Memories

— Мне больше не надо жить воспоминаниями того, старого Ника. Даже не знаю, смогу ли я отблагодарить тебя за это, — закуриваясь, задумчиво протягивает Ник, как бы невзначай, не в шутку — эта тема воспоминаний совсем не забавная, колющая по стальному сердцу, хоть он и делает подобие улыбки. Несколько фальшивых улыбок случайным прохожим и одна искренняя для Выжившей — график его очередного дня. Он старается держаться его, но с каждым днём получается хуже, думает Ник и снова затягивается. Что-то изнутри его гложет. В агентстве душно, и едкий запах дыма врезается в нос, наполняет комнату, переливаясь в тусклом свете лампочки. Нора недовольно морщит нос и обмахивает себя руками, стараясь отогнать дым. А в голове отрывками, будто это было только вчера, проносятся её воспоминания о том самом дне, о случайно найденных на комоде сигаретах, судя по всему, Нейта, курившему по секрету от неё. Она никогда не одобряла эту пагубную привычку, но Ник — не Нейт, ему ничего по этому поводу сказать нельзя. К тому же он синт, и курение вряд ли грозит его здоровью. Но запретить курить, произнося это строгим голосом, всё равно хочется. — Это здорово. Не надо меня благодарить, помощь тебе была необходимой, — Нора слабо щурит глаза из-за лёгкого жжения в них, и улыбается, потому что Валентайн выглядит счастливым, и это, несомненно, хорошо: прошлое не должно тянуть в пропасть забвения, уж это она знает на личном опыте. И на ум снова приходит Нейт, так неожиданно, как эти зелёные раскаты грома из ниоткуда. Сравнивать своего мёртвого мужа и Ника уж как-то совсем не правильно, но почему-то это происходит, и сделать что-то с этим девушка ничего не может. Остановить рвущийся наружу вопрос тоже. — И часто ты думаешь о… Дженнифер? Теперь, — голос у Норы слегка дрожит, да и спрашивать об этом немного неприятно, хоть с того происшествия с Уинтером прошёл целый месяц. Воспоминания, особенно яркие, оставляют в памяти глубокий след. А не свои собственные — ещё глубже. Ник кидает выкуренную сигарету в пепельницу и шевелит пальцами правой руки, состоящей из одного только металлического каркаса, оглядывая её. Нора кусает губу — кажется, она задела его механизмы грусти, если у него таковые есть, и это нехорошо. Мнёт ткань своего комбинезона и смотрит на Валентайна так, будто он со всего разворота ударит её этой самой рукой в любую секунду. Чего, конечно, не произойдёт. Ник хороший, он не задаёт колющих сердце вопросов, он не ворошит прошлое, когда не надо. И Выжившей надо бы поучиться держать рот на замке. — Не так часто, как раньше, совсем механизмы памяти не работают… — синт усмехается и сжимает руку в кулак, продолжая осматривать её. — Благодаря тебе. Этот тон, с которым он произносит последние тихие, едва слышные слова, содержит намёк, а голос подрагивает. К его счастью, Нора не замечает, продолжает мять складки на комбинезоне и делать вид, что что-то ищет в Пип-Бое. Детективы должны быть чуткими, и Ник запоминает каждую деталь. Самая примечательная сейчас — его чувства, или сам факт того, что он чувствует. Не то чтобы он считал это неправильным, просто это непривычно и настораживает. Чувства к Норе неестественные, как в воспоминаниях о Дженнифер, но вся проблема в том, что он не тот Ник, это не его воспоминания, и любил Лэндс не он, а довоенный детектив, чья память ему досталась даром. Дженнифер родная, но не любима им, как подсказывает его стальное сердце. Дженнифер давно нет, а Нора сидит здесь сейчас, живая и настоящая. Её он, что можно с радостью сказать, помнит, видит и знает. Её он может позвать по имени и дотронуться. Нора — не воспоминание, а целый терабайт этого непонятного чувства любви, матрица жизни, существующая здесь и сейчас. Нора — это непонятная аномалия, вирус, заползший в его механическую душу. Девушка подходит к двери, открывая её нараспашку, чтобы проветрить кабинет, избавиться от удушающего до кашля дыма. Солнце Содружества пылает ярким пламенем, раскаляя воздух и нагревая его до высоких температур, а дышать становится только труднее. Ник этого не почувствует, думает она. Но у него чуткое сердце, и есть эмоции. Воспоминания бурными потоками захлёстывают разум: опять Нейт, его забота, храбрость и такая же чуткость во всём. Она наверное сходит с ума, если думает о своём муже, видя Ника. Если чувствует к Валентайну то же самое, что и к Нейту. Она не знает, когда стёрлась граница неприятия внешности синта, лёгкий испуг, и пробудились эти чувства — просто так получилось. И она готова принять это, но воспоминания – нет. Нора до сих пор носит на руке обручальное кольцо, а в рюкзаке держит такое же, принадлежащее мужу. И с каждым днём понимает одну простую истину, очень актуальную в этот новый, но уже не чуждый для неё век. Воспоминания затягивают в пучину раздумий, отрешая от внешнего мира. Иногда лучше забыться и не думать о прошлом, живя настоящим. Ник бы с ней охотно согласился.