками в его шею, после чего начал орать ему в лицо. — Жить хочешь, мудила? Так дерись, как мужчина! Ты же такой огромный, можешь сладить со слабаком!       — Убери руки… — слабо произнёс Брайан, вцепившись в мои запястья.       Его лицо начало багроветь, а на лбу выступили жилы. Я всё крепче сжимал шею брюнета, чувствуя, как во мне разливается сила наряду со злобой и удовольствием от происходящего.       — Что, не нравится? — хищно улыбаясь, прошептал я Брайану в губы. — Глупо будет, если вместо моего трупа найдут твой, да? — не сдержавшись, я облизнул мочку его уха и тихо посмеялся.       Нойманн прохрипел что-то непонятное и отвёл взгляд. Из уголков его глаз потекли слёзы.       — Смотри на меня! — я с силой надавил ногтями на кожу брюнета. — Жить хочешь? Отвечай!       — Хочу… — еле-еле произнёс Брайан, когда наши взгляды встретились.       — А почему у меня никто не спросил, хочу ли Я жить?! — моё дыхание участилось от злости и такой сексуальной опасности. — Ублюдок… — я отпустил Нойманна, который тут же начал жадно хватать ртом воздух, но не успел он прийти в себя, как я влепил ему такую звонкую пощёчину, что у самого ладонь чуть не загорелась.       — Сука! — Брайан резко подмял меня под себя.       Я лежал на сидении, обхватив ногами бёдра мужчины. Мы прожигали друг друга взглядами, рвано дыша.       — Никогда так больше не делай… — разделяя каждое слово, попросил Нойманн.       — Я же не убийца.       — Я не про это, — брюнет приблизился к моему лицу.       — А про что? — тихо спросил я, проведя ладонями по его рукам.       — Вот, про что, — Брайан нагнулся к моему уху и провёл горячим языком по мочке.       Я закрыл глаза, понимая, что настал момент, когда я могу уговорить санитара принять мою сторону. И он примет, уж я-то постараюсь.       — Пришло время исполнить любое твоё желание, — на выдохе произнёс я, расстёгивая рубашку Нойманна.