Воскресный визит

Утро явно не задалось. Анна Брагинская проснулась от трели будильника. Несчастный будильник пролетел через всю комнату и встретился со стеной, однако трындеть не перестал. Девушке пришлось подняться на ноги, чтобы выключить эту адскую штуку. Затем она помчалась в ванную, умываться. Зубная паста вытекла из тюбика, точно змея, а Россия и сама не поняла, зачем она так сильно сжала этот чертов тюбик. Уже позже она вспомнила о том, что у нее сегодня заслуженный выходной и она вполне могла бы спать дальше. В общем, ужасное начало дня. Смирившись с неизбежным, Анна, не утруждая себя переодеванием, наспех поправила свою любимую розовую пижаму и направилась на кухню заварить кофе. Повезло еще, что на сей раз обошлось без происшествий. Более того, в холодильнике обнаружилось вполне недурное печенье. Россия понятия не имела, откуда оно могло там взяться, но отказываться от сладости не стала. И вот, в тот миг, когда Анна, непричесанная и лохматая, но такая по-домашнему уютная, в одной лишь пижаме сидела на кухне и пила кофе с печеньем, кто-то позвонил в дверь. Россия сперва замерла, а после поставила чашку на стол и посмотрела на дисплей телефона. Восемь утра. Интересно, кто мог придти к ней в такой час? Кому это не спиться в воскресное утро? Решив, что гадать смысла нет, Брагинская поднялась на ноги. — Иду! Дверной замок поддался с трудом. Девушка успела трижды проклясть его, прежде чем дверь открылась. И какого же было удивление России, когда у порога обнаружился высокий и плечистый рыжеволосый мужчина с букетом цветов. Брагинская так и замерла. Она пробежалась взглядом по фигуре смутно знакомого мужчины и тут же определила, что это Шотландия. Выглядел неожиданный гость весьма занятно. На нем был довольно элегантный строгий костюм, из под которого виднелась рубашка вишневого цвета. Однако вместо привычных для Анны брюк на фигуре мужчины идеально сидел самый настоящий килт. Именно этот элемент гардероба настоящего шотландца и вывел Брагинскую из привычной колеи и заставил с глупым видом опустить взгляд. Как раз в области паха поверх красного с черным килта висела «сумочка», как сказала про себя Анна, а на ногах были красные гольфы. Сколько прошло времени, Россия так и не поняла. Шотландия молчал, прекрасно понимая, что на него пялятся, точно он экспонат в музее. Но его это явно не сильно смущало. Вернее, не смущало вообще. Он выдержал долгую паузу, позволив рассмотреть себя получше, а потом, когда Анна соизволила посмотреть ему в лицо, протянул букет цветов. — Доброе утро. В его голосе не было ровным счетом никаких эмоций. Россия кивнула, немного заторможено и вяло, а после приняла букет. Надо же, красные тюльпаны. Анна не могла припомнить, когда ей в последний раз дарили цветы. — Доброе… Целый рой различных вопросов закружил в ее голове, не позволяя сосредоточиться на чем-то конкретном. Почему Шотландия пришел к ней? Почему с цветами? Почему именно тюльпаны? Но спросить что-то конкретное Брагинская так и не смогла. — Я могу войти? — Эм-м… - Россия вновь невольно посмотрела на его килт. – Да, конечно. Стебельки прелестных цветов, казалось, обжигали пальцы. Они были нагреты теплом рук Шотландии, и Анне отчего-то показалось невероятно интимным то, что она держит эти цветы. Ведь они помнят тепло его рук. Мотнув головой, она отогнала прочь столь глупые мысли и посмотрела на гостя, который уверенным шагом прошел на кухню. Россия вспомнила о том, что выглядит она сейчас неважно. Стало безумно стыдно за свой нелепый внешний вид, но Шотландия даже жестом не дал понять, что что-то не так. Мило с его стороны, в самом деле. Достав с полки вазу, Брагинская поспешила наполнить ее водой, а после поставить тюльпаны. И так вышло, что цветы рассыпались по столу. Кляня собственную неуклюжесть, Анна аккуратно собрала цветы и поставила их в вазу. На сей раз обошлось без неприятных моментов. Шотландия молча смотрел на нее, и это немного напрягало. – Эм-м… – когда цветы нашли свой приют в вазе, а руки перестали дрожать от волнения, Анна подошла к столу. – Кофе будешь? Тот коротко кивнул. – Да, спасибо. Россия поспешила достать еще одну чашку и побольше печенья, на радостях даже отыскала конфеты. Ведь нельзя, чтобы стол пустовал, когда за ним сидит гость. Рыжеволосый с важным видом принял из рук Брагинской кружку и как-то странно принюхался, а Анна вспомнила о том, что в гостиной в серванте у нее стоят две бутылки отличного виски, подарок от Англии. – Шотландия? – Да? Это было очень странно. В самом деле, он непонятно почему оказался у нее дома, с букетом цветов, между прочим. Явно ведь не для того приехал, чтобы пить кофе. – Прости, я не помню твоего имени… – Крейг Гордон. Да, он когда-то уже говорил свое имя. Россия умудрилась его забыть, поскольку с Шотландией она крайне редко контактировала. – Да, точно, – девушка кивнула и улыбнулась. – Итак, Крейг, что привело тебя ко мне? Шотландия сделал глоток. – Интерес. Он так странно посмотрел на Брагинскую, что девушка невольно замерла. Редко ей приходилось видеть таких мужчин… самцов, которые знают, что хотят. – Интерес? – уточнила она. – Да. Мой личный интерес. Взгляд Анны вновь упал на килт. К ее неудаче, кухонный столик был небольшим и позволял хорошенько рассмотреть Шотландию. Подумать только, как хорошо на нем смотрится эта одежда. Чувствовалось нечто первозданное, истинно мужественное. – Спасибо за цветы, – улыбнулась Брагинская. – Красивые. Крейг лишь кивнул. Этого жеста хватило, чтобы Брагинская поняла – он смущен. – А что же за интерес тебя привел? Шотландия нахмурился. – Я могу закурить? – Конечно. Россия все так же улыбалась. Как же хорошо, что можно скрыть собственную гамму самых противоречивых эмоций этой самой улыбкой. Гордон закурил, а Анна не стала больше ничего говорить. Оказывается, иногда так приятно просто помолчать. Любой, кто разбирается в цветах, скажет наверняка, что букет, подаренный девушке, имеет огромное значение. Порой одним таким подарком можно сказать намного больше, чем словами. А Шотландия явно не из тех, кто использует силу красноречия. Он уже все сказал букетом изящных красных тюльпанов. Красные тюльпаны – признание в любви. Россия невольно покраснела и поспешила спрятать свое смущение за чашечкой кофе. Она все поняла. Тут и разговоров никаких не надо, не надо разрушать умиротворенную атмосферу объяснениями. Цветы уже все сказали. *** Утро задалось с самого начала. Анна Брагинская проснулась без будильника, отметив, что она в кои-то веки выспалась. Причесав волосы и умывшись, она переоделась и спустилась на кухню. На сей раз в холодильнике обнаружились купленные минувшим вечером пирожные и кексы. Что ж, прекрасно, осталось лишь заварить кофе. К звонку в дверь она уже была готова. Она просто знала, что он придет утром, как обычно в воскресенье. Это уже стало чем-то сродни ритуалу, довольно приятного и такого невероятного. – Иду! По пути проверив, хорошо ли уложены волосы, Анна помчалась к двери. Шотландия был в килте, как обычно, разве что цвета на сей раз другие. Россия едва сдерживала порывающийся из нее восторг от вида этого мужчины, поскольку он был просто великолепен. – Доброе утро. Он уверенно шагнул к ней, и Россия просто затрепетала от этой невинной близости. Когда Шотландия склонился, она сама потянулась к его лицу, и вот их губы сомкнулись в практически целомудренном поцелуе. – Заходи, – шепнула Брагинская. Гордон переступил порог, а после вручил Анне очередной букет. Общение на языке цветов тоже стало своеобразным ритуалом, к которому они оба привыкли. Россия приняла букет алых роз и замерла. Красные розы – настоящая любовь. Сердце забилось быстрее, но Россия лишь улыбнулась и скромно опустила взгляд. Возможно, Шотландия когда-нибудь скажет ей сам, что у него на сердце. А пока же ей хватает и этого. Это тоже часть их с ним общего ритуала, их тайна. Нечто настолько личное, что об этом даже по секрету никому не расскажешь. – Кофе будешь? – Буду. Анна поманила его за собой, на сей раз в гостиную. Но тот схватил ее за запястье и прижал к себе. Это было настолько неожиданно и волнительно, что Россия уронила букет. Розы упали к ее ногам, но Крейг не обратил на это никакого внимания. Когда он вновь поцеловал ее, на этот раз настойчиво и глубоко, Анна лишь обхватила руками его шею и прижалась ближе. И не надо было никаких слов, ведь цветы уже все сказали за них.