True Friends: Drunks, Lovers, Sinners, Saints

Он еще никогда так быстро не бегал. Помните фразу "беги, как будто от этого зависит твоя жизнь", которую суют где надо и где не надо? Так вот, сейчас как раз была самая что ни на есть подходящая для нее ситуация. Энди быстро перебирал ногами, и городской пейзаж смазывался перед глазами, превращаясь в грязное серое пятно. Легкие горели, дыхания отчаянно не хватало, и он бы, пожалуй, убил за возможность остановиться, согнуться пополам, упершись в колени, а затем, отдышавшись, выпить стакан воды. Но он не мог. Он стоял немного поодаль от пластиковых стульев и странного запаха, бывающего только на похоронах - эдакая смесь каких-то церковных благовоний, бальзамирующего вещества и живых цветов, и пялился в одну точку. Лишь бы не смотреть на гроб. Лишь бы удалось проглотить тугой ком в горле. Уловив движение слева от себя, он резко повернулся - ему показалось, он увидел самого себя как будто со стороны, и некстати решил, что окончательно рехнулся. Шагах в четырех от него остановился парень. Они были одного роста и одеты в одинаково черные узкие джинсы и черные же толстовки. Как и сам Энди, парень натянул на голову капюшон, но непослушные каштановые волосы все равно выбивались из-под него и лезли в глаза. Энди расслабился - уже много лет он красил волосы в иссиня-черный цвет, так что с дурдомом можно было обождать, и уже собирался отвести взгляд от незнакомца, но тот, в очередной раз поправив челку, вдруг посмотрел в ответ. А потом вызывающе ухмыльнулся, будто спрашивая: "на что уставился, осел?". Энди поспешил отвернуться, зло подумав, что они тут, вообще-то, общего друга хоронят. До окончания церемонии он и думать забыл о парне, стоявшем в сторонке и, как и сам Энди, мрачно наблюдавшим за происходящим. И не вспомнил бы, если бы тот не подошел к нему и не протянул руку, нагло усмехнувшись. - Оливер. - Энди, - он пожал протянутую руку и нагло усмехнулся в ответ. В боку немилосердно кололо, и он, против воли, терял скорость. Забежав за угол, он все же остановился и тяжело дыша прислонился к кирпичной стене старого жилого дома. Чуть дальше по улице была маленькая уютная кофейня, соседствующая с цветочным магазином, и оба пахли одинаково - свежесваренным кофе и цветами. Совершенно внезапно из-под свинцовых туч показалось солнце, разукрашивая серый город новыми красками. Зло оскалившись, Энди побежал дальше, стараясь сосредоточиться на беге, а не на всей той чепухе занимающей его мысли с утра до ночи в любое другое время. Только не сейчас. Он был странным. Даже не странным - чокнутым на всю голову, и обозленным на весь мир. Но что бы он ни говорил и что бы ни делал, Энди знал - его друг любил и свою жизнь, и этот чертов мир. И все никак не мог определиться, а Энди не успевал следить за сменой его настроений. Оливер ждал его у входа в тату-салон, кутаясь в теплую парку и выпуская в небо тонкие струйки дыма, с любопытством глядя на тлеющую в руках сигарету, зажатую в длинных татуированных пальцах. Энди, выскочив на улицу, хлопнул друга по спине и отогнул ворот наглухо застегнутой куртки, щеголяя новым рисунком на шее, замотанным пищевой пленкой. Оли ответил ему хмурым взглядом и смял окурок в специальной урне. - Ты еще член себе разрисуй. Энди пожал плечами, ничуть не обидевшись: - Непременно. А с каких это пор тебя интересует мой член? Оливер не ответил, и у Энди появилось ощущение, что тот его сейчас ударит. Но нет - молча улыбнувшись, он просто потащил его куда глаза глядят. Оли никогда не мог долго  торчать без дела на одном месте, ему всегда хотелось сменить обстановку. И тот день не был исключением. Выпив кофе в местной кофейне, они вдруг забрели в цветочный магазин и, набрав большие охапки цветов, просто дарили их прохожим, заливаясь счастливым смехом. Энди не знал, что тот день будет одним из самых лучших, самых счастливых дней, проведенных вместе с Оливером. Солнце нещадно палило, как будто издеваясь. И выходной день ощущался как плевок в лицо - он то и дело натыкался на неспешных прохожих и слышал гневные окрики. Но не извинялся. Ведь даже если бы ему было жаль, дыхание все равно надо было беречь. Открыв дверь, Энди широко распахнул глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Он шарил руками по стенам, но никак не мог найти проклятый выключатель. - Оли? Ответа не последовало. - Оливер! Ты где, дружище? Он пытался говорить бодро, но голос все равно дрожал, выдавая панику. Энди тяжело вздохнул и наконец нащупав выключатель, включил тусклую лампочку в небольшом аккуратном холле. И тут же бросился в темный проем открытой спальни. Полчаса назад у них состоялся странный разговор, напугавший Энди до чертиков. Был холодный январский вечер, и Энди читал книжку, сидя на подоконнике, время от времени отрываясь, чтобы посмотреть на припорошенную снегом улицу. Он не ждал ничьих звонков, но увидев номер Оли тут же снял трубку. Он всегда был рад его слышать. Хоть и познакомились они при крайне печальных обстоятельствах, это уже совсем не вспоминалось. Вспоминались их отчаянные выходки, драки и шутливые потасовки. Вспоминалось веселье и заразительный смех его, теперь уже, самого настоящего друга, от которого на душе становилось тепло. С Оливером всегда было легко. До этого самого звонка. Заплетающимся языком он спросил: - Как думаешь, Бренту сейчас хорошо? Энди нервно хохотнул: - Мужик, я думаю, Бренту сейчас все равно. Оли не засмеялся. Глотая слова он как-то безразлично сказал: - Я бы так хотел чтобы и мне было все равно. Энди вздохнул: - Да ты загнешься на третий день. Это ж скука смертная. На этот раз, Оли ответил смешком: - Правда. Правда. Но ведь если я сдохну... - он запнулся, а Энди, решительно натягивая куртку и ботинки, напряженно ждал продолжения. - Если я сдохну... что это изменит? Энди не слушал дальше. Выбежав из дому, он побежал в сторону его дома, благо, жили они недалеко друг от друга. А теперь время как будто замедлилось. Или Энди просто так казалось, потому что на счету была каждая секунда. Оливер неподвижно лежал прямо в слабо освещенной части комнаты, прижав к груди перемотанную жгутом левую руку. Добежав наконец до спальни, Энди, словно в замедленной съемке, упал на колени рядом с другом и приложил ухо к его груди.