История Луки Коулмана и Натаниэля Хейли

Проблема появилась там, где ее не ждали. А надо было. Детское питание и постоянное присутствие рядом. Стоило ребенка отпустить и он начинал плакать. Ему необходимо было быть на руках родителей, у любого. Позже Лука сказал, что так он поддерживает ту же энергетику, что и у них. Другими словами, малыш их первый год жизни был энергетическим вампиром. Спал тоже рядом с родителями, засыпал исключительно на подушках между ними. О сексе пара практически забыла на первый год жизни. Редко, когда могли урвать время для самих себя. На второй год стало проще. Малыша уже укладывали спать в колыбельку. На руках он мог не находиться все двадцать четыре часа. И еще одна интересная вещь — ко второму году жизни способности ребенка, до этого дремавшие глубоко в нем, пробудились. Ребенок мог среди ночи невиданным способом выбраться из колыбельки и начать ползать по дому. Обычно от опасностей остерегала Эсмиральда, ставшая ребенку еще одной мамой. Лука просыпался куда позже и забирал ребенка. Натаниэлю решил ничего не говорить. Правда… однажды он все-таки застукал собственного ребенка ползающего по дому. Когда спускался, сонный, чтобы попить воды. — Кастиэль?  Тот остановился и обернулся на зов любимого родителя. Слова плохо давались, но что-то вроде «Па!..» вполне получалось. Упираясь ручками в пол, малыш, пыхтя, поднялся на ножки. — Как же ты тут оказался?  Натаниэль подхватил ребенка на руки. Синие глазки, точно как у папы, смотрели с чистым любопытством и весельем. Никакие страхи или муки совести не терзали его душу. Такие глубокие чувства не присущи ребенку, у него есть только радость, грусть и злость. И злость лишь когда капризничал. — Давай-ка сделаю тебе теплого молока, чтобы ты быстрее заснул, — Натаниэль зевнул в пухлую щечку малыша. Спать очень хотелось. — Пифь! Пифь! Пифь! Пифь! — на каждый шаг родителя весело кричал малыш. И своими криками разбудил второго родителя. Тот подал голос на втором этаже у лестницы. — Чего вам не спится? — Кастиэль как-то выбрался из колыбельной, — уже более менее проснувшись, произнес Натаниэль. — Иду делать ему молоко. Не тратя время на спускание по лестницы демон просто спрыгнул со второго этажа, и его трюк обрадовал малыша. Тот стал весело смеяться и хлопать в ладоши. — Три часа ночи. Откуда у вас с ним столько энергии? — Он полукровка. Одна фраза, говорящая о многом. Второй родитель подошел ближе и коснулся теплой щечки малыша тыльной стороной. Тот, все еще смеясь, взял отца за указательный палец крохотной ручонкой и понес ко рту. — Меня это должно успокоить? Наш сын каким-то образом вылезает из колыбели и ползает без присмотра по дому. Вот именно об этом Лука не хотел говорить. Но раз уж малыша заметили, не отвертеться. — В Кастиэле пробудилась сила. Вылазить самостоятельно из колыбельки — лишь малая часть его способностей сейчас. В дальнейшем сила будет расти. — Ох… А Натаниэль-то уже надеялся, что хоть немного уделит времени мужу. — Кас, — произнес с мольбой в голосе, словно малыш мог понять, — давай ночью ты не будешь вылезать из кроватки? Папочки тоже хотят отдохнуть и поспать. — Па?.. — непонимающе склонил голову, чуть сильнее сжав указательный палец второго родителя. — Ночью надо лежать в постельке, — Натаниэль улыбнулся. — И хватит кусать папу. Сейчас сделаем тебе теплое молоко. — Кастиэль, — добавил строгости Лука. Как супруг «муси-пуси» он редко использовал и ребенок его слушался. Переставал улыбаться, порой долго обижался, но слушался. Вот и сейчас, обидчиво посмотрел на второго родителя. — Ночные прогулки закончены. Изучать свои силы будешь в дневное время. Укусив посильнее, малыш отпустил палец родителя и отвернулся, покрепче обнимая папочку, что никогда с ним так не заговорит. — Папа прав, — ласково погладил надувшего щечки ребенка. — Мы же хотим, чтобы ты был в безопасности, поэтому все игры оставляем с тобой на утро? Хорошо? — Дя… — с обидой буркнул ребенок. Достойный ответ. Лука, тихо хмыкнув, направился в постель, напоследок поцеловав супруга в губы и сына в макушку. Натаниэль же понес сына на кухню, чтобы сделать ему обещанное теплое молоко, после которого Кастиэль быстро заснет и проспит до самого утра. По крайней мере Натаниэль на это надеялся. Прогадал. Вроде бы выпил и стало клонить в сон, но как только родитель пытался уложить в колыбельку, противился, тихо мычал от недовольства и намертво цеплялся. — Ну же, зайчик мой, — ласково погладил по головке. — Тебе надо поспать. Ты же хочешь быть таким же сильным, как папа? — М-м!.. Ту…а-а!.. — капризничал Кастиэль и приоткрыл глазки. Синие омуты смотрели со злобой и немой просьбой не оставлять одного. — Не даешь папочке отдохнуть, да?.. Чувствуя от родителя грусть и дикую усталость, малыш изменился в лице. На глазки вдруг навернулись слезы. Послышались тихие всхлипы. Он всего лишь хотел быть рядом, но не расстраивать. — Тише-тише, — сразу принялся успокаивать парень. — Я останусь. Только перестань плакать. Появилась нежность вместе со смирением. Кастиэль просто это чувствовал, потому перестал понапрасну лить слезы. В конце концов Натаниэлю пришлось остаться до тех пор, пока он крепко не заснул. К супругу вернулся примерно через полчаса, из-за усталости просто упал на постель. Ужасно хотелось спать. Глаза слипались. К третьему году, в переходном этапе развития, Кастиэль стал умышленно творить разные необъяснимые ему вещи. Например, притягивать к себе какие-то предметы или же наоборот отталкивать. Достаточно пожелать и нужное само делается. Ему это нравилось. Даже очень. И все было бы просто замечательно!.. Если бы не отец. Кастиэль чувствовал во втором родителе ту же силу, что и у себя, и она его подавляла. Достаточно недовольного взгляда красно-карих глаз. Отрадой для мальчика всегда был первый родитель — любимый папочка. Вот в ком малыш души не чаял. Любил больше всего на свете. Однажды у родителей произошла какая-то ссора, они начали повышать голоса, так Кастиэль силой мысли оттолкнул отца в сторону, а сам прижался к ноге папочки, вставая на его защиту. Натаниэль тогда не на шутку перепугался. Вражды отца и сына он не хотел, из-за чего сразу попытался объяснить малышу, что родители порой спорят и что папа никого не обидел бы, просто немного выпускали пар. А после объяснений попросил сына извиниться перед папой. Это нужно было видеть: Все еще недовольный из-за громкого тона второго родителя и его явного желания обидеть, малыш отлепился от ноги первого. Лука уже давно поднялся и сидел в кресле. Конечно, в нем тоже присутствовало раздражение, но он умело подавлял негатив. Малыш чувствует это куда сильнее супруга, не стоит давать лишний повод. Кастиэль помялся на месте, когда остановился напротив родителя, и все еще отводил взгляд. — Хочешь что-то сказать? — подтолкнул мужчина, подперев щеку рукой. — Дя… — буркнул мальчик и все-таки поднял синие глазки. — Ты не обидишь папу? Никогда-никогда? До извинений далековато. Видимо, для малыша сначала нужно во всем разобраться и расставить точки над «и». Умный подход. Коротко усмехнувшись, Лука прикрыл глаза. — Я не причиню ему вред. Иначе у нас с тобой будет война. Взгляд демона перекрестился со взглядом полукровки. — Дя. — Вот поэтому, во избежание, между нами ничего серьёзнее повышения голоса не будет. Ты ведь не хочешь мне вредить, как и я тебе. — Не хочу, — помотал головой малыш. — Тогда мир, — наконец нормально улыбнулся Лука и притянул сына к себе. Тот, теперь полностью расслабившись и уняв злость, удобно устроился на коленях мужчины. — Пости, папа, — проглотив букву «р», тихо ответил Кастиэль. — Все хорошо, — поцеловал в макушку. — Но силу твою мы начнем через год контролировать. Сейчас она еще нестабильна. — Абийна? — не понял малыш. — Непостоянна. Натаниэль облегченно выдохнул, стоило во всем разобраться. И все-таки любил он их обоих. И будет любить, чтобы не произошло. Подойдя к семье, он присел на подлокотник кресла. Две любимые копии. Одна взрослая, другая маленькая. И оба подняли взгляд на еще одного члена семьи, с одинаковым взглядом, полным любви. — Люблю я вас, — Натаниэль поцеловал сначала сына, а после и супруга. — Юблю! — без произнесенной «л» прозвучало довольно забавно. Довольная улыбка малыша приятно грело сердце. Лука же, подцепив подбородок супруга, поцеловал его куда настойчивее. Сладкий и долгий поцелуй. Даже малыш не влезал в их затянутые нежности. Только когда услышал от папочки тихий стон, стал дергать второго папу за воротник рубашки. Оторвавшись, Лука тихо засмеялся. — Все хорошо. Я не делаю ничего плохого. — Тофьно? — Точно, — Натаниэль улыбнулся. — В поцелуях нет ничего страшного. — Тода и мя так! — неожиданно заявил малыш и стал дергать за воротник. — Хотю! Хотю! — Есть разные виды поцелуев, — тихо рассмеялся на такое Натаниэль. — Такие поцелуи полагаются второму родителю. А вот такой, — парень наклонился и чмокнул сынишку в носик, — любимым детям. Лука решив немного схитрить и поцеловал в губки улыбающегося мальчонку. Тот и пикнуть не успел. Сначала непонимающе причмокивал губами, а потом прижался к груди мужчины. — Мне навиться! — Его поцелуи всем нравятся, — Натаниэль с ухмылкой пихнул супруга в бок. — Я слышу ревность? — Не порти мне ребенка. — Ребенок всего лишь просит поцелуй. Натаниэль только вздохнул, покачав головой. Для кого он, собственно, пытался объяснить разницу поцелуев? Малыш в последствии стал слишком много наглеть. По одному поцелуйчику в день от каждого родителя, да ухватывал. Из-за чего Натаниэль периодически ругал мужа за невольное растление сына. И попробуй объяснить, что такие поцелуи еще рано. К четырем годам, когда малыш стал связно говорить, без проглатывания каких-то букв, за контролем его силы в полной мере взялся отец. Чаще всего Кастиэль сам не мог контролировать магические выбросы. Однажды он устроил хаос в своей спальне только потому, что его сильно разозлили. И он сам испугался того, что сделал. Не думал, что в нем есть столь чудовищная сила. Натаниэль долго успокаивал плачущего ребенка, пока супруг прибирался в комнате. Самое трудное было сказать малышу, что его силу не стоит бояться. Папа поможет научиться. Как только мальчик научился контролировать свою силу, однажды подошел к первому родителю с интересным вопросом: — Папочка, а почему у тебя нет таких же способностей, как у меня с папой? — Потому что мы с твоим папой решили, что мне они не нужны, — Натаниэль с теплой улыбкой отложил книгу, которую доселе читал. — И будь у меня такие же способности, у нас бы не было такого сына. — Почему? — тут же уцепился мальчик и стало еще любопытнее. Период почемучек шел во всю силу. — Во-первых, — Натаниэль пересадил сына к себе на колени, — По природе у двух мужчин не могут появляться дети. Во-вторых, у двух людей с такой же силой, как у нашего папы, тоже не могут появляться дети. На это я не особо заострял внимание. А вот в паре, как мы с папой, с помощью его сил вполне могут появиться дети. — Папа сказал, что таких как мы сейчас очень мало, — понурил голову малыш. — И наша особенность пугает обычных людей. Почему тогда ты не боишься? — Потому что я вас очень сильно люблю. Да и узнал я твоего папу, когда еще не имел представления о его силе. — Если моя сила выйдет из-под контроля… — Кастиэль замолк, сглотнув подступивший ком, и сжал в ладонях края собственных бридж. — Я не боюсь насчет папы, он сможет себя защитить, а если… я случайно наврежу тебе? Я… никогда себе этого не прощу… — совсем тихо закончил и швыркнул носом. — Не навредишь, — Натаниэль ласково коснулся в поцелуе румяной щечки. — Ты же любишь меня, а, значит, не сделаешь ничего плохого. — Папа сказал, что я мог бы контролировать себя лучше… — пожаловался малыш, отчего в нем и рождались сомнения. — Папа у нас строгий. Но он хочет, чтобы ты был в безопасности, поэтому и старается своей строгостью тебя оберегать. — А ты на меня даже голос никогда не повышал… — Зачем, если ты и так слушаешься? Трудно с этим поспорить, но малыш искал пятьдесят оправданий и вопросов, пока их не побеспокоил глава семейства. — Кастиэль, вместо того, чтобы плакататься папочке, лучше бы попрактиковался. — Дай ребенку чуть-чуть отдохнуть, — Натаниэль похлопал рядом с собой. — Вы сутками напролет занимаетесь. — А сила его растет с каждым месяцем, — оставался непреклонным демон. — Два раза по часу в день он должен практиковаться. — Час вы занимались. Сейчас пойдем пить чай, и займетесь снова. Чаепитие всегда проходило на веселой нотке, а еще у них зародилась традиция готовить десерты вместе. Приятно пить чай с вкусностями, что приготовили буквально несколько минут назад. И все бы ничего, но на территории их дома появились две знакомые сущности. Давно забытые и нежеланные. И не только Лука, Кастиэль тоже уловил что-то похожее со вторым родителем и собой. — Папочки, кто это? — Проклятье, — тихо выругавшись, Лука обтер руки о фартук, скинул его, и первым направился к входной двери. — О чем вы? — не понял Натаниэль. Он только-только начал разливать чай. — Я чувствую знакомую ауру, — тихо ответил мальчик и прикрыл глаза, заново к себе прислушиваясь. — Они уже у порога. — Знакомую ауру? — напрягся Натаниэль. Не могли же к ним прийти другие демоны. С тихим угуканьем Кастиэль кивнул и почти сразу же обнял папочку. Он чувствовал от того настороженность и легкий страх. — Не бойся, папа. Я тебя защищу. — Я не боюсь. Давай предоставим папе самому разобраться, а мы закончим пирожные. Но никто ничего закончить не дал. И пятнадцати минут не прошло, как на кухню зашел глава семейства, мрачнее тучи, а следом за ним знакомые, но давно забытые личности: Брэндан и Томас. Оба, мягко говоря, ошалели, увидев точную маленькую копию Луки. Натаниэль, державший сына в этот момент на руках, инстинктивно прижал его к себе сильнее. Он не ожидал увидеть их здесь. — Полукровка? — не веря, тихо прошептал Томас. И обращался он, видимо, к своему напарнику-наставнику-любовнику-спутнику по жизни, но услышали все. — Ага, — Брэндан, разинув рот, буквально пялился на малыша. — Ни хрена себе. — Не при ребенке. — Если пришли говорить о нашем сыне, валите обратно к себе, господа, — холодно отозвался Лука. — Если по делу, выкладывайте скорее. — Д-да, — заметно стушевался Томас. В нем разили масштабные изменения. Из памяти никогда не стереть момент, когда он впервые предстал новорожденным. А сейчас ничем не отличить от того паренька Томаса, что был лучшим другом Натаниэля. — Нат? Я хотел бы с тобой поговорить и извиниться. — А я теперь жажду узнать подробности появления полукровки, — глаза демона задорно блеснули. — Кастиэль? — позвал сына Лука. Тот поднял голову, готовый внимательно слушать. — Защищай папу, а я позабочусь о старом нежелательном друге. — Хорошо! — тут же кивнул Кастиэль, с недоверием смотря на парня, в ком аура была той же, что и у него. Взяв Брэндана за локоть, Коулман потащил его в гостиную. — Привет, Томас, — Натаниэль усадил сына на специальный стульчик. — Привет, — слабо улыбнулся парень. — Не ожидал увидеть твоего… сына? В это с трудом верится. — Думаю, к этому все шло, — вздохнул Натаниэль. — Чай будешь? Или предпочитаешь все еще кое-что другое? — нахмурился парень. Малыш тут же сел ровнее, копируя мимику родителя. Если что-то пойдет не так, он не подведет отца, сделает все, как он сказал, и защитит папочку. Томас обратил внимание на ребенка. В своей жизни ему еще не довелось видеть полукровок. Те и правда обладали по истине безграничной силой. Сколько этому дитя? Четыре-пять лет? А сила, как не прискорбно, равна с Томасом. — Мое поведение тогда было непростительным. Я не помнил себя, живя одними инстинктами. Человеческий разум ко мне вернулся лишь через пятьдесят лет. Ты был моим лучшим другом и мне стало не по себе от того, что я чуть не поглотил твою душу. «Поглотил душу?» — тут же мысленно повторил Кастиэль. Это значит, что… парень хотел убить его папочку? Кружки, что Натаниэль поставил и отошел к чайнику, взорвались. Мебель на кухне задрожала, как при землетрясении. — Кастиэль, — одернул Натаниэль, отвлекаясь от разговора. — Все нормально. Голос родителя успокоил. Малыш взял свою силу под контроль. У него еще может выпасть возможность испытать себя, если этот человек нападет. Хоть Томас и смирился, что их силы равны… от ребенка такое видеть все равно удивительно. И ведь эта сила будет расти. Даже ему, демону, не по себе от представления, каким Кастиэль вырастет. — И ты решил напомнить о себе?  Натаниэль поставил перед сыном тарелку с фруктами, присыпанными сахарной пудрой. Уже давно он простил Томаса, но хотелось немного повредничать. — Как только все нормализовалось, — кивнул Томас, все еще неуверенно топчась на месте. — Присесть можно? — Садись, — кивнул Натаниэль. — Я думал, что вы с Брэнданом потом переубиваете друг друга. — Нет, как выяснилось, он сильно ко мне привязался, — усмехнулся блондин и сел напротив мальчонка. Взгляд синих глаз сверлил в нем дыру. И все же удивительное создание. Копия Луки, унаследовавшая глаза Натаниэля. Без преувеличения, Кастиэля можно назвать красивым ребенком. — А ты? — Натаниэль поставил перед другом чашку с чаем и корзинку с домашним печеньем — Человеческий разум ко мне вернулся, а будучи человеком, я испытывал к нему теплые чувства. Думаю, что-то от прошлого во мне осталось, иначе бы я не остался с ним. Наши отношения можно назвать свободными. Мы спокойно можем пропадать месяцами, находясь друг от друга на разных концах планет, но все равно возвращаемся. — Понятно, — Натаниэль не знал, о чем еще спросить. Ему в голову пришла грустная мысль, что они сильно отдалились друг от друга. — Папочка, вы давние друзья? — влез Кастиэль, задержав ложку во рту. — Дружили близко, — улыбнулся сыну. — Я как-то читал тебе "Темного дворецкого". Он играл в фильме Алоиса. — Да, я помню, — кивнул малыш. — Когда ты и папа были актерами. Почему же тогда этот дядя пытался тебя убить? — Он себя не контролировал. В тот момент он был, как ты года два назад. — Я хочу принести извинения твоему папе, — осторожно стал говорить Томас, обращаясь к ребенку. У того во взгляде так и не исчезло недоверие. — Мне очень жаль за себя в прошлом. И я очень бы хотел вновь стать ему другом. Мы родились с ним в один год. Тех, кто был с нами раньше уже давно нет. Ни наших общих друзей, ни родителей. — К сожалению, и мы с тобой были бы не вечны, если бы не случай, — невесело усмехнулся Натаниэль, вновь вспомнив о любимых людях. — Но твоя жизнь, как я вижу, приобрела новые краски, — слабо улыбнулся Томас. — Есть своя семья. Ребенок. — Если бы Лука не решился, то мы были бы только вдвоем, — Натаниэль вздохнул и сделал глоток чая. На душе стали скрести кошки. Его ребенок единственный, кто мог читать его, как открытую книгу. Все чувства и эмоции, как на ладони. — Не грусти, папа, — с перепачканным в сахарной пудре ртом, Кастиэль взял родителя за руку и поцеловал пальцы, выказывая и поддержку, и любовь, и уважение. А еще этот жест часто предпринимал отец. — Со мной все хорошо, — слабо, но искренне улыбнулся малышу. — Ох, ну и свинка же ты у меня. Не сопротивляясь, мальчик позволил стереть остатки пудры с уголков рта. Томас наблюдал за чудной картиной. Хотя, был бы он человеком, сердце затронуло. — О чем там Лука с Брэнданом беседуют? — заинтересовался Натаниэль, зная, что Томас все прекрасно слышит. — О твоем ребенке, — прислушавшись, ответил демон. — Надеюсь, твой женишок, — с небольшой издевкой, как не любил Брэндана, так и не воспылал положительными чувствами, — не скажет о Касе хоть что-то негативное. Прибью лично. И ведь не шутил. За сына даже демону глотку перегрызет. — Я, может, могу ошибаться, но мне кажется Лука сделает это быстрее. — Оу, — Натаниэль довольно улыбнулся. — Я принесу на похороны цветочки. — Папа, я доел, — взяв в руки пустую чашку, малыш протянул ее вперед. Родители всегда говорили, свою порцию нужно есть полностью, не оставляя ничего. — Умница, — Натаниэль поцеловал сына в носик. — Положить тебе еще чего-нибудь? — Я хочу посмотреть на второго дядю, — вдруг заявил желание мальчик. Хотя отец говорил ему оставаться с папой и защищать его…, но Томас вроде бы раскаялся… путаница выходит. — Чуть позже. С ним папа наш говорит сейчас. Не будем прерывать, — парень приложил палец к губам, показывая, что старшие там секретничают. Только за счет разговора папы с сыном, вокруг них не царила неловкость. Томас просто не знал, что еще можно сказать, как найти общий разговор, как вновь вернутся к прежнему общению… и возможно ли это вообще? Пусть он стал демоном… по прошлому тоже мог ностальгировать. А единственной ниточкой к прошлому, помимо Брэндана, был Натаниэль. И не просто, как знакомый, а лучший друг. — Почему ты решился на становление демоном? — задал мучащий столько десятилетий вопрос Натаниэль. — В любом случае я попал бы в ад, — без замедления ответил Томас. — Случилось бы это через год или через пять минут, какая разница? Но по крайней мере так у меня был билет обратно на землю. — Только из-за возможности вернуться? — поморщился Натаниэль. Хотя чего он хотел? У них с Лукой все было иначе. Он знал, что Лука пошел бы за ним. — Я был втянут в разборки с демонами, один из них положил на меня глаз, насильно поцеловал и прописал мне дорогу в ад. В мои, черт возьми, восемнадцать лет. Жизнь сломал. Я не заслуживал того, чтобы вечность торчать в препоршивейшем месте, под названием преисподняя. Чем больше Кастиэль узнавал, тем больше горели глаза. Но вместе с тем возникало много вопросов. — Я рад, что у меня не так, — Натаниэль мрачно покачал головой, отставляя чашку. — Не знаю почему, но мне бы не хотелось быть демоном. Я человек, и мне это льстит. — Демоном? — все-таки зацепился Кастиэль. — Так ты демон? — Кастиэль… — Натаниэль вздохнул, потерев переносицу. Не хотел он сейчас посвещать в это ребенка. — Да, он демон. Так же, как и твой папа. Поэтому ты и чувствуешь в них силу. Просто так сила в человеке не появляется. Но, к сожалению, не всегда сила приносит что-то хорошее. С каждым словом Натаниэль все мрачнел и мрачнел. Был один демон, чья сила принесла хорошее. Но Лука — это исключение. — Так значит я…, а я… — малыш замялся, — кто тогда я? — Ты наполовину демон, наполовину человек, — Натаниэль ласково улыбнулся сыну, пересадив его к себе на колени. — Ты тот, кого мы с папой так долго ждали. Как только дяди уйдут Кастиэль расспросит у родителей обо всем. Любопытство слабо утолялось, больше вопросов возникало. — В общем, так обстояли мои дела. Особо выбора мне не предоставили. Тебя демон смог полюбить, меня нет. Но мне ужасно любопытно, как вы решились на ребенка? Ты ведь… в роли «мамы» выходишь? — Да, — уже веселее усмехнулся Натаниэль. — Поэтому и папочка, а не папа. — Я слышал, что парням тоже можно забеременеть, но… вау… ты ходячая история. Почти никому так и не удалось выжить. — Это было трудно, — Натаниэль погладил заинтересованного разговором сына по голове, — но мы с Лукой справились. Какие только истерики я не закатывал. А когда мне было плохо, он не отходил от меня ни на шаг, подпитывая своей энергией. Когда настал день родов, я боролся со своим желанием заснуть, только чтобы Кастиэль не остался без меня. Не знаю, в каком состоянии был бы тогда Лука. Представить страшно. — Кастиэль, ты любишь обоих пап? — неожиданно обратился Томас с вопросом к ребенку. — Конечно, — немного удивленно и нахмурившись ответил мальчик. — И не чувствуешь с папой соперничество за право «мамы»? — не мог демон выговорить «папочка», смешно становилось. Кастиэль хотел ответить так же быстро и положительно, как на первый вопрос, но не смог. На самом деле, он не один раз чувствовал с отцом странную вражду. Они могли завестись с пол оборота, но родитель первый заканчивал начавшую бурю. — Они оба любят мое внимание, — Натаниэль решил ответить вместо сына. — Конечно, оба хотят, чтобы я больше был с одним из них. Стараюсь делиться между ними. Люблю и мужа, и сына. И, думаю, Кастиэль, знает это, из-за чего дает мне время побыть с папой наедине. Или я не прав? — весело пробежался по бокам мальчишки. Тот против воли захихикал. Родитель не прекратил щекотки, заставив мальчонку звонко смеяться до слез на глазах. — Хватит!.. Папочка!.. Ахах!.. Ще-щекотно! — Что папочка? — поцеловал звонко в щечку. — Ничего, ты перестал, — все еще улыбаясь после недавнего приступа, малыш откинулся на грудь родителю и взял его руки в свои, устраивая на собственном животике. — Я люблю и папу Натаниэля, и папу Луку. И это никогда не изменится. — Горжусь своим сыном, — ни на йоту не слукавил Натаниэль. Он и правда радовался всем его удачам. И помогал в неудачах. А в гостиной к тому времени разговоры стихли. Старшие демоны зашли на кухню. Пододвинули стулья и уселись рядом с парнями. Лука, как только устроился, с улыбкой кивнул головой и сынишка его понял с одного жеста. Слез с коленей папочки и пересел к отцу. — Все равно невероятно, — Брэндан заинтересованно смотрел на отца и сына. — Удивительное сходство. Кроме глаз. Впервые вижу полудемона с глазами от второго родителя. — А кто говорил, что ребенок должен перенять абсолютно все во внешности с одного родителя? — тихо хмыкнул Лука, осторожно устроив подбородок на макушке сына. — С вами вообще правила не работают, — отмахнулся Брэндан от Луки. — Не покажешь, что уже умеешь? — с широкой улыбкой обратился к ребенку. — Мой сын тебе не цирковое животное, — нахмурился Натаниэль. — Да ладно тебе, — игриво блеснул глазами. — Мне просто интересно узнать, что ваш сын умеет. — Кастиэль, — тихо шепнул сынишке на ухо. — Отработай тот прием, что я тебе показывал. — Ага! — довольно заулыбался малыш и ловко спрыгнул с колен родителя. — Дядя Брэндан, вы не встанете напротив меня? — Надеюсь, выберусь отсюда живым, — с веселым оханьем мужчина хлопнул себя по коленям и выполнил просьбу ребенка. Это просто смешно. Четырехлетний ребенок против взрослого шестьсот шестьдесят пяти летнего демона. Лука был уверен в силах сына, Томас с интересом наблюдал, а вот Натаниэль стал переживать. — Вы любите летать? — неожиданно спросил Кастиэль. — Только об стену не бей, — показал белоснежные зубы в широкой улыбке. Малыш тоже улыбнулся, поднимая ручки, и не прошло двух секунд, как взрослого мужчину подбросило верх, швырнуло к сторону, а затем намертво прилепило к потолку. — Это было резко, — раздался веселый голос наверху. — А пошевелится можете? Брэндан попробовал и с неким ужасом, породившим еще большее веселье, осознал, что даже пальцем двинуть не может. — Ничего себе. В его-то возрасте? Класс! Наблюдая за давним (выдавливается через силу) другом, Лука испытывал ни с чем не сравнимую гордость. Он нисколько не сомневался в силах своего ребенка и результат оказался превосходным. — Иди ко мне, малыш, — ласково позвал Коулман. Кастиэль ослабил свою магию и вернулся обратно на колени к родителю. — Играть со взрослым демоном, — ворчал Натаниэль. — Уму не постижимо. — У него великолепные способности, — восхищенно ответил Томас, пронаблюдав за полетом наставника-любовника обратно на землю. Был бы тот человеком, упал мордой в пол. Натаниэль все еще с опаской поглядывал на веселящегося Брэндана, который смотрел на мальчика, как на девятое чудо света. — Вы поговорили? — спросил Лука, не терпящий скорее выпроводить незваных гостей вон. У них еще десерт на подхвате и чаепитие в семейном кругу. — Прошу вас, господа, идите прочь с нашей территории. Захотите пообщаться еще, приходите в другое время. — Зайдем, конечно, — Брэндан присел перед мальчишкой, спрятав руку за спину. — Угадай, что там. — Ребенок растопил твое сердце? — подколол Натаниэль. — Мне теперь ни с кем поиграть нельзя? — Ты решил поставить себя на уровень ребенка? — Твой сын весьма развит. — Решил, что ты ему ровня? — Почему нет? — Сочувствую, — Натаниэль хмыкнул и сложил руки на груди. Брэндан ничего не ответил, отмахнувшись и вернув внимание мальчику. — Я не могу видеть сквозь вас, дядя Брэндан, — тихо заговорил Кастиэль, — но я чувствую что-то исходящее от ладони. — Что, например? — широко улыбнулся Брэндан. — Что бы ты хотел. — Из каких-нибудь вещей, ничего — помотал головой. — У меня есть все, что только душа может пожелать. Но я хочу научится полному контролю над своей силой. Вы мне этого не дадите. Только папа, — и малыш поднял голову верх, встречаясь с теплым взглядом красно-карих глаз. Лука склонился и легонько чмокнул ребенка в губки. — А я всего лишь дракошу держал, — наигранно печально покачал головой, вытаскивая плюшевую игрушку черного зубастика из-за спины. — Где я прогадал? Обычно детям такое нравится, — обратился к дракоше. — Я же говорил, что не ровня. С игрушками уже говорит, — хохотнул Натаниэль. — Думаю, что нам правда пора, — хлопнув себя по коленям, Томас поднялся. — Спасибо Натаниэль за то, что выслушал меня. Я не хочу, чтобы наша дружба прерывалась из-за того, что я стал демоном. Вот мой номер, — достав небольшую карточку из кармана, блондин протянул ее парню. — Если что, позвони. Я всегда на связи. Натаниэль протянул руку, но взял не карточку, а саму ладонь. — Я рад, что с тобой уже все хорошо, — широко и искренне улыбнулся парень. Пока была такая возможность, Монрей накрыл руку давнего друга свободной рукой. — Мы ведь еще увидимся? — Надеюсь, — Натаниэль поднялся и крепко обнял друга. — Я уже и не думал, что мы снова встретимся. Воссоединение друзей из прошлого. Почти целый век прошел, а ведь оба помнили, как вчера, время, когда только познакомились на съемках. Время, когда были между ними какие-то разногласия, крепкая дружба, первая серьёзная ошибка и другие испытания, что сейчас вспоминаются с охватывающей тоской. — Моя страница в сети еще существует, — улыбнулся Натаниэль. — Я там частенько зависаю. Но номер телефона Томас незаметно в карман парню положил. — Меня нет в соц.сетях, но ради такого зарегистрируюсь. — Папа, что такое соц.сети? — спросил Кастиэль, дергая мужчину за рукав. — Место, где люди могут знакомиться и общаться, находясь при этом дома. — Это как? — Все решает интернет. — А-а… — Куда вы теперь? — Натаниэль с улыбкой отстранился от Томаса, позволяя тому выйти из-за стола. — Лично я на гору Олимп, — ответил блондин, разминая суставы. — Посижу на самой вершине, по-ностальгирую. — А я в Альпы на лыжах, — Брэндан потянулся. — А тебя не спрашивали. — А мы поедим десерт, правда? — с радостной улыбкой заговорил малыш, подпрыгнув на коленях родителя. — Да? — Конечно, — Натаниэль перехватил сына с колен мужа. — Сейчас проводим дядей и пойдем к телевизору с пирожными смотреть мультики. Брэндан первый исчез из дома Коулманов, а Томас, перед тем, как выйти за дверь, задал последний вопрос: — У полукровок есть сила демонов, но их души остаются чисты. У вашего ребенка есть истинный цвет глаз? А вопрос хороший. Еще неделю назад Кастиэль бы не понял, о чем говорит парень, но папа объяснил в деталях всю его силу. В том числе и возможность посмотреть на нее со стороны. Когда она может отразиться в глазах. Так что вместо ответа родителей, малыш открыл свой истинный цвет — белые глаза. Натаниэль, который такого еще не видел, завороженно смотрел на своего ребенка. Такой цвет глаз был неожиданным для парня. С морганием эффект прекратился и любопытным открылись привычные синие глазки. — Он сможет превзойти всех ныне живущих демонов, — покачал головой Томас, готовый преклоняться перед силой малыша. — Что ж, удачи вам. И исчез, осторожно закрыв за собой дверь. — И когда вы, мои хорошие, хотели мне об этом рассказать? — Натаниэль с легким укором посмотрел на мужа. — Ты о чем, папочка? — О том, что ты уже глазки меняешь, — тепло произнес Натаниэль. — Папа совсем недавно рассказал мне, что я могу посмотреть на свою силу снаружи. Она отразится в моих глазах, нужно только почувствовать ее внутри себя и дать возможность выйти наружу, — описал подробности малыш. — У нас получилось со второй попытки, — добавил Лука, взъерошив волосы сыну. — Умничка, — Натаниэль поцеловал сынишку в щеку. — А перед сном мы посмотрим «Темного дворецкого»? — вдруг соизволил желание Кастиэль. — Давайте-давайте посмотрим! Мне так нравится, как вы сыграли свои роли! — Хорошо, малыш, посмотрим, — без вопросов согласился Натаниэль, слегка подкинув ребенка. — Но сейчас идем доделывать десерт. У всякой истории есть свой конец. Мы не знаем, каков он будет, хороший или плохой, приятно порадует или оставит неприятный осадок, но эта история завершается светлым аккордом.