Скажи,что это было?

      Терять уже нечего — говорю я, а в голове прокручиваю всю ничтожность значимых для меня вещей. Все те мимолётные связи, что могут быть потеряны. Всё то, что вызывало у меня положительные эмоции. Ведь психолог, раз мы уже вошли в паутину мыслей, человек очень страшный, особенно если он профессионал своего дела. Ему подвластно изменение восприятия мира, ибо он может незаметно для тебя повлиять на структуру всего, то бишь сознания, разума, психики.       Но слава Богу всё это оказалось лишь моей фантазией из-за перечитанных книг. Или же всё-таки нет… Я выплакалась, точнее, проконючила ему по поводу того, что на меня наезжают, не уточняя причины. То, что меня не хотели пускать в класс. Что я такая бедная несчастная. Но в конце нашего разговора, точнее выслушивание моих соплей, мне Наталья задаёт вопрос: — Ты действительно травишь себя за бисексуальность? — Эм, что? — По твоему рассказу и языку жестов, что происходят непроизвольно, т.к. ты не тренируешь этот обманный трюк, можно было всё выяснить. Где правда, где ложь, где-то, что тебе нравится, а где раздражает. Целостная картина, конечно, не появляется, но суть улавливается моментально. Тебя глушит то, что тебе могут нравиться и парни и девушки. А травление в классе тебя задевает не столько потому, что ты не натуралка, а столь по тому, что тебе приписывают всего один вариант в пары. Тебе сложно это понять разумом, но подсознание, к сожалению—она улыбнулась—увы, оно тебя уж сильно выдаёт. Так что соберись с духом. Быть бисексуалом это не значит быть предателем, это значит быть универсальным. — Я не хочу быть универсальным. Я просто хочу быть! — кричу я, не замечая, что голос резко перешел на более высокие ноты. — Успокойся—она подходит ко мне, но я отсаживаюсь—все хорошо. — Я просто я, и никто больше! — Ты хорошая. Тебе не нужно бороться с собой.  — Думаете, что понимаете меня? Это не так. Я и не борюсь с собой. Намеки были. Но нет, прям уж такой невыносимой борьбы, увольте. — рассудительно произношу я, очень живо жестикулируя руками. — Конечно, это не так, глупенькая. — она обнимает меня. — Мне было проще, но зато у меня были другие заморочки. И поверь, не хилые… — Я верю—говорю я—спасибо. Мы минут 5 сидели в тишине. Она просто обнимала меня, пока я не справилась со своими эмоциями. Я чувствовала её ровный ритм сердцебиения. Я чувствовала запах духов, я всё это чувствовала. Мне было плевать. Она мне позволила тут быть. Она позволила себе капаться во мне… Точнее я позволила. Она… она… Кто же она? Спаситель или разрушитель? — Спасибо- произношу я, вставая с диванчика. — Обращайся, говорит она, кидая на прощанье грустный взгляд. Не думала, что такая слабачка —говорю шепотом я, выходя из кабинета.       Остаток урока я приводила себя в порядок в дамской комнате. Уже в который раз рада тому, что не ношу косметику, ибо она бы у меня не так долго держалась, с моим то поведением. Я быстро пришла в порядок. Мне стало скучно ждать звонка, я решила пойти покушать в столовку. Путь до неё был небольшой, так что я добралась до неё за 2 минуты. Там передо мной разворачивалась такая картина: Мужчина в костюме брал булочки и собирал их в пакет. Не платил. Ничего не говорил. Просто брал. Ну я как защитник еды подошла к нему и схватила за руку. — Извините, а вы заплатили за эти изделия? — поинтересовалась я подозрительным тоном. — Конечно—ответил тот. — Ну и сколько же они стоят? —Я прищурила глаза. — Не помню, я просто отдал деньги. Да и вообще идёт урок, почему же тебя на нём нет? —отбивался тот. — Галина Яковлевна—кричу я на кухню. Из-за двери входит повариха в массе, с яркими огненно -рыжими волосами, и поварёшкой в руке. — Что случилось — грубым басом спрашивает хозяйка кухни. — Здравствуйте, он оплатил заказ? Она подошла поближе, чтобы рассмотреть лицо. — Нет, не припомню этого. — Ах, не вышло, ладно. Вот, держите, за 5 пирожков.-Парень кладёт деньги в мисочку. — А с тобой мы ещё увидимся.—хитро улыбается и направляется к выходу. Дурдом какой-то, вот честное слово. — Можно мне пожалуйста…

***

После перекуса прозвенел звонок. Урок иностранного языка. Черт, вот его-то мне сейчас не хватало. Делать нечего, нужно идти. Я дошла до кабинета. Увидела ехидные лица своих одноклассников и поняла, что сейчас будет что-то звизданутое. Я не знаю, что можно было придумать, но вряд ли, что-то хорошее. Поэтому я просто беру и захожу в класс, хоть на перемене и нельзя. — При… Здравствуйте Виктория Алексеевна, извините, я не думала, что вы заняты—я осматриваю фигуру директора с тем самым мужичиной из столовой. — Ох, ничего страшного, здравствуй. Чего ты хотела? — Да по поводу грамматики уточнить, но я лучше после урока спрошу— промямлила я первое, что пришло в мою дурную голову. Я, как известно, умна на не лестнице (фр.Esprit dʼEscalier). Уже собираюсь уходить, как замечаю вопросительный взгляд Виктории. Она постучала себя по ляжке. Что же это может быть? А, телефон. Я киваю и выхожу.       Достаю мобильник и подхожу к окну, сейчас же по-любому что-нибудь придумает и настрочит. В это время ко мне подходит Ден. — Ты попала, похоже… — он стукает меня по плечу. — Что на этот раз? Водяные бомбочки? Спам в вк? — саркастично произношу я, отвечая на удар. Мы улыбнулись. — Неа. они какие-то бумаги строчат. Я не разбираюсь в этом, но хорошего тут мало. — А я-то гадаю, что за ухмылки. Ладно, это их проблемы. Меня интересует больше, что за мужчина в нашем классе. — В синем костюме-то? — Именно. Мне он не нравится. — И правильно, он мерзкий. Насколько я знаю, он подручный брата моего отца. — Брата твоего отца, говоришь. Что может значить фраза « Мы с тобой еще встретимся» — Это очень странно, раньше был такой шифр, мой шифр, он очень неудобный поэтому я его больше и не использую, там зависит всё от кол-ва слогов тут 8 слогов и 21 буква, значит последовательность всех букв должна быть 178 693 4-22 структура такая 8 слогов, значит в первом трехзначном числе должно быть восемь при сложении, после 8 идет девять, значит во втором трехзначном числе должно быть 9 после этого складываем 8 и9 получаем 17 не хватает 4 до 21, значит в третьем должно быть 4, но должно быть сложение, поэтому используются отрицательные числа, но они подобраны должны быть так, чтобы была та же буква. Это очень сложный шифр, который прожил 2 дня… « Мой бес ты» я полагаю так. — Как? Что? — моя мимика делала какой-то дикий танец на лице—как это вообще можно запомнить? Как это можно понять -то? — Ну, он очень хвалил меня за этот шифр, так как он напрягает мозги, и просто так не отгадаешь. А как я понял, тема другая, суть в том, что именно на таких высказываниях я учил его этой системе. — Мда… Вот уж действительно делать было нечего… Ладно. « Мой бес ты», звучит не очень жизнерадостно. Нужно, получается, быть начеку. А как его имя-то? — Евгений. --Как это Евгений? — голосом, будто бы я стою за километр от говорящего, произношу я. — Ну назвали его так-- ответил тот, принимая меня за идиота, с чем, собственно я соглашусь. — Рыбки поплыли, бабочки взлетели, мысли у меня просто закипели … — Не быть тебе поэтом—Ден хлопнул меня по плечу и издал несколько всхлипов, будто бы плакал. — Да иди ты! — Звук звонка быстро разрешил проблемы школьников и все поплелись в кабинеты. — Ну и пойду—ответил Дени.        Когда наша шайка поплелась к дверям, из-за них показались тушки Оксаны Николаевны и Евгения. Их лица говорили о том, что конфликт был решен и обретено взаимопонимание. Мне же это показалось чересчур навязчивым. И то, что целых 3 человека имеют какие-то призрачные связи с этим Евгением, не давало мне покоя.       На урок к нам никто не заглядывал. Я постоянно смотрела в окно, раздумывая о том, что же приберегла мать к вечеру, особенно когда дела тут не очень то простые. Тем не менее я всё же улавливала на себе мимолётные вопросительные взгляды Виктории, но отвечать на них сейчас не было смысла, достаточно было того, что она знала, что я их замечаю. Урок шел забавно, хоть у неё и было окно, подготовиться по-настоящему не вышло, ибо её примеры были в прямом смысле взяты из воздуха, чуть ли не на химию перешли. Я обдумывала все происходящие здесь, в этой школе, а может, даже и в этом подобии города, но ничто реальное не приходило в мысли. Хоть я и провела большую часть времени в анализации всех и вся, мне это ничего не дало, только повод ко сну. Всё чаще и чаще я стала закрывать глаза, пока они не закрылись совсем… — Что? Подвал? Нет, я не могу тут быть, я же всё предусмотрела! — Ну видимо не всё—откликнулся голос в мерзкой темноте—все мы просчитывали свои ходы. — В…Виктория? — Именно я!