Сундук с Колдо

Драко Малфой стоял на мосту, облокотившись на мраморный бортик, и уныло смотрел вдаль. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри парня бушевала буря волнения вперемешку с паникой; и эти чувства были вполне оправданы. Сегодня вечером скромная команда Слизерина должна была сыграть «товарищеский» матч по квиддичу с командой гостящих в Хогвартсе учеников Дурмстранга во главе с самим чемпионом Европы Виктором Крамом. Драко, разумеется, очень удивился, ведь болгарин был одним из четырех участников Турнира Трёх Волшебников, но, очевидно, это не мешало ему тешить своё эго, выигрывая учеников Хогвартса. Ветер взъерошил и раскидал ранее убранные гелем волосы Малфоя, но ему было плевать. В силу своего переходного возраста, ему было плевать настолько, насколько многое вызывало у него бурю эмоций. Но Драко точно знал, что на звук гулких шагов позади него ему не плевать, совсем не плевать. — Грейнджер, откуда ты здесь? — устало спросил Малфой, хмуро смотря на девушку, хоть и был рад ей. — Ты как-то сказал мне, где находится твоё любимое место в школе, — просто ответила Гермиона и, приблизившись к парню, посмотрела в ту же сторону, что и он. Гриффиндорка с детства не понимала всеобщей любви к красивым пейзажам, но сейчас стоять с Драко, смотря на серое туманное утреннее небо и на горы, одетые в белые шапки снега, было…приятно, — Ты злишься за то, что я пришла сюда? — С чего ты это взяла? — Малфой удивлённо посмотрел на подругу и на секунду умилился: ветер не пощадил и её волосы и теперь они кружились и путались вокруг лица Гермионы, будто живя своей жизнью; её карие глаза слезились от того же ветра, а губы старательно, но безрезультатно сдували мешающие пряди. — Ты хмурый, — пожав плечами, объяснила Грейнджер и придвинулась к нему ближе, делая что-то с его шеей. Только сейчас Драко понял, что всё это время с неё было два шарфа: красно-золотой на шее и слизеринский в руке. Заметив его вопрошающий взгляд, девушка хмыкнула, — Не оставляй его больше в нашей гостиной, ладно? Нам повезло, что его нашла я: если бы ребята с факультета заметили его, они бы растерзали меня на маленькие кусочки и подали на завтрак в Большой зал. Наконец совладав с шарфом, обмотав его вокруг шеи, Гермиона улыбнулась своей привычной улыбкой. Уголки Драко приподнялись в ответ; он просто не мог не улыбнуться в ответ на такой искренний и довольно привлекательный жест девушки. Ему, вообще, нравилось, когда она улыбалась: лицо её преображалось и искрилось счастьем, весельем и, совсем чуть-чуть, озорством; глаза сужались и в них светились и блестели смешинки. Грейнджер вдруг прекратила улыбаться, оборвав его мысли, и серьёзно произнесла: — Выиграй, Драко, я в тебя верю. — Веришь? А как же Крам?! — притворно ужаснулся Малфой и картинно схватился за сердце, — Нехорошо это желать победу парню, против которого играет твой возлюбленный, по которому ты, между прочим, сохнешь. — Я не сохну по нему! — громко и обиженно воскликнула Гермиона. Заметив его заинтересованный взгляд, она опустила голову и пробормотала: — Только не говори ему, что я пожелала победу тебе, а не ему, ладно? Драко кивнул и дружески обнял Гермиону, счастливо улыбаясь. Жизнь налаживалась: у него были шансы на победу и девушка, верящая в него, прижималась к нему всем телом, ища тепла. А ещё, Малфой, кажется понял, что двигало Гермионой, когда она желала победу ему, а не парню, который был безнадёжно в неё влюблен.