Скрытые стороны шинигами

Придётся признать, что такого сумасшедшего дома и ахинеи, с хрен пойми каким смыслом, Эл ещё никогда не видывал. Никогда ещё ему не доводилось расследовать такие запутанные и бредовые дела. Никогда. Но он был, несомненно, горд собой из-за удачного раскрытия дела о Кире. Да-да, тот блондинистый тихоня, что был похищен им из обители зла и смертоносной власти шинигами, оказался-таки этим самым Кирой. Он даже сам признал этот факт и именно поэтому Эл был невероятно счастлив таким положением дел. А самое главное – никто из его соучастников в Сообществе Душ, а Эл не сомневался, что они были именно соучастниками, даже не заметил пропажи главного злодея и непосредственного предводителя их шайки. К сожалению, детектив ещё не мог получить достойного отчёта о жизни своего родного города, из родного мира. Ему было даже немного жаль, что Кирой не оказался Ягами Лайт. Весёлый он паренёк и брюнет не прочь бы с ним ещё посоревноваться в чём-либо. Но это уже совсем другая тема, о которой он подумает в тёплой комнатке, сидя за своим излюбленным компьютером. А сейчас его заботило нечто иное, нечто совсем иное. И это было с чёрными длинными волосами, дьявольской улыбкой и с многочисленными руками, в каждой из которых находилось оружие. Как Эл докатился до того, что перед ним стоял Нойторо Джилга и с завидным упорством излучал флюиды ненависти и кровожадной упоротости, одному Богу было известно (и, кажется, детектив догадывался, о каком Боге шла речь, если упустить некоторые моменты его экс-капитанской биографии). А всё ведь так хорошо начиналось: парень, к своему удивлению, всё же смог найти общий язык с этим странным Тюленем, вернее Нэл; они уже почти дошли до покоев Улькиорры Шиффера (а Гин настаивал, чтобы Эл шёл именно к нему, т.к. этот замкнутый и таинственный арранкар больше всех был заинтересован в возвращении короля Лас Ночес). Детектив был уверен, что сейчас закончится этот ад, но, свихнувшийся на жажде мести какой-то Нелиэль ту Одершваг, арранкар всё испортил. Завидев маленькую Нэл, он встал в боевую позицию и грозно прорычал: – Отдай мне её по-хорошему, – почему-то эти слова были адресованы именно Элу и тот проигнорировал сей открытый наезд. Но пятый из Эспады всё же продолжал гнуть своё – У меня с ней личные счёты! Не стой у меня на пути! Бедный ребёнок сжался в комочек и спрятался за спинами своих фрасьонов, которые чуть сдерживались, чтобы не наброситься на врага с бесконечными претензиями и обвинениями. Эл же просто стоял в сторонке и анализировал ситуацию. Чья возьмёт? Пока удача была на стороне Эспады и этому детектив был ой как не рад, ведь испытующий и убийственный взгляд Джилги был устремлён именно на него. – Не испытывай моё терпение, иначе я и тебя прикончу! – не унимался арранкар – А ты что там спряталась за спинами этих ничтожеств?! А, малявка?! Нэл задрожала ещё сильнее и даже заплакала. И тут-то эти двое отморозков-телохранителей не сдержались. Они стали кричать, на опешившего Нойтору, обильно смачивая его физиономию своей слюной; обвиняли его в жесткости и чёрствости, постоянно визжа: «Не ори на ребёнка!» А в этот момент Эл веселился. Гнев арранкара же не заставил себя долго ждать и вскоре он разошёлся не на шутку. После каждой фразы он орал: «Она мне нужна!» и «Отдай мне её!», показывая пальцем на Нэл. Он кричал, кричал, кричал, кричал и кричал, пока его не остановил единственный вопрос детектива: – Педобир? Повисла тишина. Все подозрительно уставились на Нойтору, а взгляд Нэл стал каким-то лукавым и с хитринкой. – Умолкни! – рявкнул, наконец, тот – Я заставлю её пожалеть, что она родилась на этот свет! Ты и сам сдохнешь от моей руки! Вам будет так больно, что вы захотите умереть, но я вам не позволю! Ведь я обожаю боль! – Нет, мазохист, – тихо проговорил Эл. – Шизанутый мазохист, – вторил ему Пеше. – Критическая стадия. – Я выпотрошу ваши кишки! – Да ты садист, парень, – пролепетал Дондочакка. Эл с Пеше переглянулись, покачали головой, словно вынося неутешительный приговор больному, и сочувствующе уставились на Нойтору: – Садо-мазохистский шизод и педофил. – проговорили они загробным голосом. Ситуация была бы, несомненно, трагичной и ангстовой, если бы не резкий и весёлый визг Нэл, режущий уши. Она носилась вокруг Нойторы и приговаривала: «Садист…Мазохист…Педофил…Удача!!!» Затем она выхватила его ложку-убивалку из одной руки и побежала в далёкие дали, заливаясь горькими слезами и прося о помощи всевышнего. Новоиспечённые друзья проводили эту дикую, громкую и, несомненно, смешную процессию взглядом и, выдохнув, уставились на дверь перед собой. Дверь эта вела в покои четвёртого из Эспады, Улкиорра Шиффера. Заходить в неё было жутковато, но всё же Эл собрав свою волю в кулак, самоотверженно повернул ручку двери и шагнул в неизвестную тёмную комнату.