Amaranth

Крупные капли, гонимые ветром, разбивались о стекло. Грязными разводами они стекали вниз и мягкой смолой спускались по каменной кладке дома, земля вокруг превратилась в тёмную гущу - чёрный океан, лениво поглотивший дорожку от самого порога к массивным, скрипучим воротам. Деревья полностью лишились своей листвы, а от чистого белого снега не осталось ни следа. Всё вокруг будто громко плакало - взрываясь раскатами грома, и резко вздрагивало, захватывая воздух - срывая бешеными порывами ветра последние листья с деревьев. Пресные слёзы катились по домам, поржавевшим фонарным столбам, каретам и погнутым заборам, пропитывая их грустью, истощая. Серые бесцветные глаза, прекрасные, обрамлённые пышными тёмными ресницами, заблестели, будто подражая окну перед ними. В комнате горел камин, распространяя вокруг тепло, но тощее тело, заточённое в грубое кружевное платье, беззащитно содрогалось, словно раскаты грома ударяли прямо в него. Белые пуговицы, тяжёлым замком проходящие от спины до шеи, крепко держались в петлях, стягивая грудь. Запрещали дышать. Запрещали идти на поводу погоды. Запрещали плакать так же громко, как небо за окном. Руки, дрожащие, бледные, с узором из синих ниточек венок, нежно провели по белому тюлю, практически не дотрагиваясь до ткани, и сжали цвета верескового мёда гребень, к которому та была пришита неумело и наскоро. Они подняли убор, вознося над головой, словно тяжёлый золотой клинок, и крепко закрепили гребень в волосах, царапая острыми зубцами тонкую кожу. - Элизабет! – громко, громче раскатов за окном, прозвучало где-то за пределами маленькой, тёплой комнаты. Ещё какой-то день назад этот вечер должен был стать самым счастливым. До того, как холодные, мёртвые руки вырвали сердце из хрупкой девичьей груди, унося его в вороньих перьях прочь. Костлявые пальцы забрали самое дорогое, яркий изумрудный камень, освещавший до этого тёмный путь. Теперь же, закрыв глаза белой вуалью, её вели в маленькую чугунную клетку, в клетку к жестокому хозяину. Девушка выдохнула в унисон ветру снаружи. - Иду, мама, - слова вылетели блеклой тенью, расползаясь по стенам. Вряд ли хоть кто-то услышал этот шорох, но Элизабет нужно было знать, что она ещё может говорить, что она всё ещё осязаема и принадлежит этим дому и земле, родителям, ждущим внизу. Торжество обещало быть тихим, несколько родственников, приехавших из близлежащих поселений - они явно надеясь на пышный стол, раз проделали весь этот путь, но, признаться, ожидания их были напрасными. Девушка медленно спускалась по широким ступеням, и с каждой пройденной что-то внутри обрывалось, будто повещённое за тонкие ниточки. Она внимательно вглядывалась в лица внизу, осознавая, что не знает никого, только некоторые напоминали блеклые выцветшие портреты с коридора. Никто даже не пытался улыбаться, кроме одного человека, до сих пор исполнявшего свой дешёвый спектакль. Маркус Батлер стоял у подножья, с как всегда идеальной причёской, в поношенном, но дорогом костюме и такой же - поношенной, но дорогой - улыбкой на лице. Мужчина будто бы любовался своей будущей женой, держа руку на весу, чтобы крепко сжать в ней хрупкие пальчики и не отпускать, пока на одном из них не будет поблескивать кольцо. Элизабет нагнула голову пониже, тихо всхлипывая, и положила свою руку в руку Лорда. Как и ожидалось, он схватил её почти жадно, улыбаясь слишком жестоко для нежной улыбки любящего человека. - Дорогая, ты выглядишь великолепно, - прошептал Лорд, не поворачивая головы. Его ноги уверенно ступали по мрамору, ведущие к выходу. Девушка едва ли успевала за ним, нелепо ступая в узком платье. Двое крепких слуг, последних, что остались служить у Саггфортов, отворили тяжёлую дверь, впуская безжалостный вихрь из дождя, листьев и какой-то мелкой грязи в дом. Элизабет отвернула голову, морщась из-за больно бьющего в лицо ветра. Чистое и светлое лицо Батлера на секунду исказилось в отвращении, показывая истинную сущность, но тут же исправилось. Мужчина вышел первым, тянув за собой мельтешившую леди. Листья и песок впивались в руки и лицо, царапая. Ветер безжалостно трепал волосы, чего не выдержала даже причёска Лорда, а белоснежное платье намокло и покрылось мелкими пятнами грязи. Подол и вовсе полностью впитал в себя затопившую дорожку гущу, становясь тёмно-коричневым. Вот теперь всё было правильно, пронеслось у девушки в голове, пока она садилась в экипаж, покачивавшийся из стороны в сторону. Лошади громко фыркали, стуча копытами, явно недовольные тем, что их вытащили из тёплых конюшен с сухим сеном, заставляя работать. Кучер выглядел так же, только разве что фыркал потише и нетерпеливо отбивал ногой ритм. Элизабет тоже хотелось закончить как можно быстрее. Но время как назло тянулось мучительно медленно. Их то и дело заносило на поворотах, или колёса застревали в грязи настолько глубоко, что кучеру собственноручно приходилось выталкивать карету, тихо ругаясь. Батлер ругался тоже, только громко и грубо, то и дело поглядывая за мутное стекло. - Да сколько можно там возиться? – его голос был резким, но от недовольства подскакивал на окончаниях. – Он издевается! - Погода не самая замечательная, - тихо заметила Элизабет, безынтересно рассматривая мужчину перед ней. - Ах, дорогая моя Элизабет, ни один ураган на Земле не помешает мне выйти за вас, - он повернулся, снова надевая отвратительную маску, приторную настолько, что отдавало горечью, и нежно сжал маленькие ручки в своих больших, – Холодны, как у покойника, - восхищенно произнес Лорд. - Что с вами стряслось? Резко девушка подняла глаза, оживляясь. На лице появилась удивлённая эмоция, что поразило обоих. Смятение, боль, разочарование пронеслись в серых глазах, утопая в слезах. Она помнила эти слова, произнесённые ей самой у камина человеку светлому, тёплому и живому, первому и единственному такому в жизни Элизабет. - Что с вами? – слегка раздражённо повторил Лорд, в смятении смотревший на слёзы. – Надеюсь, это слёзы радости. Девушки всегда такие сентиментальные. Он улыбнулся, будто приказывая Элизабет улыбнуться ему в ответ, чтобы не портить собственно написанный спектакль. Элизабет улыбнулась. Она вытянула руки из хватки Лорда, смахивая тяжёлые капли с бледных щёк. - Вы очень проницательны, - сказала она, посмеиваясь. – Так глупо с моей стороны. Лорд Батлер облегчённо выдохнул, снова протянув ладони, но девушка предусмотрительно крепко сжала подолы платья, делая вид, что поправляет непослушную ткань. Экипаж снова повело, сильно наклоняя влево, а потом они резко остановились, отчего Лорд с тупым звуком ударился затылком о стенку кареты. - Черти, - громко крикнул он, открывая дверцу. – Эти лошади, что, едут сами по себе?! Он нетерпеливо выскочил из экипажа, ступая прямо в грязную гущу у дороги, грубый голос снова громом разлетелся по местности. Разве это не грех, браниться прямо у церковных ворот? Разве не грех выходить за кого-то не по любви, а по приказу? Не грех ли, жениться на мёртвых? Элизабет рвано выдохнула, призывая бешено забившееся в груди сердце успокоиться, и аккуратно шагнула навстречу дождю и ветру. Фата, до того ещё пострадавшая от сильных порывов, бессильно оторвалась от гребня, улетая куда-то вместе с листьями и мелким мусором. Девушка почти с завистью посмотрела на обрывок белого тюля, свободно паривший в небе. - Поспешим, милая, - добродушная маска окончательно спала с лица суженного, оставив после себя только сплошную желчь. Мужчина грубо схватил Элизабет за запястье и потянул на себя, ведя к церкви. Приглашённые смиренно плелись сзади, и это всё больше напоминало предсмертное шествие: с фатой вместо крышки гроба и преподобным вместо могильщика. Ровный строй шёл прямо за ними, и Элизабет почти физически не могла дышать, будто эта стена из поникших людей перекрывала доступ к кислороду. Тяжёлые двери из дуба медленно с протяжным скрипом открылись, а за ними показался серый зал с пыльными грязными витражами на длинных окнах, грубой каменной кладкой на полу и грузными деревянными скамьями по периметру. Во главе этой серой гнетущей картины стоял преподобный Холстерс, в белой рясе и с вечно полным разочарования к бытию лицом. Он стоял за алтарём, на который тоже была наброшена белая ткань, но это едва ли прибавило праздничной обстановки. Музыки не играло, поэтому шли все в гнетущей тишине. Гости расселись по местам, Батлер стал рядом со священником, привычно скалясь на гостей. Элизабет пришлось всё это время ждать на пороге, чтобы не нарушать традиций, отец стоял рядом, то и дело отряхивая свой костюм. - Ты ведь так и не сказал ему, что мы разорены? – почти прошептала девушка, но Саггфорт оторвался от костюма и посмотрел на дочь так, будто та была слабоумной. - Зачем джентльмену знать? – Лицо его вернулось к безэмоциональному, а руки ухватили подолы пиджака. – Он сам сделал предложение, и в любом случае должен будет обеспечить тебя и, естественно, нас. - Боюсь, ему нечем, - выдохнула Элизабет, посмотрев на скалящегося жениха. Взгляд отца вторил её взгляду, и на секунду вера его покачнулась, будто сам он даже помыслить не мог о таком варианте, но преподобный кашлянул, призывая к началу. Мистер Саггфорт, немного растерянный, всё же взял руку дочери и медленно зашагал к алтарю. Тишина давила со всех сторон, а пуговицы на платье, казалось, начали сжимать его ещё туже. Элизабет не была уверена, что сможет дойти до священника и суженного. Ноги еле волочились по земле, всё тело дрожало, а из глаз предательски лились крупные слёзы. Грязная, оборванная и в слезах, девушка не выглядела, как счастливая невеста, но все вокруг спокойно, а кто-то даже с восхищением, наблюдали за движением. Путь кончился довольно быстро, и отец практически спихнул руку дочери, подавая её Батлеру, и отошёл назад. Холстерс ещё раз кашлянул, открывая крупный фолиант. Все вокруг затихли, ожидая начала церемонии, даже слёзы прекратили литься из серых невинных глаз; время остановилось. - Этой рукой я развею все горести, - лорд элегантно поднял руку, вглядываясь в красные глаза девушки. - И чаша твоя да не… - дверь громко скрипнула, привлекая к себе всеобщее внимание. Батлер с почти злостью метнул взгляд на вход, и тот, будто испугавшись, погряз в тишине. – И чаша твоя да не опустеет, - вино едва ли не расплескалось, поднятое лордом, - ибо я буду вином для… - дверь снова заскрипела, но на этот раз суженный только крепко сжал челюсть в недовольстве, - тебя. Дрожащими руками Элизабет взяла чашу в руки, не отрывая взгляда от подрагивающей дубовой двери. Конечно, это был всего лишь ветер, но надежда уже расцветала в груди юной леди. - Этой свечой, - громче начал Батлер, стараясь привлечь внимание будущей жены. – Этой свечой я освещу твой путь во тьме, – воск капнул на белый подол. – Так прими же кольцо, в знак… - дверь снова издала протяжный скрип, заставляя лорда тихо зарычать. – Закройте кто-нибудь эту проклятую дверь! В недовольстве, Батлер взмахнул рукой, отчего огонёк свечи погас, как и прыть лорда, наконец взглянувшего на вход. Дверь была широко распахнута, ветер со свистом влетел в здание, а на пороге церкви стояли три фигуры. Две поодаль были скрыты в темноте, но одна, самая знакомая, сияла в свете свечей. Непутёвый женишок, который так кстати исчез, облегчив Маркусу задачу, сделал шаг вперёд. Костюм его выглядел ещё хуже, чем в последнюю встречу в доме Саггфортов, но уверенность во взгляде и твёрдый шаг, заставили руку Батлера дрогнуть. Погасшая свеча выскользнула, покатившись по полу. - Что происходит? – грозный голос священника отразился от витражей. - Да вы просто находка, - Коннор не отрывал грозного взгляда от лорда. Он продвигался всё ближе к алтарю, и каждый его шаг эхом отдавался от стен церкви. – Отойди от неё. - Как трогательно, - Батлер выдохнул, испуг делал его бесстрашным. – Юная любовь всегда заставляла моё сердце трепетать, но, к сожалению, ты опоздал. Она моя. Лорд крепко схватил тонкую ручку девушки, потянув на себя, и поволок невесту к выходу. - У меня есть благословление, закреплённое клятвой, де Франт, и ничто на… Массивная спина Батлера упёрлась во что-то холодное, все вокруг издали громкий вздох в испуге, заставляя лорда обернуться. - Убери от неё свои руки, - Трой больше не выглядел безобидным мальчишкой, ветер громко взвыл, будто подтверждая его слова. Костлявая рука, резко развернула мужчину за плечо, буквально заставляя его смотреть в голубые глаза. Сейчас юноша действительно походил на мертвеца: мрачный, он был преисполнен ненавистью и презрением, и это рождало в нём всё то самое страшное, чего обычно так боятся живые. Теперь, когда все гости рассмотрели, кто пришёл вместе с пропавшим женихом, половина бросились бежать, а половина остались на месте, внимательно следя за происходящим. Элизабет, воспользовавшись ситуацией, вырвала руку, отбегая к стоящему позади Коннору. Сердце её почти выпрыгивало из груди, преисполненное счастьем, она крепко обняла юношу, прижимаясь всем телом, но тот даже не шевельнулся. Он осторожно наблюдал за разговором, готовый в любую секунду сорваться с места. - Ты… - Батлер не верил своим глазам. – Но мы ведь расстались так давно… - он медленно пятился, всё ещё смотря в полные ненависти глаза. – Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт нас вместе, не правда ли? – он издал резкий смешок, граничивший с безумным. - Убийца. – Ветер снова взвыл, а свечи затрепетали. Дамы, сидевшие на скамьях, испуганно охнули, а несколько мужчин поднялись с мест, и только сейчас Элизабет вдруг подумала, что они действительно были людьми, а не праздничными декорациями. Де Франт выпутался из её объятий и продвинулся вперёд. Теперь между ним и лордом расстояния было в один шаг. – Жалкий убийца. - Особа явно бредит! – В оправдание начал Батлер, но вставшие мужчины продвигались всё ближе. Глаза Троя сузились в презрении, и молния ярко сверкнула за распахнутой дверью, озаряя его силуэт. Он сделал шаг. Коннор тоже, загоняя лорда в западню. Мужчина резко развернулся, рывком открывая пиджак. Пуговицы посыпались на пол, а во внутреннем кармане сверкнул маленький нож. Батлер грубо притянул опешившего де Франта к себе, держа серебряный нож прямо у его шеи. Коннор поморщился, ухватившись двумя руками за запястье лорда, но тот только ближе приставил остриё, кольнув мягкую кожу шеи. Тонкая струйка алой крови испачкала белую рубашку. - Не приближайтесь! Не приближайся ты, - лорд кивнул прямо на Троя, закричав ещё громче, - или я убью его! Как жаль, ещё один мужчина бросает тебя ради милой дамы. - Теперь Батлер пятился назад, к маленькой дверце почти в углу стены, ведущей в церковный двор, волоча за собой юношу. Коннор ещё раз попытался оттянуть руку, но шансов здесь не было. Лорд был крупнее него и выше на голову, а страх сделал его безумным и оттого неестественно сильным. - Наверно, это так неприятно - родиться больным! - Закрой свой рот! - На глаза де Франту попался чугунный подсвечник, стоящий на расстоянии вытянутой руки; со всей силы он ударил ногой по колену Батлера, и, вырвавшись, устремился к нему. Схватив подсвечник, он размахнулся, но лорду удалось избежать удара. Коннор сделал ещё один замах, бросая его прямо в широкую спину, но мужчина резко отлетел в сторону, отчего чугунный агрегат ударил в колонну и оставил там приличных размеров трещину. Батлер хрипло рассмеялся, направляясь прямо на юношу. Казалось, ему почти ничего не стоило повалить его худощавое тело на ступени. Лорд высоко завёл нож, намереваясь ударить прямо в грудь, и резко повёл руку вниз. Звук удара эхом разлетелся по зданию, Элизабет громко всхлипнула, и плач её перешёл в стон. Мужчины, до этого замершие на месте, в шоке упали обратно на скамьи, широко раскрыв глаза, почти все, кроме отца Коннора - тот встал, но подойти не решался. Мать его лежала без сознания. Всё вокруг затихло, даже ветер прекратил свой бешеный свист. Ли, который всё это время стоял в пороге, пытаясь вытащить свой мушкет из кобуры, наконец-то справился с задачей и, издав победное «ага», уставился на происходящее. Стремительность событий его неожиданно удивила. Трой поднялся с земли. Из его груди торчал маленький серебряный нож. Коннор лежал немного поодаль, в последнюю секунду отброшенный холодной рукой. Батлер смотрел на нож, ожидая пока кровь во второй раз хлынет из худой груди, но юноша спокойно взялся за рукоять и вытащил орудие. - Scélérats de la mort!* – Каспар сделал два широких шага, рука его была поднята ровно. Мушкет смотрел ровно на Лорда, являясь продолжением, казалось, всего тела, и впервые Коннор увидел в французе настоящего солдата, отдавшего жизнь на войне. Он нажал на курок, и пуля прошла прямо в спину лорда, оставшись где-то в сердце. Трой, Коннор, все присутствующие и даже сам Ли удивлённо уставились на мушкет, который на вид должен был развалиться в любую секунду, но тот лишь спокойно дымился, снова напоминая о том, для чего был сделан. Лорд Маркус Батлер сделал свой последний вздох и повалился животом на холодный каменный пол. - Говорил тебе, стреляет будто вчера чищен. – Каспар сказал это почти обыденно и, обтерев дуло о штаны, засунул мушкет обратно в кобуру. Из распахнутой двери влетели несколько ворон, окружив недавно почившего. Солдат закатил глаза, понимая, что должно случиться. Он подошёл к покойному, крепко ухватил его за ногу и повернулся к друзьям. – Ждём вас с новеньким к ужину. Чёртовы вороньи перья! – Ли ухмыльнулся с видом былого мертвеца, и в ту же секунду его и лорда окружил вороний стог, и оба они растворились, оставив за собой парочку смолистых перьев. Элизабет первая отвела глаза от происходившего посреди церкви зрелища, подлетев к лежащему на земле Коннору. Падая, юноша крепко приложился головой к камню, и было видно, что затылок его до сих пор болел. Леди мягко опустилась на пол рядом, уложив светлую голову на свои колени. - Я знала, что ты придёшь, - немного склонившись, шепнула она с мягкой улыбкой на губах. – Каждый день я ждала тебя. Де Франт поднял глаза, внимательно всматриваясь в юное личико. Её глаза были всё ещё красными от слёз, а кожа бледнее платья, девушка заметно исхудала с последней их встречи. Наконец, Коннор почувствовал, что сделал нечто верное, освободив её от этого ужасного брака, но сердце его при взгляде на леди оставалось всё так же холодно. - Как мог я оставить даму в беде, - он издал лёгкий смешок облегчения и попытался подняться, но тут же поморщился; тупая боль отдала в затылок. Элизабет тут же уложила его голову обратно на колени, оставив лёгкий поцелуй на лбу. Нож звонко ударился о камень. Тонкие пальцы больше не держали рукоять. Трой, стоявший у алтаря, наблюдал за ними всё это время и сейчас, когда Коннор, забывши обо всём, приподнялся, юноша только легко улыбнулся и направился к выходу. - Подожди! Трой! – неловко заёрзав по полу, де Франт всё же сумел встать на ноги. Он ухватился за больной затылок и теперь бежал вслед за юношей. Коннор вылетел на порог, ударившись о холодную спину. Трой замер на месте, а взгляд его был прикован к полной луне. Тучи разошлись, дождь перестал идти и всё вокруг теперь выражало полное спокойствие. В церкви шумели люди, девушки пересказывали всё друг другу, будто каждая из них не находилась рядом с другой, мужчины с интересом разглядывал место, где исчез одноглазый солдат и приезжий лорд, а Элизабет пройдя чуть вперёд наблюдала за двумя силуэтами, вычерченными лунным светом. Трой отвёл глаза от небесной глади, и теперь он и де Франт стояли друг напротив друга. Коннор всё ещё тяжело дышал и не мог оторвать взгляда от юношеского лица, будто пытаясь что-то на нём прочесть, когда Трой смотрел спокойно и походил больше на мраморную статую, где только яркий цвет лазурных глаз выдавал в нём жизнь. Коннор сделал ещё один шаг, и расстояния между ними не осталось. Трой наклонился и их лбы легко соприкоснулись. Теперь, казалось, не дышали они оба, а время замерло как когда-то в лесу. Лёгкий ветерок пошевелил непослушные кудри, и де Франт, заметив, не смог сдержать улыбки. Он нежно провёл рукой по спутанным волосам, и тонкие губы резко сжались. - Не без тебя… - голос его предательски дрогнул, а по щеке прокатилась слеза. – Я не останусь здесь без тебя. Это были такие страшные слова, Трой ненавидел то, что слышал их. Коннор Джоэль де Франт был достоин самой прекрасной жизни, самой нежной жены, чудесных детишек и вкусных, сочных зелёных яблок на Земле. Было ужасно, что сам он этого не понимал, но Трой был больше, чем уверен, что когда-то он поймёт. - Хватит говорить такое, глупый. Ты должен мне кое-что пообещать, ещё одна клятва, хорошо? Это будет последняя, обещаю. – Он шептал, будто им было по десять, а Трой узнал очень важный секрет. Коннор утвердительно кивнул головой, не в силах говорить. - Твоя любовь освободила меня, и теперь я хочу, отплатить тебе тем же. Но ты должен обещать… Обещай, что когда мы встретимся в следующий раз, у тебя будет масса интересных историй. Обещай, что ты, как и мечтал, увидишь весь мир, и отдашь своё время искусству и веселью, всему, что так хотел попробовать, но ещё не успел. Обещай, что каждый день твой будет маленьким приключением, чтобы потом, когда мы с тобой встретимся вновь, я мог бы слушать их целую вечность. Нашу с тобой вечность. – Руки Троя лежали у Коннора на лице, заботливо вытирая каждую слезинку. Де Франт не мог, а больше не хотел давать такого обещания, но детские, полные любви к жизни глаза заставили его передумать. - Я обещаю, – так же тихо прошептал юноша. Трой наклонился ещё ближе, оставляя на тёплых губах лёгкий поцелуй. Бледная кожа легко засияла, будто бы отражая лунный свет, де Франт в испуге раскрыл глаза, но не сдвинулся ни на дюйм. Он как можно ближе прижал юношу к себе, отвоёвывая последние секунды. Лазурный ореол окружил худощавую фигуру, и тысячи бабочек, красоту которых Коннор так отчаянно когда-то пытался запечатлеть на бумаге, взмыли вверх, сияя ещё ярче в свете луны. Они кружили вокруг де Франта, создавая невероятной красоты узор, а пыльца на их крыльях искрилась в ярком лунном свете. Каждая была прекрасна. Коннор беспомощно вгляделся в тёмно-синее небо, куда направлялся лазурный поток, борясь с желанием побежать прямо за ними, пока он сам не упадёт от усталости. В руке юноша сжимал кольцо, что так невинно поблёскивало, напоминая о долге.