Строя воздушные замки на камне

Он постучал в дверь. Квартира Лили была на втором этаже старого кирпичного дома, и на лестничной клетке гулял ледяной сквозняк. Северус сунул в карманы пальто озябшие руки и переступил с ноги на ногу, чтобы согреться. - Кто там? - это был ее голос. Северус замешкался с ответом, оробев на мгновение. - Ау, - ее голос зазвучал ближе, будто она подошла к двери. Было слышно, как в квартире играет музыка – что-то негромкое и грустное. Он схватился за палочку. Просто так, на всякий случай. - Лили, это я. В смысле, это Северус. Никакого ответа, только музыка. Северус закрыл глаза. Точно испуганное, сердце гулко колотилось в груди. Он прижался лбом к двери и заговорил: - Лили... Ты ранена? Я видел, что случилось в пабе – это был не я, честное слово, но если ты пострадала, мне кажется, я могу тебя вылечить. Музыка стихла. - Откуда ты узнал про мою руку? - ее голос прозвучал совсем рядом, и не будь между ними этого препятствия, Северус стоял бы так близко, что смог бы ее поцеловать. - Я не знал, пока ты не сказала. А что с ней? - в голову внезапно пришла ужасная мысль. - Она же не отвалилась, нет? - Нет. - Один удар сердца, другой. - А может? - Не знаю. Впусти меня и дай на нее взглянуть. Долгая пауза. - Впустить – тебя? За дуру меня держишь? Ну просто зашибись... - Тогда выйди ко мне сама. Я тут один, клянусь. Да какого ж хрена – я ведь жизнь тебе спас, еще и недели не прошло, могла бы мне и пове... Дверь распахнулась. Лили встретила его с палочкой наголо, но его внимание привлекло не столько это, сколько ее рука – которая висела на перевязи, и даже под рукавом свитера был заметен толстый слой покрывавших ее бинтов. Сама же Лили казалась бледной и напряженной, и ее волосы были взлохмачены, будто от бессонницы. Она высунулась на лестничную клетку и повернула голову сначала в одну сторону, затем в другую. Палочка в ее руке ходила ходуном. - Я же говорил – тут только я, - сказал Северус. - Зачем ты пришел? - Лили отступила на шаг. Вместо ответа он молча указал на ее руку. - Ты же сказал, что ничего об этом не знал. - Я подумал, что ты можешь быть ранена. Это проклятие... - он не смотрел ей в лицо, только под ноги, на ковровую дорожку, покрытую чешуйками грязи. - Оно должно было тебя убить. - Тогда почему я не умерла, когда его на меня наложил ты? Северус заставил себя встретиться с ней взглядом. Он только сейчас осознал, что она не наставила на него свою палочку. Вытащила – да, но не наставила. - Позволь мне войти и все объяснить. Лили смотрела на него в упор – несмотря на темные круги, глаза ее казались живыми и яркими. - Ты собираешься меня убить? - Нет. Дай мне войти. Она сжала губы в ниточку, но все же отступила в сторону. Внутри было тесно, чисто и холодно. И пахло сигаретами и лавандовым мылом – совсем как от самой Лили. Она закрыла за ним дверь, но так и осталась стоять на пороге. Палочка в ее руке была направлена вниз. Северус прошел к шаткому поцарапанному столику и пристроил на него свой саквояж, в котором были ингредиенты для зелий и пергаменты с заметками. - Позволь мне взглянуть на твою руку. - Сначала скажи, отчего проклятие меня не убило. Северус поднял глаза – ее черты искажала целая гамма эмоций: злость, возможно, страх и недоумение. А когда-то она ему улыбалась. Он набросил на комнату защитные чары – несильные, только чтобы приглушить их разговор. Лили не возражала. - Потому что я его ослабил, - произнес Северус. - Ты – что?.. А разве это вообще возможно? Он замешкался с ответом. Да, возможно, но только в том случае, если ты его создатель. - Иногда – да. На пару мгновений их взгляды встретились. - Но почему ты... - начала было Лили. - А ты как думаешь? Они убили бы тебя. Белла Гудфеллоу, - он не хотел поднимать эту тему таким образом, но не смог сдержать вспышку раздражения. Лили отвела глаза в сторону. - Когда я шла туда, то и понятия не имела, что все так будет... - Я не просил у тебя объяснений. Мы оба живы, и на этом все. Договорились? Она не ответила. - Так что с твоей рукой? Лили откинула волосы с лица. На мгновение он испугался, что расспросы сейчас продолжатся, но она лишь покачала головой и вздохнула. - Она никак не проходит. Там большой синяк и... словом, жутковатое зрелище. И еще она болит. Я принимаю зелье-анестетик, испробовала уже с полсотни исцеляющих заклинаний, а Петунья достала мне морфин – не представляю, как, но... а, неважно. В общем, это не помогло. Мне ничего не помогает. Северус нахмурился: - Сними свитер. Лили взглянула на него. - Я не в том смысле... - он разозлился, чувствуя, как заливается предательской краской. - Слушай, я же ничего не вижу сквозь рукав! И бинты тоже сними. На мгновение в ее глазах появились искорки, и ему показалось, что она сейчас рассмеется, но нет. Лили сняла руку с перевязи, затем принялась вытаскивать ее из рукава – медленно, осторожно, то и дело шипя сквозь зубы. Северус подумывал предложить свою помощь, но вряд ли она согласилась бы терпеть его прикосновения. В конце концов она сумела стянуть с руки свитер и, махнув палочкой, заставила бинты размотаться. От представшего его глазам зрелища Северуса замутило. - Проклятие попало в тебя в этом месте? - спросил он, указывая на ярко-красное пятно с расходящимися лучиками-отростками. Заставляя себя на него смотреть. Лили кивнула: - Оно отразилось от зеркала. Фил... целитель, который мной занимался, решил, что поэтому оно меня и не убило. Северус обдумывал ее слова, не сводя с гематомы глаз. Нет, оно убивало и при рикошете – он учел этот момент, когда его создавал. Но упоминать об этом явно не стоило. - Нет, - Северус покачал головой. - Похоже, дело в той ослабленной версии, которую я наложил на тебя раньше. Она сработала как... - он помахал рукой, пытаясь припомнить слово. - Ну, та маггловская процедура. Мне еще ее в детстве делали. - Прививка? - Да, она самая. - Ты все заранее предусмотрел? Северус поднял голову – ее лицо было по-прежнему серьезным, но стало мягче, теплее. Чего он не видел уже очень, очень давно. - Нет. Я же сказал – я хотел лишь одурачить моих... э-э... Пожирателей, - и после паузы добавил: - Просто повезло. Лили улыбнулась – не так, как в школе, конечно, не той лучезарной улыбкой, которая словно озаряла весь мир; но все-таки она ему улыбнулась, и сердце его затрепетало. Северус отвернулся, раскрыл свой саквояж и принялся доставать оттуда разные флакончики и склянки. - Тебе нужно будет кое-что выпить. Эликсир радости – и нет, это не Темная магия, - добавил он, когда она уже собиралась что-то вставить. - А я как раз хотела сказать, что помню, как мы проходили его в школе, - в ее глазах снова заплясали искорки, и на этот раз он улыбнулся. - Рад видеть, что ты все-таки что-то вынесла из моих конспектов. - Разумеется. Я даже приготовила себе зелье от кошмаров, вот этими самыми ручками, - но в голосе ее звучала такая наигранная бодрость, что Северус насторожился. - Тебе снятся кошмары? Она не ответила. Он достал склянку с эликсиром радости и повернулся – Лили снова побледнела и напряглась, теребя край свитера. Северус хотел повторить свой вопрос, но решил, что это может подождать. Сначала – рука... в том случае, разумеется, если ему вообще удастся ее вылечить. - Держи, - сказал он. - Отпей половину. Лили понюхала зелье и поморщилась, но осушила склянку за пару глотков. - О. Ты так и добавляешь в него мяту? Северус пожал плечами. - А что теперь? - Контрзаклинание, - он достал свою палочку, и на мгновение ему показалось, что Лили настороженно застыла... но нет, должно быть, просто померещилось. - Не двигайся, - предупредил он. - Надеюсь, тебе будет не слишком больно. - Не слишком больно?.. Северус не ответил, просто подошел и встал рядом. Прикоснулся кончиком палочки к ее пострадавшей руке – прямо к воспаленной гниющей плоти. Справиться с отчаянием поможет эликсир радости, но от боли у него ничего не было... Лили вскрикнула, зажала рот ладонью, но держалась совершенно неподвижно и не пыталась отпрянуть. Северус глубоко вдохнул, а потом заговорил нараспев. Контрзаклинание читалось на темном языке – хотя он звучал совсем не так, как можно было подумать: эти певучие переливы скорее бередили душу и лишали покоя, Северус всегда находил их красивыми – как туманную дымку или же лунный свет. Пока он произносил заклинание, Лили стояла, закусив губу, и не сводила с него повлажневших глаз. Ей было больно – он точно это знал и едва не остановился на полпути, но потом снова взглянул на ее руку и увидел, что краснота почти сошла: проклятие наполовину втянулось в палочку, где Северус смог бы его запечатать, пока не сбросил куда-нибудь... На какую-нибудь елку в парке, вероятней всего, чтобы за день или два дерево сгнило и рассыпалось трухой. У Северуса задрожала рука – он заставил себя снова сосредоточиться на контрзаклинании. Сколько он его уже читает? Взгляд Лили затуманился, а лицо расслабилось – она явно подпала под действие чар, все признаки были налицо. Воспаление практически исчезло, но Северус не знал, как глубоко проклятие проникло под кожу, и продолжал повторять эти напевные фразы, хотя пальцы почти онемели, а по спине градом катился пот. Ему никогда еще не приходилось поддерживать заклинание так долго, и мысли стали расплываться, воспоминания разматывались перед глазами, как пленка с фильмом... один кошмар за другим: вот его отец, вот Блэк с Поттером, а вот его первая жертва – та, кого он убил, чтобы стать Пожирателем смерти... Палочка выпала из рук, грянула об пол – как раскат грома. - Сев? - сквозь дымку прошлого к нему пробился голос Лили. - Сев, что случилось? Я ощущаю – Сев!.. Он почувствовал на спине ее ладонь. - Взгляни на меня! Что с тобой? - Все хорошо, - он поднял голову, которая казалась чугунной, словно весила тысячу фунтов; в горле саднило, в виске пульсировала боль, но хотя бы воспоминания ушли и снова растворились во мраке. - Просто... дай мне минутку. Лили стояла рядом с ним на коленях; взгляд ее был по-прежнему затуманенным. - Что ты сделал? Он отстранился – через силу шагнул к софе, дешевой и протертой, и опустился на жесткие подушки. Помассировал лоб. Лили так и стояла в задранном до плеча свитере... голая рука, теперь уже здоровая, и голый же бок – гладкая, бледная кожа. Северус видел и блестящую полоску белой ткани – край ее бюстгальтера. - Как рука? - хрипло спросил он. Слова царапали горло, и говорить было больно. Лили уставилась на него в замешательстве. Потом моргнула, и выражение ее стало более осмысленным. - Больше не... все и правда прошло, - она прижала руку к груди; вытянула шею, пытаясь рассмотреть то, что выше локтя. - И синяк, и... - опять посмотрела на Северуса. - Ты меня вылечил, - а затем снова натянула свитер. Северус пожал плечами. В точку между бровями словно вогнали гвоздь. - Я же говорил. - Господи, Сев! Что у тебя с голосом? - Заклинание – этот напев... - он осекся. Лили побледнела. - Темные искусства, - прошептала она. - Темное контрзаклинание, да. Оно взяло только у меня, - Северус закрыл глаза, чтобы как-то отгородиться от ее злости – он бы точно не вынес еще и это, разговор и без того отнимал последние силы. - Не у тебя. Ответа не было – лишь долгая звенящая тишина. Потом – шаги. Северус с трудом разлепил один глаз, затем другой. Он был слишком измучен, чтобы осторожничать, но в то же время знал, что расслабляться не стоит. Но Лили лишь прошла к кухонному уголку и поставила на маленькую плиту чайник, а потом достала из шкафчика жестяные банки и пару разномастных чашек. И все – без магии, только руками. Это наблюдение показалось ему забавным, и боль немного отпустила. Лили вернулась к софе с чашками, протянула одну Северусу – на ней виднелась трещина, цветочный узор местами облупился. От чая пахло лимоном и зеленью, чем-то затхлым и травянистым. Не отпив ни глотка, Северус взглянул на Лили поверх чашки. - Я не собираюсь тебя травить. Северус опустил взгляд – цветом эта жидкость была точь-в-точь как речная вода. - Пей. Он смягчит твое горло. Ой, сомневаюсь. Но Северус все равно послушался – от тепла хотя бы было приятно. Они молча прихлебывали чай. По окну цокала ледяная крупа, в углу дребезжал и шипел обогреватель. - Спасибо, - произнесла Лили наконец. Северус допил остатки и, не поднимая на нее глаз, отставил свою чашку на пол. - Не только за руку, но и за тот вечер в "Собаке и утке"... - ее голос прервался. - Спасибо тебе. От этих слов внутри поднялось что-то яркое и теплое – как летний дождь, когда солнце отражается в тысячах капель. - Я не дам тебе погибнуть, - сказал он. Лили подняла голову – ее волосы рассыпались по плечам. Открыла рот, снова закрыла. - Почему тебе снятся кошмары? - спросил Северус. - Что? - она не стала допытываться, отчего он сменил тему. И хорошо – в объяснения вдаваться не хотелось. Откровенно говоря, он и сам не знал, отчего это сказал. - Ты упоминала, что сварила от них зелье. Лили прихватила обе чашки и отнесла их в раковину. - И как оно – помогло? - спросил Северус. Вместо ответа – только тихое звяканье керамики о нержавеющую сталь. Затем Лили прошла к столику у окна, взяла с него пачку сигарет. Закурила и помедлила, держась настороженно и выжидательно. Над головой ее клубился дым. - Да, - сказала она наконец. И добавила: - На какое-то время. Как и следовало ожидать. - Ты раньше видела смерть? - он запоздало осознал, что спрашивать об этом не стоило. Лили задрожала и прислонилась к стене; глаза ее расширились. Но Северусу был нужен этот ответ: с некоторыми видами душевных недугов Темная магия справлялась куда лучше, чем целители. Он хотел было это объяснить, но Лили не дала ему вставить ни слова. - Нет, - сказала она. - А ты? Северус осекся. По-хорошему, сейчас ему стоило бы солгать. - Да, - ответил он вместо этого. Лили глубоко затянулась сигаретой. Она и так уже знала... ну конечно знала – ты же Пожиратель, мать твою за ногу... - Позволь мне оставить тебе кое-что, - сказал он. - От кошмаров. Гораздо лучше, чем то зелье: сны не подавляются, а видоизменяются и перестают быть такими болезненными. И действует оно намного дольше. - А они тебе снятся? - спросила Лили. - После того, что ты сделал? На этот раз Северус солгал. - Иногда. Он не стал упоминать о своей окклюменции – о стенах, что воздвиг внутри своего разума. Возможно, если бы не они, ему и снились бы кошмары. Наверняка тут не скажешь. - Но ведь ты... то, что ты творил с людьми... - Я не намерен это обсуждать, - он поднялся на ноги – голова откликнулась резкой болью, в спине что-то хрустнуло. Перед глазами промелькнула вереница образов: тот чиновник из Министерства и его вопли, скрюченное тело той женщины на полу... Стараясь об этом не думать, он занялся своим саквояжем: отыскал в нем зелье, которое управляло подсознанием, и протянул флакон Лили – но та ответила таким взглядом, будто бы ей предложили осу или ядовитую змею. - Убери это, - прошипела она. Северус хмуро посмотрел на нее. Со стуком поставил зелье на стол, рванул из саквояжа лист пергамента и начал набрасывать инструкцию по применению. - Я знаю, ты мастерски умеешь выдавать мои работы за свои, - он и сам слышал в своем голосе жестокие нотки – и пускай, сейчас ему было плевать. - Но вот этой штукой особо размахивать не советую. - Я все передам Ордену, - пригрозила она. - Да? И что тогда скажет твой доблестный героический Поттер? Когда узнает, что ты спасовала перед какими-то снами? Лили запустила в него пепельницей – за которой потянулся пепел, как хвост кометы, серебрящийся в зимнем свете. Северус даже не дрогнул, продолжая строчить; вещица пролетела в полуметре от него и осколками брызнула об стену. - Зато Джеймс Поттер не убийца, - бросила Лили. Северус застыл, перо замерло над пергаментом. Ее слова ранили – он уже и не думал, что может испытывать такую боль... ярость вспыхнула солнечным протуберанцем, но он сумел промолчать и дописал последние строки, так сильно давя на перо, что буквы вышли слишком жирными. А потом достал палочку – Лили побледнела, но он лишь срезал у себя прядь волос. - Не потеряй, - сказал Северус, прикладывая прядь к записке. - Вряд ли ты захочешь марать ручки и приходить за другой, а то еще заметят в компании этого гадкого Нюнчика. Похоже, Лили смутилась. Он схватил саквояж, в кои-то веки не заботясь о том, чтобы флаконы не разбились, а ингредиенты не просыпались, и тяжело зашагал к двери. Голова снова начала болеть, а в горле разгорелся настоящий пожар. Уже на лестничной клетке ему показалось, что он слышит всхлипы.